Почему многие двадцатилетние так медленно взрослеют?
Длинная, но интересная статья, которая, возможно, поможет кому-то разобраться в себе или окружающих.

Мы часто слышим этот вопрос, в основе которого лежат такие понятия, как «неудачный старт» и «дети-бумеранги». Главные герои двух новых комедийных сериалов — взрослые дети, переехавшие к своим родителям: «Бред, который несёт мой отец» («$#*! My Dad Says») с Уильямом Шатнером (William Shatner) в роли разведённого брюзги, чей двадцатилетний сын не может прокормить себя блогерством; и «Биг Лейк» («Big Lake»), в котором молодой талантливый финансист теряет работу на Уолл Стрит и переезжает обратно к родителям в сельскую Пенсильванию. На обложке «Нью-Йоркера» (The New Yorker) прошлой весной даже появилась иллюстрация, подчёркивающая дух времени: молодой человек вешает на стену в своей детской комнате новенький диплом кандидата наук, а картонная коробка у его ног указывает на то, что теперь, когда он официально считается сверхквалифицированным для любой работы, он возвращается в родительский дом. В дверях стоят его родители и их лица выражают смесь смирения, беспокойства, раздражения и недоумения: как же так получилось?

Такое случается везде, в разных семьях, и не только в тех случаях, когда молодые люди возвращаются домой, но и в тех, когда молодёжь вообще медленно взрослеет. Эта тенденция возникла ещё до нынешнего экономического спада и пока никто не знает, как она отразится на молодых мужчинах и женщинах; на родителях, на чьей шее они сидят; на обществе, основанном на ожидании упорядоченного поступательного движения, в рамках которого дети оканчивают школу, взрослеют, начинают работать, создают семью и, со временем, уходят на заслуженный отдых, чтобы жить за счёт пенсии и помощи от следующего поколения, которое оканчивает школу, взрослеет, начинает работать, создаёт семью и т.д. и т.д. Кажется, что традиционный цикл отклонился от курса и молодые люди, не привязанные ни к любовным партнёрам, ни к постоянному жилью, за неимением лучших вариантов, снова идут в школу, путешествуют, избегают ответственности, жёстко конкурируют в борьбе за неоплачиваемую стажировку или временную работу от организации Teach for America (отбираются выпускники из лучших вузов США (причём их специальность может быть абсолютно не связана с образованием) и после ускоренного курса подготовки направляются на работу в самые неблагополучные государственные школы с условием, что проведут там как минимум два года), откладывая начало взрослой жизни.

Двадцатилетние — это чёрный ящик и в этом ящике всё бурлит. Треть двадцатилетних ежегодно меняют место жительства. Сорок процентов как минимум раз возвращаются к родителям. В течение третьего десятка молодые люди меняют работу в среднем семь раз — больше, чем в любой другой период жизни. Две трети как минимум какое-то время живут со своими любовными партнёрами вне брака, да и браки заключаются позже чем когда-либо. В начале 70-х, когда повзрослели дети «беби-бума», средний возраст первого брака составлял 21 год для женщин и 23 года для мужчин; к 2009 г. этот возраст поднялся до 26 лет для женщин и 28 для мужчин — 5 лет чуть более чем за одно поколение.

Мы находимся в разгаре того, что один социолог назвал «изменением графика взрослой жизни». В социологии традиционно выделяют пять этапов «перехода во взрослую жизнь»: окончание школы, покидание родительского дома, обретение финансовой независимости, вступление в брак и рождение ребёнка. В 1960 г. 77% женщин и 65% мужчин достигали всех пяти этапов к 30 годам. В 2000 г., согласно данным Бюро переписи населения США, среди тридцатилетних этих же этапов достигли менее половины женщин и треть мужчин. По результатам одного канадского исследования выяснилось, что типичный тридцатилетний человек в 2001 г. достиг столько же этапов, сколько двадцатипятилетний человек в начале 70-х.

Вся эта идея с этапами, конечно, уже стала в некоторой степени анахронизмом. Она подразумевает строго определённый путь во взрослую жизнь, который сегодня встречается очень редко. Подростки не шаркают в унисон по дороге к совершеннолетию. Они пробираются к взрослости неуклюжим и неровным шагом с индивидуальной скоростью. Некоторые так и не достигают всех пяти этапов, включая тех, кто сознательно не заводит детей и не вступает в брак, либо не может вступить в брак, даже если бы хотел, потому что является гомосексуалистом. Другие достигают всех этапов, но абсолютно в ином порядке: укрепляются в профессиональном плане, прежде чем вступают в моногамные отношения; заводят детей молодыми, а в брак вступают позже; бросают обучение, чтобы начать работать и вернуться к обучению после обретения финансовой устойчивости.

Даже если некоторые из традиционных этапов не достигаются никогда, ясно одно: переход в тот период жизни, который обычно называется взрослостью, стал происходить позже чем когда-либо. Но почему? Именно это и является предметом оживлённых дискуссий среди политиков и учёных. Некоторые считают, что происходящее является временным осложнением, побочным продуктом культурных и экономических сил. По мнению других, более долгий путь к взрослости свидетельствует о чём-то глубоком, долговременном и, возможно, более подходящем нашему неврологическому устройству. То, что мы наблюдаем, настаивают они, представляет собой рассвет нового жизненного периода, периода, под который нам всем придётся подстроиться.

Джефри Йенсен Арне (Jeffrey Jensen Arnett), профессор психологии университета Кларка в г. Вустер, штат Массачусетс, является лидером движения, которое рассматривает третий десяток жизни, как отдельный период, который он называет «ранней взрослостью». Он считает, что происходящее сегодня аналогично тому, что происходило в прошлом веке, когда, благодаря социальным и экономическим переменам, появился пубертатный период, воспринимаемый нами сегодня как нечто само собой разумеющееся, но которому пришлось пройти через признание психологами и принятие обществом, и под который пришлось подстроиться учреждениям, работающим с подростками. Схожие перемены на рубеже 21 века послужили фундаментом для ещё одного нового жизненного периода, утверждает Арне, — между 18-ю и 20-ю годами. Среди прочих культурных перемен, приведших к «ранней взрослости», он выделяет необходимость дополнительного образования для выживания в условиях информационной экономики; снижение количества рабочих мест, доступных молодым специалистам без опыта работы даже с учётом всего полученного образования; молодые люди не торопятся вступать в брак вследствие всеобщего признания добрачного секса, внебрачного сожительства и доступности противозачаточных средств; а молодые женщины не торопятся заводить детей в связи с наличием широких карьерных возможностей и достижениями современной медицины, позволяющими нормально рожать даже в более позднем возрасте.

Подобно юности, утверждает Арне, ранняя взрослость так же имеет особый психологический профиль: исследование собственной личности, нестабильность, самососредоточение, ощущение промежуточности и, довольно поэтическая характеристика, которую он называет «ощущением возможностей». Некоторые из перечисленных характеристик, особенно исследование собственной личности, относятся и к пубертатному периоду, но после 20 они достигают новых глубин и становятся более насущными. Ставки повышаются по мере приближения к тому возрасту, когда возможности начинаются закрываться и наступает пора пожизненных обязательств. Арне называет это «границей тридцатилетия».

В учёных кругах, особенно среди психологов и социологов, разгорелся жаркий спор по поводу того, можно ли считать раннюю взрослость новым жизненным периодом, однако благополучное разрешение этого спора окажет влияние не только на научные круги. Например, посмотрите, что произошло с подростковым периодом. Век назад психологам пришлось потрудиться, чтобы выделить его как новый период развития. Но когда это произошло, общественные учреждения были вынуждены приспосабливаться: образование, здравоохранение, социальные службы и законодательство — везде произошли перемены с учётом потребностей 12- и 18-летних. Понимание профиля пубертатного периода привело, например, к созданию младшей средней школы (В США, включает 7-9 классы средней школы; ступень обучения между начальной и старшей средней школой.) в начале 20 века, отделив старших детей от учащихся начальной школы первой ступени. Также это привело к осознанию того, что, несмотря на юридический статус подростков, 14- и 18-летние уже достаточно созрели для самостоятельного выбора опекунов в случае смерти родителей. Если ранняя взрослость является аналогичным периодом, то нас ожидают аналогичные перемены.

Но что получится, если к 20-летним будут применяться некоторые из особенностей обращения с подростками? Наша неуверенность на этот счёт отражена в беспорядочном подходе к маркерам взрослости. Голосовать разрешается с 18, но в некоторых штатах совершеннолетие наступает лишь с 21. В 18 можно идти в армию, но выпивать — только с 21. Водить машину можно с 16, но брать напрокат без внушительной доплаты — только с 25. Налоговая служба США считает студентов очного обучения иждивенцами до 24 лет, при этом, если у них нет медицинской страховки, то вскоре они смогут оставаться на родительском плане страхования до 26, либо, в некоторых штатах, до 30 лет, даже если нигде не учатся. Родителям не позволяется просматривать личные дела учащихся колледжа старше 18 лет, но если молодой человек обращается за финансовой помощью, то доход его родителей будет приниматься во внимание, пока ему не исполнится 24. Складывается ощущение, что мы никак не можем договориться, какой возраст можно считать достаточным для взрослой ответственности. Но при этом мы вполне уверены, что дело здесь не только в возрасте.

Если общество решит защищать этих молодых людей или относиться к ним не так, как к взрослым, как при этом избежать всего того, что так не любят старшие дети — контроля, моралей, опеки? Подростки проводят свои жизни, сбившись в возрастные группы, — на этом и основывается 12-летняя американская школьная система, — но перевалив за 20, они расходятся. Некоторые в 25 уже женаты, имеют собственное жильё, хорошую работу и пару детей; другие же по-прежнему живут с родителями и имеют временную работу, либо не работают вообще. Означает ли это, что нам следует применить некоторые особенности статуса подростков ко всем двадцатилетним? Только к некоторым? К кому именно? Это очень важный вопрос, так как если в критический момент мы не поддержим и не защитим уязвимую молодёжь, они могут выбрать неверный путь, который предопределит всю их последующую жизнь. Но иногда чрезмерная защита и опёка могут навредить, превратив «изменение графика взрослой жизни» в накликанную беду.

Но за научной стороной дела скрывается ещё один серьёзный вопрос, который очень беспокоит родителей: продление этого неустойчивого жизненного периода — это хорошо или плохо? Когда продолжительность жизни превышает 80 лет, не будет ли лучше позволить 20-летним молодым людям поэкспериментировать, прежде чем принимать решения, с которыми им придётся жить более полувека. Или взрослая жизнь сегодня настолько переменчива, с постоянной переоценкой карьерных и семейных возможностей, что молодым лучше сразу же начинать хоть с чего-то, а иначе они никогда не наверстают и навсегда останутся на несколько шагов позади «ранних пташек»? Чем является эта ранняя взрослость — богатым и разнообразным периодом самопознания, как утверждает Арне? Или очередным названием сибаритства?

Годом открытия подросткового периода считается 1904 г., когда была опубликована грандиозная научная работа выдающегося психолога и первого президента Американской психологической ассоциации Г. Стэнли Холла (G. Stanley Hall) под названием «Юность». Холл объяснял появление нового периода за счёт социальных перемен на рубеже 20 века. Законы о детском труде не позволяли детям младше 16 лет трудиться, а законы о всеобщем образовании удерживали их в средней школе, тем самым продлевая период иждивения, что, в свою очередь, позволило им заняться решением тех психологических задач, которые раньше могли просто игнорироваться, когда сразу из детства они попадали во взрослую жизнь. Холл, первый президент университета Кларка (тот же самый университет, что интересно, в котором сейчас преподает Арне), охарактеризовал подростковый возраст, как время «бури и натиска», наполненное эмоциональными потрясениями, печалью и бунтарством. Он упоминал «кривую уныния», которая, «начинаясь в 11, резко и уверенно идёт вверх до 15, а затем устойчиво падает до 23», а также описал другие характеристики юности, в том числе увлечение поиском острых ощущений, повышенную податливость влиянию средств массовой информации (что в 1904 означало, в основном, «рассказики» и «копеечное бульварное чтиво») и чрезмерное упование на взаимоотношения со сверстниками. Книга Холла имела свои недостатки, но она положила начало научному изучению подросткового возраста и поспособствовала его принятию в качестве отдельного периода с собственными трудностями, образом жизни и биологическим профилем.

В 90-х годах 20 века Арне начал подозревать, что нечто подобное происходит с молодыми людьми в позднем подростковом возрасте и после 20 лет. Он преподавал теорию развития человека и семейных отношений в университете штата Миссури и изучал студентов как в университете, так и в городе Колумбия. Он расспрашивал их о жизни и планах на будущее, задавал вопросы вроде: «Чувствуете ли вы уже себя взрослыми?».

«Мне самому было немного за 30 и помню, как мне казалось, что они ничем на меня не похожи», — рассказывал мне Арне, когда мы встретились весной прошлого года в Вустере. «Я понял, что происходит что-то особенное». Молодые люди, с которыми он беседовал, не испытывали кардинальных физических перемен, сопутствующих пубертатному периоду, но их психологический портрет, как представителей определённой возрастной группы, казалось, отличался от тех, кто был немного моложе или немного старше. Это не соответствовало представлению большинства психологов о развитие человека, когда в моде была восьмиэтапная модель Эрика Эриксона (Erik Erikson). Эриксон одним из первых сосредоточил внимание на психологическом развитии после детства и разделил взрослую жизнь на три этапа: этап молодости (приблизительно от 25 до 45), средний этап (около 45 до 65) и поздний этап (вся остальная жизнь); а также охарактеризовал их на основании трудностей, с которыми люди сталкиваются на протяжении того или иного этапа, и которые им приходится решать, прежде чем перейти к следующему этапу. Согласно его модели, главная психологическая проблема молодых взрослых кроется в положении «между близостью и изоляцией», т.е. в необходимости принимать решение: либо выбирать спутника жизни и брать на себя обязательства пожизненных близких отношений, либо нет.

Но, по мнению Арне, «молодой взрослый» — это слишком широкий термин, чтобы применять его к тому периоду, в котором находился и он сам и его студенты. Ему казалось, что 20-летние чем-то отличаются от 30- и 40-летних. Признавая, что борьба за близость является одной из задач этого периода, он отмечал, что есть и другие критически важные задачи.

Мы с Арне обсуждали развитие его мысли во время обеда в «BABA Sushi», тихом ресторанчике рядом с его офисом, куда он ходит так часто, что знает суши-поваров по имени. Ему 53, он очень высокий и худой, с подстриженными волосами серо-стального цвета и бледно-голубыми глазами, напористый и серьезный человек. Себя он называет «поздней пташкой», прошедшей через период ранней взрослости до того, как этому периоду дали название. После окончания университета штата Мичиган в 1980 г. он провёл два года, играя на гитаре в барах и ресторанах и экспериментируя с подругами и наркотиками в атмосфере общей бесшабашности, прежде чем приступил к работе над докторской диссертацией по возрастной психологии в университете штата Вирджиния. В 1986 он получил свою первую преподавательскую работу в университете Оглторпа, небольшом колледже в пригороде Атланты. Там он познакомился со своей будущей женой Лин Йенсен (Lene Jensen), самой умной студенткой факультета психологии во всём колледже, которая ошеломила Арне тем, что в один прекрасный день 1989 г., вскоре после окончания колледжа, вошла к нему в кабинет и пригласила его на свидание. Йенсен тоже стала доктором психологии и тоже преподает в университете Кларка. У них с Арне есть 10-летние двойняшки — мальчик и девочка.

Какое-то время Арне проработал в Северо-Западном университете и университете Чикаго, прежде чем в 1992 г. перешёл в университет штата Миссури, где и начал изучать молодых людей студенческого городка Колумбия, постепенно расширяя выборку до Нового Орлеана, Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Он намеренно не ограничивался лишь состоятельной молодёжью, изучая и молодёжь рабочего класса, и тех, кто никогда не учился в колледже, и тех, кто до сих пор учится, и тех, кто содержит себя самостоятельно, и тех, чьи счета оплачивают родители. Белые составляли чуть более половины его выборки, 18% — афроамериканцы, 16% — американцы азиатского происхождения и 14% — латиноамериканцы.

Проведя более 300 бесед и 250 опросов, Арне убедился, что нащупал что-то новое. Это была эпоха бездельников «Поколения Икс», но Арне предчувствовал, что его открытия простираются за пределы одного поколения. Он подробно описал их в 2000 г. в журнале «Американский психолог», где впервые изложил свою теорию «ранней взрослости». По сведениям службы Google Scholar, которая отслеживает подобные вещи, статью процитировали в профессиональных книгах и журналах около 1 700 раз. По меркам научного мира, она стала практически вирусной статьёй. Самое меньшее, на что указывают цитаты — что Арне подобрал удачный термин для описания определённой возрастной группы; самое большее — что он предложил абсолютно новый взгляд на эту группу.

Арне отмечает, что в течение периода, который он называет ранней взрослостью, молодые люди сосредоточены на себе больше, чем в какой либо другой жизненный период, ощущают меньше уверенности в своём будущем, но при этом — больше оптимизма, независимо от экономической обстановки. Здесь на сцену выходит «ощущение возможностей» — они ещё не умерили свои идеалистические представления о будущем. «Унылая бесперспективная работа, горечь разводов и неуважение разочаровывающих детей… никто из них не представляет своё будущее таким», — написал он. Спросите, согласны ли они с утверждением «Я совершенно уверен, что когда-нибудь добьюсь всего, чего хочу от жизни» и 96% скажут «да». Но, несмотря на приятные и волнующие вещи, связанные с этим возрастом, есть и обратная сторона: страх, разочарование, неуверенность, чувство непонимания правил игры. Но чаще Арне слышал не об отрицательных или положительных переживаниях, а о двойственности, начиная с того, что 60% его испытуемых рассказали, что чувствуют себя одновременно и взрослыми и не вполне взрослыми.

Некоторые учёные утверждали, что эта двойственность всего лишь отражает происходящее в мозгу, который так же является одновременно и взрослым, и не вполне взрослым. Когда-то неврологи полагали, что мозг прекращает расти вскоре после достижения половой зрелости, но теперь им известно, что он продолжает развиваться и после 20. Большей частью это новое понимание происходит из продольного исследования развития мозга, проведённого под эгидой Государственного института психиатрии, в ходе которого велось наблюдение почти за 5 000 детей в возрасте от 3 до 16 лет (средний возраст на момент включения в исследование составил около 10 лет). Исследователи обнаружили, что детский мозг достигает полной зрелости не ранее чем к 25 годам. «Оглядываясь назад, я бы не назвал это шокирующим, но тогда это звучало именно так», — сообщил мне руководитель исследования Джей Гидд (Jay Giedd). «Правильно это поняли только компании по прокату автомобилей».

Начиная исследование в 1991, Гидд и его коллеги планировали закончить его, когда испытуемым исполнится 16. «Мы считали, что к 16 их тела уже физически разовьются», — отмечает он. Но каждый раз, когда дети приходили для очередного обследования, мы замечали, что мозг по-прежнему изменяется. Учёные отложили завершение проекта до 18 лет, затем до 20, а затем до 22. Но даже тогда мозг испытуемых продолжал меняться. Что характерно, наиболее значительные изменения произошли в префронтальной коре и мозжечке — участках, задействованных в эмоциональном управлении и высших когнитивных функциях.

По мере созревания мозга происходит удаление синапсов, но не абы как — во многом это зависит от того, как используется тот или иной нервный путь. Обрезая неиспользуемые пути, мозг постепенно приобретает наиболее эффективную для своего владельца структуру, создавая хорошо проторенные дорожки для путей, используемых чаще всего. Удаление синапсов усиливается после быстрого разрастания мозговых клеток в детстве, а затем в период, охватывающий юность и двадцатилетие. Здесь действует принцип «или пан, или пропал»: наш мозг большей частью формируется в ответ на требования, которые мы ему предъявляем.
Мы пришли к пониманию того, что воздействие окружающей среды, оказываемое в течение первых трёх лет жизни, имеет долгосрочное влияние на восприятие, контроль над эмоциональным состоянием, внимание и т.п. Не пора ли уделить такое же внимание, надеясь на аналогичные результаты, обогащению познавательной среды двадцатилетних?

Кроме этого учёные из института психиатрии обнаружили отставание между ростом лимбической системы, где возникают эмоции, и префронтальной коры головного мозга, которая этими эмоциями управляет. Лимбическая система взрывается в период полового созревания, а префронтальная кора продолжает зреть ещё 10 лет. Логично предположить, считает Гидд, — и пока нейробиологам приходится делать множество логических предположений, — что, когда лимбическая система полностью активна, а кора головного мозга ещё строится, эмоции могут перевесить рационализм. «Именно префронтальная часть позволяет контролировать импульсы, принимать долгосрочные стратегические решения, отвечать на вопрос «Что мне делать со своей жизнью?», — говорит он. «После 20 и 30 лет оценка будущего постоянно меняется».

Среди испытуемых, поступивших ещё детьми, магнитно-резонансная томография была сделана лишь до возраста 25 лет, так что учёным предстоит сделать ещё одно логическое предположение о том, что происходит с мозгом при приближении к 30 годам, после 30 и далее. Возможно ли, что мозг продолжает меняться и обрезать синапсы в течение многих лет? Коллега Гидда Филип Шоу (Philip Shaw) считает, что «Исходя из кривых роста, которые у нас имеются, действительно создаётся впечатление, что наиболее существенные структурные изменения в большей чести серого вещества, где происходит удаление синапсов, завершаются к 25 годам». Что касается белого вещества, где продолжает формироваться изоляционная ткань, которая помогает импульсам проходить быстрее, «Действительно, похоже, что кривые продолжают подниматься, указывая на дальнейший рост» после 25 лет, пишет он, хотя и более медленными темпами, чем раньше.

Конечно, это не новости, мы всегда знали, что мозг молодых постоянно работает — даже когда у нас не было сложных томографов, чтобы составить точную диаграмму. Почему же тогда только сейчас молодой мозг стал объяснением кажущейся «незавершённости» людей в возрасте от 20 лет? Пожалуй, можно найти аналогию с иерархией потребностей, теорией, которую в 40-х годах выдвинул Абрахам Маслоу (Abraham Maslow). Согласно его теории, люди ставят перед собой более высокие цели только после удовлетворения основных потребностей в еде, крыше над головой и сексе. Что, если у мозга есть собственная иерархия потребностей? Когда люди вынуждены рано принимать обязанности взрослых, может быть, они просто делают то, что нужно делать, независимо от того, готов их мозг или нет. Может быть, только теперь, когда у молодых людей появилась возможность отсрочить взрослые обязательства, не боясь общественного порицания, социальное созревание может, наконец, проходить параллельно созреванию мозга.

Культурные ожидания также могут укрепить эту задержку. Молодые люди в возрасте от 20 лет и их родители во многом одинаково приняли «изменение графика взрослой жизни». Современная молодёжь не планирует вступать в брак раньше 25, заводить семью раньше 30, да и карьеру начинает намного позже своих родителей. Такие решения они принимают о своей будущей жизни, что отражает более широкий временной горизонт. Многие из них не готовы взять на себя атрибуты взрослой жизни раньше, даже если будет такая возможность. Они ещё не решились.

Родители тоже не ожидают, что их дети сразу же повзрослеют — а, может быть, им этого даже и не хочется. Не исключено, что родители сами сожалеют о том, что рано ввязались в брак или карьеру, и надеются, что их дети примут более продуманные решения. Или же они просто для подстраховки не желают терять опекунской связи с детьми, когда те покидают родительский дом. Есть и «родители-вертолётчики» (термин, описывающий родителей, которые чрезмерно «трясутся» над своими детьми, «зависая» над ними и пикируя по первому требованию, чтобы вмешаться и решить возникшие трудности) — они ещё долго продолжают «нянчить» своих детей, когда те уже давно должны решать свои проблемы самостоятельно. В некотором роде, они тоже, отчасти, виноваты в том, что их взрослые дети застревают в неопределённости между юностью и зрелостью. Иной раз трудно понять, где заканчивается нежелание ребёнка взрослеть и начинается нежелание родителей его отпускать.

Объявить о существовании нового этапа жизни — это очень большое событие в возрастной психологии и Арне посвятил 10 лет своей жизни сбору доказательной базы. Вскоре после появления статьи в «Американском психологе» в 2000 г. он и Дженнифер Линн Тэннер (Jennifer Lynn Tanner), возрастной психолог университета Рутгерса, созвали первую конференцию общества, позже названного ими «Обществом по изучению ранней взрослости». Конференция состоялась в 2003 г. в Гарварде с участием 75 человек. С тех пор состоялось ещё три конференции. На прошлогодней конференции в Атланте собралось уже 270 участников. В 2004 г. Арне опубликовал книгу «Ранняя взрослость: извилистая дорога от поздней юности через двадцатилетие», которая до сих пор издаётся и неплохо раскупается. В 2006 г. они вместе с Тэннер выпустили новый отредактированный том: «Ранняя взрослость в Америке: взросление в 21 веке», рассчитанный на профессионалов, университетских преподавателей и исследователей. Учебник Арне для ВУЗов «Юность и ранняя взрослость: культурный подход» издаётся с 2000 г. и уже выдержал 4 издания. В следующем году он надеется выпустить ещё одну книгу — на этот раз для родителей двадцатилетних.

Если все эти рассуждения по поводу ранней взрослости кажутся вам смутно знакомыми… так и должно быть. Сорок лет назад в журнале «Американский учёный» появилась статья, объявившая о существовании «нового этапа жизни» между юностью и совершеннолетием. Это было в 1970, когда старейшим представителям «беби-бума» — родителям сегодняшних двадцатилетних, было 24. Современная молодёжь «как будто не может «угомониться», — писал психолог Йельского университета Кеннет Кенистон (Kenneth Keniston). Он назвал этот новый период «молодостью».

Описание «молодости» Кенистона предвещает описание «ранней молодости» Арне поколение спустя. В конце 60-х Кенистон писал о «растущем меньшинстве пост-подростков, которые пока не ответили на вопросы, когда-то определявшие взрослость: вопросы отношений в современном обществе, вопросы призвания, вопросы социальной роли и образа жизни». Если раньше такая бесцельность наблюдалась лишь у «необычайно творческих или необычайно неуравновешенных», писал он, то сейчас она становится всё более распространённой и обычной среди детей беби-бума 1970 г. Среди наиболее выдающихся характеристик «молодости» Кенистон отмечал «всепроникающее двойственное отношение к собственной личности и обществу», «ощущение абсолютной свободы и жизни в мире чистых возможностей» и «огромное значение, придаваемое переменам, преобразованиям и движению» — все те характеристики, которые Арне теперь приписывает «ранней взрослости».

Арне с готовностью признаёт свой долг перед Кенистоном и упоминает его практически во всех своих трудах о ранней взрослости. Но он считает, что 60-е были уникальным временем, когда молодые люди были чрезвычайно мятежны и отчуждены, чего не случалось ни прежде, ни после. Взгляды Кенистона так и не стали популярными, продолжает Арне, потому что «молодость» — не очень хорошее название для этого периода. Оно «неоднозначно и запутанно», и совсем не такое броское, как его «ранняя взрослость».

Но какова бы ни была причина исчезновения терминологии Кенистона, читать его старую статью и слышать в ней эхо того, что происходит с детьми сегодня — это настоящее откровение. Он описывал родителей современных молодых людей, когда они сами были молодыми, и, что удивительно, они не сильно отличаются от своих собственных детей. Статья Кенистона служит прекрасной демонстрацией вечного круговорота жизни, постоянного конфликта между поколениями и постепенного разрешения этого конфликта. Если представить всё это в виде рекурсии и предположить, что всегда должна быть группа 20-летних, которые не торопятся остепениться, так же как и всегда должна быть группа 50-летних, которых это беспокоит — то это обнадёживает.

Кенистон называл это молодостью, Арне называет это ранней взрослостью, но как бы это ни называлось, подобная задержка перехода наблюдается уже несколько лет. Однако полного расцвета она может достигать только при условии наличия у молодых людей иных, нетрадиционных средств к существованию — в таком случае задержка станет чем-то вроде предмета роскоши. Именно такое впечатление складывается при ознакомлении с примерами из практики, описанными Арне в его книгах, статьях, или при чтении сочинений из сборника «Манифест 20-летних» (20 Something Manifesto), выпущенного под редакцией лос-анджелесской писательницы Кристин Хасслер (Christine Hassler). «Становится как-то страшно», — пишет 25-летняя Дженнифер, «если подумать обо всех тех вещах, что я должна сделать, чтобы стать успешной: „Следуй за своей страстью, живи своей мечтой, рискуй, общайся с нужными людьми, найди наставников, неси финансовую ответственность, занимайся общественной деятельностью, работай, подумай насчёт поступления в аспирантуру, влюбись, поддерживай личное благополучие и психическое здоровье, хорошо питайся“. А когда можно просто жить и наслаждаться?». «В двадцать тебя пытаются заставить принять решения, которые станут фундаментом всей остальной жизни. Как будто, если ограничить выбор в будущем, то будет легче».

Хотя жалобы этих молодых людей искренни — это жалобы привилегированных. Джули, 23-летняя жительница Нью-Йорка и один из авторов «Манифеста 20-летних», видимо, это понимает. Всю жизнь её баловали, отправляли на уроки валторны и в летний лагерь, говорили, что ей всё можно. «Это палка о двух концах», — пишет она, «потому что, с одной стороны вся моя жизнь и бесконечные возможности — это просто дар, но с другой стороны, я до сих пор чувствую себя ребёнком. У меня такое ощущение, как будто моя работа ненастоящая, потому что я не там, где были мои родители в моём возрасте. По дороге домой, в туфлях, купленных моим отцом, мне по-прежнему кажется, что я ещё не выросла».

Несмотря на эти впечатления, Арне настаивает, что ранняя взрослость не ограничивается привилегированными молодыми людьми, и что она — не просто период сибаритства. В «Ранней взрослости» он старательно описывает примеры из жизни молодых мужчин и женщин из неблагополучных семей, которые пытаются изменить свою жизнь, воспользовавшись периодом сосредоточения и изучения собственной личности после 20 лет.

Одним из таких примеров служит история Николь, 25-летней афроамериканки, выросшей в муниципальном многоквартирном доме в Окленде, Калифорния. В возрасте 6 лет Николь, как самая старшая, была вынуждена взять хозяйство на себя после психического срыва матери. В восемь она подметала магазины и работала нянькой, чтобы помочь прокормить трёх других детей. «Я зарабатывала пару баксов и помогала своей матери и своей семье», — рассказывала она Арне. Ей удалось окончить среднюю школу, правда, с низкими оценками, и получить работу администратора в дерматологической клинике. Она переехала в свою квартиру, поступила на вечерний факультет местного «общинного» колледжа и начала совершенствоваться. «Мне нужен был опыт жизни вне дома своей матери, чтобы учиться», — отмечает она.

В книге Арне Николь представлена в качестве символа всех молодых людей из бедных семей, для которых «ранняя взрослость стала возможностью — может быть, последней — повернуть свою жизнь». Это как раз тот этап, на котором люди вроде Николь могут сбежать из жесткой или неблагоприятной семьи и, наконец, реализовать свои собственные мечты. Николь мечтает о многом — остался один курс до окончания колледжа, затем она намерена получить высшее образование, а затем — степень доктора психологии, но семью она не оставила. Она по-прежнему помогает матери, поэтому и работает на полную ставку, несмотря на то, что учёба пошла бы быстрее, если бы она работала неполный рабочий день. Неужели только такой мрачный пессимист вроде меня видит, как много препятствий будет на её пути к осуществлению мечты, и удивляется, насколько вольной должна быть её ранняя взрослость?

Конечно, пример Николь не является репрезентативным для общества в целом. Многие родители, — в том числе и те, кто на самом деле не может себе этого позволить, — продолжают помогать своим детям в финансовом отношении ещё долго после того, когда дети на это уже не рассчитывают. Два года назад Карен Фингермэн (Karen Fingerman), возрастной психолог из университета Пердью (Purdue University), провела опрос среди родителей взрослых детей, оказывали ли они значительную помощь своим сыновьям и дочерям. Под помощью подразумевались не только деньги или содействие при решении повседневных задач (практическая помощь), но также совет, дружеское общение и готовность выслушать. Восемьдесят шесть процентов заявили, что помогли советом в прошлом месяце; в 1988 г. так ответили менее половины опрошенных. Двое из трёх родителей оказали сыну или дочери практическую помощь в прошлом месяце; в 1988 г. так ответил один из трёх опрошенных.

Результаты опроса утешили Карен. По её словам, это указывает на то, что родители сохраняют связь с детьми, и она подозревает, что обе стороны извлекают из этого какую-то пользу. Опрос, в конце концов, касался не только раздачи денег, но также совета, поддержки и дружбы. Результаты другого исследования, проведённого Фингермэн, предполагают, что хорошее самочувствие родителей во многом зависит от того, насколько близки они со своими взрослыми детьми и как у них (детей) идут дела — объективное подтверждение поговорки «ты счастлив ровно настолько, насколько счастлив твой самый несчастный ребёнок». Однако, ожидание того, что молодые люди не смогут самостоятельно свести концы с концами, и брешь придётся закрывать их родителям, тяжёлым бременем ложится на плечи родителей, которые, возможно, и сами не уверены в гарантированности собственной работы, и при этом стараются ухаживать за своими престарелыми родителями или печалятся по поводу того, что их планы на пенсию становятся всё более и более несбыточной мечтой.

Кроме этого, зависимость от мамы с папой означает, что разрыв между богатыми и бедными у двадцатилетних становится ещё шире. Согласно данным, собранным Ассоциацией по изучению перехода во взрослую жизнь (исследовательским консорциум при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров), американские родители в среднем отдают 10% своего дохода своим детям в возрасте 18-21 года. Этот показатель в основном не зависит от общего дохода семьи, т.е. дети из семей более высокого класса, как правило, получают больше, чем дети из рабочих семей. В распоряжении богатых детей есть и другие, менее очевидные, преимущества. Поступая в колледжи высшей ступени или университеты, они получают место в охраняемом общежитии, обеспечиваются медицинским обслуживанием и зачисляются в ассоциации выпускников, что недоступно учащимся общинных колледжей. Кроме этого, они часто получают толчок в развитии карьеры, пользуясь связями своих родителей, которые помогают им устроиться на перспективную работу, либо, пользуясь самими родителями, в качестве финансового резерва, если хотят пройти интересную, но неоплачиваемую стажировку.

«Вы выбираете путь, а у путей есть инерция», — поясняет Дженнифер Линн Тэннер из Рутгерса. «В период ранней взрослости, если вы исследуете и выбираете определённый путь, который по-настоящему вам подходит, то события начинают развиваться подобно снежному кому: нужные обстоятельства, нужный партнёр, нужная работа, нужное местожительство. Чем меньше вы имеете сначала, тем меньше будет положительный эффект, накапливающийся со временем. Ваше ускорение будет другим».

Даже Арне признаёт, что период «ранней взрослости» бывает не у всех молодых людей. Это редкость в развивающихся странах, отмечает он, где людям приходится быстро взрослеть, а в промышленно развитых странах, зачастую, пропускается теми, кто рано вступает в брак, несовершеннолетними матерями, вынужденными взрослеть, и молодыми мужчинами и женщинами, которые сразу после школы устраиваются на любую доступную работу, не имея возможности попробовать себя в разных областях, чтобы найти самую подходящую. Более того, кажется, что этого периода не бывает у большей части человечества. Именно этот факт, что ранняя взрослость — не всеобщее явление, служит наиболее сильным аргументом против заявлений Арне о новом периоде развития. Если ранняя взрослость настолько важна, то почему её можно перескочить?

«Базовая идея классической теории этапов развития состоит в том, что все люди, я подчёркиваю — все, проходят через ряд качественно различных периодов в инвариантной и универсальной последовательности этапов, изменение порядка или пропуск которых невозможен», — пояснил Ричард Лернер (Richard Lerner), председатель отделения прикладных наук по изучению развития из университета Тафтса. Лернер — близкий друг Арне, они с женой, тоже психологом, живут в 20 милях от Вустера и часто обедают вместе.

«Я очень высокого мнения об Арне», — говорит Лернер. «Я считаю, что он умный и страстный человек, который делает великое дело — не только умный и продуктивный учёный, но один из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни».

Однако, как бы сильно он ни восхищался Арне, Лернер считает, что его друг игнорирует некоторые из основных принципов возрастной психологии. В соответствии с классической теорией этапов развития, говорит он, «ты должен развиваться так, как должен, и тогда, когда должен, а иначе никогда толком не разовьёшься».

Когда я спросил Арне, что происходит с теми, кто не проходит через раннюю взрослость, он сказал, что это не обязательно. Они могут столкнуться с задачами этого периода — изучение собственной личности, сосредоточение на себе, эксперименты в любви, работе и мировоззрении — позднее: может быть, во время кризиса среднего возраста, или не столкнуться вообще, ответил он. Частично это зависит от того, почему они пропустили раннюю взрослость в первую очередь, было ли это сделано в силу обстоятельств или по выбору.

Лернер не согласен с этими утверждениями. Чтобы считаться стадией развития, ранняя взрослость должна быть как всеобщей, так и обязательной. «Если вы не развили какой-то навык во время нужного периода, вы будете трудиться всю жизнь, чтобы развить его, в то время как нужно будет идти дальше», — говорит он. «При этом остальное ваше развитие претерпит неблагоприятные изменения». Именно эта случайность, с которой Арне отзывается о неоднородности ранней взрослости и её существовании в одной культуре, но отсутствии в другой, более того — даже у некоторых людей, но не их соседей или друзей, не позволяет многим учёным согласиться с его утверждениями о новом жизненном этапе.

Почему это важно? Потому что если задержка взросления является лишь временной аберрацией, обусловленной проходящими социальными нравами и экономическим мраком, временным препятствием, с которым приходиться бороться лишь сегодня, то можно только немного посочувствовать молодым людям, которые имели несчастье взрослеть в период рецессии. Но если это настоящий новый этап жизни, то мы должны начать переосмысливать определение нормального развития и создавать такие системы образования, здравоохранения и социальной поддержки, которые будут это учитывать.

Ассоциация по изучению перехода во взрослую жизнь выпускает отчеты о молодёжи с самого начала своего существования в 1999 г. и часто в конце рекомендует оказывать 20-летним дополнительную поддержку. Но какую именно? Учреждений, рассчитанных на обслуживание интересов этой возрастной группы, не существует; а социальные услуги, связанные с развитием, как правило, исчезают после подросткового возраста. Но вполне можно представить себе некоторые направления, которые могли бы учитывать беспокойство и мобильность, свойственные данному периоду, как утверждает Арне, и которые также могли бы сделать эксперименты ранней взрослости доступными для большего числа молодых людей. Как насчёт расширения программ, подобных City Year, в которых молодые люди из разных семей в возрасте от 17 до 24 лет в течение года выполняют функции наставников для детей из центральных районов города, получая стипендию, медицинскую страховку, уход за детьми, оплачиваемую сотовую связь и денежное пособие на образование в размере 5 350 долларов? Или федеральной программы, по которой для каждого новорожденного открывается спонсируемый правительством сберегательный счёт, который можно обналичить по достижении 21 года, чтобы на эти средства можно было прожить год, путешествуя, учась или занимаясь общественной работой — нечто вроде «детских облигаций», предложенных Хиллари Клинтон в ходе ей основной кампании 2008 г.?

Или попробовать реализовать что-то вроде разрешённой обществом «румспринги» — временной отсрочки от социальных обязанностей, которую предоставляют своим молодым людям амиши, члены консервативной секты меннонитов, позволяя им поэкспериментировать, прежде чем они остепенятся. Требуется лишь чуть-чуть изобретательности (плюс немного социального терпения и финансовых обязательств), чтобы придумать, как расширить существующие программы, столь прекрасно работающие для элиты, такие как «Стипендия Фулбрайта» или «Корпус мира», чтобы дать возможность временной работы и самоанализа более широкому кругу молодых людей.

Сто лет назад, когда подростков начали воспринимать не просто как ленивых бунтарей, но как людей, идущих по тяжёлому пути взросления, это принесло большую пользу. Только тогда общество признало уникальность образовательных, медицинских и социальных потребностей этой группы, и то, что вклад в эти области окупится в будущем. Двадцатилетние тоже трудятся, даже если кажется, что у них нет цели или они не исполняют свои обязанности, отмечает Арне. Это служит отражением нашего коллективного отношения к этому периоду — то, что мы уделяем так мало ресурсов, чтобы позволить им заработать и предоставить хоть какую-то уверенность.

Чтобы посмотреть, какие услуги можно предложить молодым людям, если ранняя взрослость станет новым признанным этапом жизни, поезжайте в лечебное учреждение Йеллоубрик (Yellowbrick) в городе Эванстон, штат Иллинойс. Это учреждение считается единственным психиатрическим лечебным учреждением для «ранних взрослых». «Перед молодыми людьми, перешедшими в период ранней взрослости, действительно встают уникальные задачи, на которых им нужно сосредотачиваться», — сказал Джесси Вайнер, главврач учреждения. Вайнер открыл Йеллоубрик в 2005, когда работал в составе группы психиатрической практики в Чикаго и заметил необходимость иного отношения к этой возрастной группе. Это тихий человек, похожий на бухгалтера и говорящий как пророк Эры Водолея, приправляя свою речь фразами вроде «поможем облечь их посредничество силой».

Под «посредничеством» подразумевается сложная концепция, когда родители выплачивают полную стоимость комплексной программы лечения с проживанием в Йеллоубрик, доходящую до 21 000 долл. в месяц, которая при этом не всегда покрыта страховкой. Сотрудники учреждения знают о парадоксе — они призывают ребёнка уйти от папочки и мамочки за их деньги. Они подходят к этому с концепцией так называемой связанной независимости, которая заключается в том, что нужно знать, когда быть самостоятельным, а когда принять помощь.

Пациенты поступают в Йеллоубрик с различными проблемами: наркомания, нарушение питания, депрессия, тревожность или более серьёзными психическими заболеваниями, такими как шизофрения или биполярное расстройство, которые, как правило, появляются в позднем подростковом возрасте или после 20 лет. Требование неизбежной независимости может усугубить существующие психические проблемы или создать новые у людей, которые до этого момента сумели выполнить все ожидаемые социальные роли: сына или дочери, друга или подруги, студента, партнёра, товарища, — но которые теряются, когда заканчивается обучение и ожидаемые роли исчезают. Именно это случилось с одним пациентом, который преуспевал в одном из ведущих колледжей Лиги плюща, пока не настал последний семестр обучения, когда он закончил свою курсовую работу и не мог заставить себя сдать её.

Философия Йеллоубрик такова, что с молодыми людьми не нужно нянчиться или спасать их, они сами должны преодолевать эти трудности. В четырёхэтажном многоквартирном доме, резиденции Йеллоубрик, владельцем которого является Вайнер, одновременного могут проживать до 16 пациентов. Они живут в больших, солнечных, роскошно обставленных квартирах, группами по три-четыре человека, а «под рукой» всегда находятся сотрудники учреждения, которые учат их делать покупки, готовить, убирать, панировать, принимать обязательства и не опаздывать.

Вайнер разрешил мне поприсутствовать на ежедневном «раунде», назначенном в тот день для С., молодой женщины, которая провела в Йеллоубрик уже три месяца. Раунд — это нечто, напоминающее самое изнурительное собеседование в мире: пациентка сидит, а перед ней — её врач-адвокат и около десятка сотрудников, сидящих на расставленных по комнате диванах и креслах и обстреливающих её вопросами. С., кажется, нервничает, но довольна собой и часто сверкает огромной белозубой улыбкой. Ей 22, высокая и тощая, одета в крошечные джинсовые шорты, футболку и жилетку. Она начала разваливаться на третьем курсе колледжа, страдая от беспробудного пьянства и анорексии. Пьянство продолжалось и в течение первых нескольких недель в Йеллоубрик. Из большинства психиатрических учреждений её бы выкинули после первого же рецидива, говорит Дэйл Монро-Кук (Dale Monroe-Cook), вице-президент по клиническим операциям. «Мы же наоборот — хотим, чтобы поведение развернулось, и чтобы мы присутствовали в этот критический момент, чтобы работать с этим поведением и помочь молодому человеку перейти во взрослую жизнь к большей независимости».

Персонал Йеллоубрик позволил С. столкнуться со своими бесами лицом к лицу и решить, как с ними бороться. После пяти рецидивов С. попросила сотрудников забрать её паспорт, чтобы она не могла купить алкоголь. В конце концов, она решила начать посещать собрания «Анонимных алкоголиков».

На своём раунде в июне С. смогла сообщить, что не пила уже 30 дней. Жена Джесси Вайнера, Лора Вайнер, штатный психолог, начала ей аплодировать, но больше никто не поддержал. «Мы стараемся быть очень осторожными», — объясняет С. Гэри Журавски (Gary Zurawski), социальный работник, специализирующийся на наркомании. «Мы не знаем, следует ли поздравлять вас слишком часто». Сотрудники хотят, чтобы у молодой женщины сохранилась мотивация улучшать свою жизнь ради собственного блага, а не ради чьей-то похвалы.

С. спокойно восприняла разговор об аплодисментах и сообщила персоналу ещё одну хорошую новость: через два дня она заканчивает колледж. По расписанию.

Двадцатилетние — это стволовые клетки человеческого развития, плюрипотентный момент, когда возможен любой из нескольких результатов. Решения и действия, предпринимаемые в это время, имеют долгосрочные последствия. Третий десяток жизни — это время, когда большинство людей получают почти всё своё формальное образование, встречают будущих супруг/супругов и друзей на всю жизнь и начинают карьеру, которой будут заниматься в течение многих лет. Это время, когда происходят приключения, эксперименты, путешествия и отношения, сопровождаемые такой дикой страстью, которой больше никогда не будет.

Означает ли это, что мы должны позволять двадцатилетним блуждать, или даже поощрять их блуждания, прежде чем они остепенятся? Этот вопрос мучает многих родителей. Преимущества задержки легко заметны. Времени для взрослой жизни и сопутствующих обязательств хватит, так что, может быть, если дети будут подольше выбирать своих спутников и свою карьеру, они сделают меньше ошибок и их жизнь будет счастливее? Но так же легко заметны и недостатки. По мере того, как к «ранним взрослым» подкрадывается пора остепениться, для остальных ситуация может принять неблагоприятный оборот. Родители помогают оплачивать счета, на которые не рассчитывали, а общественные институты ощущают нехватку молодых людей, которые бы способствовали их росту и развитию. Безусловно, рецессия всё усложняет, и даже если бы все двадцатилетние отказались от «отсрочки» от взрослости и стали бы действовать как взрослые, вряд ли всем хватило работы. Так что мы оказались в странном положении: разрешить молодым и дальше изучать и исследовать или прекратить их содержание и велеть найти хоть что-нибудь, чтобы заработать на кусок хлеба и начать собственную жизнь.

Арне предлагает выбрать нечто среднее. «Жизнь молодого американца сегодня — это интерес и неопределённость, широкие возможности и путаница, новые свободы и новые страхи», — пишет он в «Ранней взрослости». Во время передышки, которая предоставляется им от безостановочных, часто утомительных и удручающих обязанностей, «молодые люди на этапе ранней взрослости развивают навыки, необходимые им для повседневной жизни, стараются лучше понять, кто они и чего хотят, и приступить к созданию фундамента своей взрослой жизни». Если это действительно так, если более длинная дорога к взрослости действительно ведёт к более глубоким и правильным решениям, то и правда стоит подождать, чтобы увидеть проницательное, чуткое, вдумчивое, содержательное, отлаженное и самореализованное поколение взрослых, каким видит его Арне.

(CNN) — Думаете, что электрическая зубная щетка это пик технологий? А что вы скажете о зубной щетке, подключаемой к интернету?

Джеси Шелл (Jesse Schell), разработчик компьютерных игр и профессор университета Карнеги-Меллона, утверждает, что зубные щетки будут подключаться к интернету через вай-фай уже в ближайшие пять лет.

Зачем? Если весь интернет будет знать, как часто и как долго вы чистите зубы, то появится стимул чистить зубы чаще.

Производители щеток, в свою очередь, могли бы предложить призы тем, кто чистит зубы чаще всех. Допустим, вы чистите зубы дважды в день на протяжении трех месяцев. Компании вроде Crest или Procter & Gamble могли бы наградить вас специальными купонами на получение новых бесплатных щеток, потому как щетина на вашей щетке к тому времени, вероятно, прилично истреплется.

Шелл утверждает, что стоматологическая гигиена, как, впрочем, и все остальное, скоро станет игрой. Он считает, что близится «игропокалипсис», т.е. время, когда все в нашей жизни станет игрой. Если он уже не настал.

Интернет-щетка — лишь один пример, затронутый Шеллом во время последнего интервью, отредактированная расшифровка которого и предлагается вашему вниманию.

CNN: Вы сказали, что игры появятся повсюду, что именно вы имеете в виду?

Если коротко, то мы уже видим, как игры так или иначе вползают в нашу повседневную жизнь. Вы идете в Starbucks и если у вас есть специальная карта, то получаете за посещение бонусные баллы. У них даже есть полноценная система уровней. Чем чаще посещаете, тем дальше продвигаетесь от зеленого уровня к золотому, зарабатывая особые привилегии и бесплатное соевое молоко.

Система соответствующих экономик уже витает вокруг. В то же время начали появляться новые технологии, благодаря которым мы можем отслеживать то, что не могли отслеживать раньше.

CNN: Что это за вещи, которые мы можем отслеживать сейчас и не могли раньше?

Свежий пример, который уже приобрел определенную популярность — новая игра Foursquare, в которой задействуется GPS-навигатор вашего телефона.

Люди считают, что GPS-навигатор в телефоне будет полезен, если нужно будет узнать, как куда-нибудь пройти или проехать. Но ведь он вполне может отслеживать ваше местоположение и постоянно. И почему бы не сделать из этого игру?

Так вот, в мире Foursquare вы получаете территориальные очки в зависимости от того, где бываете. Если в каком-то месте вы бываете чаще остальных, то можете стать главой этого места, но если кто-то станет посещать это место чаще вас, то главой будет уже он.

Появятся новые системы видеоигр, которые отслеживают движение каждого сустава тела. Будет вполне нормальным, когда мы разрешим Майкрософт установить трехмерную камеру на свой телевизор, которая будет следить за нами. Похоже на Большого Брата, но, тем не менее, все будет происходить с нашего позволения.

CNN: Не думаете ли вы, что дойдет до того, что мы будем жить в игре?

Я думаю, со временем люди обнаружат, что игра поглотила многие аспекты их жизни, подобно тому, как в 20 веке мы наблюдали, как нашу жизнь поглощает реклама.

CNN: Не считаете ли вы, что это уже произошло?

В шутку я называю эту конвергенцию игр в реальности «игропокалипсисом»: момент, когда каждое мгновение жизни станет игрой. Эта тема заинтересовала так много людей, что я даже создал блог под названием «Gamepocalypse Now» (Игропокалипсис сегодня).

Слышали про устройство «Green Goose», которое можно прицепить к велосипеду и оно отслеживает, сколько вы проехали? Существует и система наград на основании того, сколько бензина вы сэкономили.

Сейчас появляется множество подобных вещей, и я считаю, они будут объединяться все больше и больше.

CNN: А что будет дальше?

На мой взгляд, технологии с применением видеокамер и слежения будут одним из направлений развития в ближайшие 10 лет.

Дешевые маленькие и даже одноразовые камеры станут привычной вещью. А учитывая, что вместе с этим появляются сенсорные интерфейсы и интерфейсы, основанные на жестах, то, думаю, эти камеры будут активно применяться для различных видов взаимодействия.

Существует приложение «Google Goggles», с помощью которого можно сфотографировать практически что угодно, и оно расскажет вам, что это. Игры из этого пока делать не начали, но, я думаю, начнут.

А если посмотреть на новейшую портативную игровую систему Nintendo DSi, то увидите две камеры. Однако, пока не вполне понятно, для чего они. По-моему, это сделано для того, чтобы одна камера смотрела во внешний мир, а другая — на пользователя, изучая его лицо. Но пока еще никто толком не придумал, как их использовать.

CNN: А вы как думаете?

Полагаю, что камеры будет следить за выражением лица пользователя. Появятся игры, в которых это будет применяться.

Также, я думаю, в скором будущем камеры начнут использоваться в многопользовательских интерактивных играх вроде «World of Warcraft», которые будут следить за лицом игрока и передавать его мимику аватару.

Технологически это не так уж и сложно, а открывающийся при этом потенциал для осмысленного выражения эмоций и общения огромен.

CNN: Отразится ли это на нашей повседневной жизни?

Если у вас есть продукт, который может чувствовать, когда им пользуются, то вы захотите создать мотив, побуждающий к его использованию.

По большому счету, это превратится в игру, потому что игра — это система, основанная на поощрении, которая побуждает нас к определенным действиям.

Кстати, Oral-B уже на полпути там. У них есть зубная щетка, которая чувствует, когда вы чистите зубы, и подает звуковой сигнал через каждые 30 секунд, который означает, что пора перейти к другому уголку рта. Таким образом вы чистите четыре сектора рта, и, когда заканчиваете, щетка издает особый сигнал и изображает веселый смайлик. Но если вы не закончите чистку как положено, то смайлик будет грустным.

Пока еще щетка не подключается к интернету, но, знаете ли, это дело пяти секунд. Уже есть весы, которые подключаются к интернету через вай-фай, позволяя при каждом взвешивании записывать полученное значение в базу данных, чтобы можно было отслеживать изменение веса во времени. А если хотите, то можно сделать и так, чтобы ваш вес автоматически отправлялся в твиттер.

CNN: Что это должно принести потребителям: пользу или забаву?

Зависит от конкретного продукта. Например, есть продукт, который побуждает вас чаще чистить зубы, или не только чистить зубы, но еще и пользоваться зубной нитью. Это полезно для здоровья. Но возьмем, к примеру, производителей газированных напитков: они попытаются стимулировать вас на менее полезные поступки. А уж о том, что придумают табачные компании, я и думать не хочу.

При этом важно, чтобы это было забавно, потому что тогда возникнет дух состязания. 21 век станет войной за внимание человечества.

CNN: Видите ли вы какие-либо недостатки в том, что люди будут постоянно находится под наблюдением и слежкой?

Каждый решает сам, какие аспекты своей жизни делать достоянием общественности. Мы уже регулярно принимаем такие решения.

Каждый пользователь почты Gmail решил для себя, что разрешает крупной корпорации тщательно обнюхивать каждое слово в своей ежедневной переписке, чтобы выяснить, какие покупки могут его привлечь, а затем демонстрировать ему отвлекающие сообщения сбоку страницы, которые специально предназначены для того, чтобы отвлекать пользователя на основании его интересов.

С одной стороны, это страшно. Но с другой стороны, многие считают, что ничего страшного в этом нет, и соглашаются раскрывать эту информацию.

Нормально ли то, что Amazon знает каждое слово в каждой книге, которую вы прочли? Вас это не пугает? Наверное, нет. Нормально ли то, что все узнают, что вы едите кукурузные хлопья? Нормально, но есть и такие вещи, которыми вы пользуетесь, но не желаете, чтобы об этом знали…

Больше всего меня беспокоит, какие извращенные мотивы попытаются создать подобные системы. В основном компаниям будет плевать на наше здоровье и благополучие. Их будет беспокоить только то, как можно заставить нас делать вещи, выгодные им.

CNN: Наверное, нам следует создать определенные правила, чтобы это предотвратить?

С трудом себе это представляю. Эти вещи будут подкрадываться к нам постепенно, в зависимости от того, что мы согласимся принимать и дозволять.

CNN: Почему игры нас привлекают?

Одна из наиболее притягательных вещей — это осознание возможности выигрыша. Редко встречаются игры, в которых выиграть невозможно.

Что же касается реальной жизни, то в ней нас поджидает множество проблем, и эти проблемы трудны и неприятны. Посмотрите на проблемы, с которыми вы сталкиваетесь на работе, в отношениях или семье: там нет ни четкого выигрыша, ни четкого проигрыша, а вот в игре все предельно четко и ясно. Игра ставит перед нами преодолимые испытания, а потом поздравляет за достигнутые успехи. А вот в повседневной жизни такое случается не часто.

Маниакальное стремление к счастью последних лет не дало вам ничего кроме тревоги и печали? Мы откроем вам самый верный путь к обретению хорошего самочувствия.

Добро пожаловать в безумие, кульминацию которого можно наблюдать в ближайшей книжной лавке: в прошлом году на тему счастья было выпущено 4000 книг, а в 2000 году всего лишь 50. Позитивная психология — самый популярный курс в Гарвардском университете и подобные курсы предлагают, как минимум, еще 100 университетов. Появляется огромное количество мастерских счастья для выпускников ВУЗов и каждый день открываются новые частные кабинеты инструкторов по персональному росту (так называемых «тренеров жизни»), сулящих блаженство своим потенциальным клиентам.

В конце 90-х психолог Пенсильванского университета Мартин Селигман (Martin Seligman) настойчиво рекомендовал своим коллегам тщательно исследовать оптимальные настроения, с таким же усердием, с которым они так долго исследовали патологии: мы никогда не разберемся в устройстве человека, если не будем знать о его психическом благополучии столько же, сколько мы знаем о психических расстройствах. Новое поколение психологов создает заслуживающую уважения исследовательскую базу положительных черт характера и способов достижения счастья. В то же самое время исследования в области неврологии дают новые ответы на вопрос, что делает нас счастливыми, и даже показывают, как это выглядит в мозге. Чтобы не отставать, «экономисты поведения» занялись исследованием, опровергающим классическое утверждение о том, что люди всегда принимают рациональные решения, которые улучшают их самочувствие. Выяснилось, что мы очень плохо предсказываем, что может сделать нас счастливыми.

Множество академических нитей сплелись вместе, порождая массу новых идей по поводу солнечной стороны жизни, но этого мало. К отряду счастливых примкнули эксперты-самозванцы. Целое море, хотя и неглубокое, желтолицых смайлов, гуру в области «помоги себе сам» и поставщиков кухонной мудрости — они раскопали карьер науки и добыли уйму фальшивого золота, а затем атаковали рынок обещаниями уничтожить волнение, стрессы, тоску, уныние и даже апатию. Раз и навсегда! Все что для этого нужно — лишь немного благодарности. Или много.

Но не все так хорошо. Согласно некоторым показателям, как страна, мы стали печальнее и тревожнее именно в годы процветания движений за счастье; наверное, поэтому мы так охотно скупаем все их предложения. Возможно, студенты колледжей толпами записываются на курсы позитивной психологии именно потому, что 15 процентов из них считаются страдающими клинической депрессией.

Есть и те, кто видит в этой команде счастья беззаботный и даже удручающий блеск ничем не оправданного оптимизма. Неудивительно, что в противовес движению за счастье появилась противодействующая сила, возглавляемая тройкой академиков: Джером Уэйкфилд (Jerome Wakefield) из Нью-Йоркского университета и Алан Хорвиц (Allan Horwitz) из университета Ратджерса сочинили книгу «Утрата печали: как психиатрия превратила нормальную грусть в депрессивное расстройство», а Эрик Уилсон (Eric Wilson) из Уэйк-Форестского университета в защиту меланхолии написал «Против счастья». Они приходят к выводу, что наша озабоченность счастьем развивается в ущерб печали, важного чувства, которое мы пытаемся выкинуть из своего эмоционального репертуара.

Хорвиц сокрушается, что молодых людей, которые испытывают естественную подавленность после разрыва с партнером, заставляют лечиться, вместо того, чтобы справляться со своим горем. Уилсон раздражается тем, что наша одержимость счастьем походит на «трусливое игнорирование» меланхолических перспектив, благодаря которым создавались величайшие произведения искусства. «Счастливый человек», — пишет он, «это пустой человек».

Обе стороны — за и против счастья — соглашаются в одном: мы, американцы, чтобы подавить отрицательные чувства, охватывающие нас, предпочитаем искусственные «быстрые» лекарства, такие как экстравагантные покупки и жирная пища. Подобные меры, похоже, связаны с идеей о том, что право на постоянное счастье, так или иначе, принадлежит нам по рождению. И в самом деле, исследования показывают, что моментальные радости и удовольствия помогают нам успокоиться — на несколько минут. Но в долгосрочной перспективе они приводят нас в еще худшее состояние, делают нас физически нездоровыми и более несчастными, не имеющими реальных навыков выхода из накатанной колеи.

Счастье — это не постоянная улыбка. Это не уничтожение плохого настроения и не обмен Толстовских нюансов и двойственности по отношению к людям и ситуациям на радостные заявления, лишенные критического суждения. Несмотря на то, что истинные специалисты находятся по разные стороны баррикад и иногда вызывают друг друга на поединок, за последнее десятилетие совместными усилиями им удалось собрать кое-какие детали головоломки счастья.

Что такое счастье? Согласно самому приемлемому определению (с которым согласны неврологи, психиатры, экономисты поведения, специалисты в области позитивной психологии и буддистские монахи), счастье больше соответствует удовлетворенности или довольству, чем термину «счастливый» в его абсолютном ликующем смысле. В этом определении есть глубина и рассудительность. Оно подразумевает осмысленную жизнь, в которой целесообразно используются ваши таланты и время — жизнь с целью.

Это ощущение усиливается, когда вы ощущаете себя частью общества. Когда вы с достоинством боритесь с неприятностями и трудностями. Оно включает в себя желание учиться и расти, что иногда может быть связано с некоторыми неудобствами. Оно требует действия в жизни, а не пассивного принятия всего происходящего. Это не радость, не временное возбуждение или даже удовольствие, не внезапный фонтан чувств, но постоянный и устойчивый поток этих ощущений, обмывающий тех, кто хватается за каждый день.

Мы существенно продвинулись в понимании счастья и способов его достижения. Вот наиболее заметные идеи, возникающие из исследований.

Счастливыми рождаются

Некоторые везунчики рождаются с более ярким мировоззрением, чем другие. Они просто видят красоту и возможности там, где другие хнычут о недостатках и опасностях. Однако и обладатели более зловещего мировоззрения могут его изменить, по крайней мере, до определенной степени. Они могут научиться если не полностью уничтожать свои пугающие мысли и отрицательные суждения: «Она думает, что я идиот», «Меня уволят», «Я никогда не стану хорошей матерью», то хотя бы внутренне с ними бороться. Внутренний положительный диалог является признаком умственного здоровья.

Получение желаемого не дает длительного удовлетворения

Вы думаете, что счастье бы настало, если бы вы выиграли в лотерею, или оно навсегда бы ушло, если бы ваш дом разрушило наводнение. Однако человеческие существа на редкость легко приспосабливаются. Через определенный срок привыкания, мы вновь возвращаемся к предыдущему уровню счастья, невзирая на любые происшествия. (Есть несколько научно доказанных исключений, особенно, если дело касается неожиданной потери работы или разрыва с супругом/супругой. Оба случая, как правило, перманентно сбивают людей на лестнице счастья на ступеньку пониже.)

Наша приспособляемость работает в двух направлениях. Благодаря этому, объясняет Соня Любомирски (Sonja Lyubomirsky), профессор психологии Калифорнийского университета, мы быстро привыкаем ко многим достижениям, к которым стремимся в жизни, таким как хорошая работа или брак. Вскоре после достижения определенной вехи, мы начинаем чувствовать, что чего-то не хватает. Мы жаждем очередного мирского обладания или ищем общественного продвижения. Но такой подход приковывает нас к «гедонической бегущей дорожке», когда счастье вот-вот будет достигнуто, стоит лишь купить новую игрушку или сделать этот последний шажок. Полностью сойти с этой дорожки возможно, говорит Любомирски, если сконцентрироваться на динамической, непредсказуемой, поглощающей внимание деятельности, которая будет не так скучна, как приобретение блестящих безделушек.

Боль — составная часть счастья

Счастье не является наградой за избавление от боли. Оно требует, чтобы вы смотрели в лицо своим отрицательным чувствам, не позволяя им завладеть собой. Расс Харрис (Russ Harris), врач и советник, а также автор книги «Ловушка счастья», называет популярные концепции счастья опасными, потому что они настраивают людей на «борьбу с реальностью». Они не осознают, что реальная жизнь полна разочарований, лишений и неудобств. «Если вы хотите вести наполненную смыслом богатую жизнь», — говорит Харрис, «то приготовьтесь к тому, чтобы испытать весь спектр эмоций».

Смысл не в том, чтобы ограничивать палитру чувств. В конце концов, отрицательные состояния подсказывают нам то, что ценно для нас и то, что нужно изменить: печаль по любимым доказывает, насколько мы ценим наши отношения. Разочарование от нескольких мест работы подряд указывает на то, что вы выбрали не ту карьеру. Счастье было бы бессмысленным, если бы не было печали: без контраста тьмы не было бы света.

Ясность ума приносит счастье

Ясность ума, состояние расслабленного осознания настоящего момента, отмеченное скорее открытостью и заинтересованностью по отношению к чувствам, чем осуждением их, представляет собой мощный инструмент, который позволяет испытывать счастье, если пользоваться им регулярно. «Если вы сосредоточите ясный ум на отрицательных чувствах, то они потеряют свою силу. Пусть они будут, не пытайтесь бороться с ними и увидите, что со временем тревога и подавленность начнут спадать», — говорит Харрис. Не изгоняйте отрицательные чувства, но и не позволяйте им мешать вам действовать продуктивно.

Счастье заключается в погоне

Движение к цели, если эта цель не счастье, делает нас счастливыми. Конечно, всегда есть место безделью и чтению дрянных романов, но легкие удовольствия никогда не зажгут нас так, как овладение новым навыком или создание чего-либо с нуля.

Наибольшее удовольствие нам приносит не пересечение финишной черты, а предвкушение достижения своей цели. Нейробиолог из университета штата Висконсин Ричард Дэвидсон (Richard Davidson) обнаружил, что упорное движение к цели и достижение определенного этапа, когда уже можно ожидать, что цель будет вот-вот реализована, не только активирует положительные чувства, но и подавляет негативные эмоции, такие как страх и депрессия.

Да, счастье можно купить за деньги — по крайней мере, определенную степень счастья за определенное количество денег

Деньги могут сделать вас счастливыми, но лишь в том отношении, чтобы позволить вам комфортно жить. Во всем остальном они никак не улучшат ваше самочувствие. Однако, щедрость приносит настоящую радость, так что неожиданное богатство могло бы гарантировать счастье, если бы вы решили все раздать.

Счастье относительно

Наше положение по сравнению с другими людьми — навязчивая мысль, известная как тревога за свой статус — влияет на наше счастье. Некоторые одержимы статусом больше, чем другие, но все мы прислушиваемся к тому, какого наше положение по сравнению с теми, кто нас окружает. Чтобы волнения по поводу статуса не терзали душу, внимательно выбирайте свой круг общения. Владея самым маленьким особняком в богатом сообществе, вы можете чувствовать себя хуже, чем, если приобретете самый большой коттедж в менее богатом окружении.

Выбор делает нас несчастными

Мы постоянно принимаем решения, варьирующиеся от того, что съесть вечером на ужин, и до того, на ком жениться, не говоря уже о всех разновидностях мороженого. Многие свои решения мы основываем на том, улучшит ли, на наш взгляд, определенное предпочтение наше благополучие или нет. Интуитивно нам кажется, что чем больше вариантов мы имеем, тем, в конечном счете, лучше нам будет. Но мир безграничных возможностей скорее лишает нас свободы, чем дает счастье. То, что Барри Шварц, психолог Суортморского колледжа, называет «парадоксом выбора»: наличие многих возможностей утомляет, и мы остаемся не очень довольными своим окончательным выбором. Множество вариантов заставляет нас думать об упущенных возможностях.

Счастье — это другие люди

Специалист в области позитивной психологии Крис Петерсон (Chris Peterson), профессор Мичиганского университета, говорит, что наилучший совет, который он может дать со своей стороны — это поставить крепкие личные отношения на первое место. Хорошие отношения послужат щитом против разрушающего действия неизбежных жизненных разочарований и падений.

Выполняйте домашнее задание по счастью

Можно усилить положительные чувства, если регулярно использовать несколько проверенных методов. Любомирски предлагает выражать благодарность кому-либо в письме или еженедельном дневнике, раз в неделю визуализировать лучшие возможные для себя перспективы и регулярно совершать добрые поступки по отношению к другим, чтобы поднять настроение не только на данный момент, но и вообще. «Чтобы стать счастливее, нужно работать, но это, пожалуй, одна из приятнейших и веселых работ», — говорит она.

Счастье зависит от времени

Ощущение удовлетворения при выполнении повседневных дел может не быть связано с тем, насколько вы удовлетворены в общем. Время искажает восприятие счастья. Например, родители с теплотой вспоминают дошкольные годы своих детей. Тем не менее, Дэниел Канеман (Daniel Kahneman) из Принстонского университета обнаружил, что забота о детях стоит довольно низко в списке вещей, делающих людей счастливыми: ниже сна и просмотра телепередач. Но если оглянуться назад и оценить десять лет жизни, что покажется более счастливым временем — яркий период воспитания детей или ежедневный отдых на диване в перерывах между мыльными операми? Оцените свое благополучие как на макро-, так и на микро-уровне и получите наиболее точную картину своего собственного счастья.

Вы неправы насчет того, что сделает и что сделало вас счастливыми

Гарвардский психолог Дэниел Гилберт (Daniel Gilbert) выяснил глубинную правду о счастье: практически всегда вещи на самом деле являются не настолько плохими или хорошими, как мы ожидаем. Повышение по службе — неплохо, но это не станет круглосуточным карнавалом. Размолвка будет тяжелой, но поучительной и, может быть, даже побуждающей. Мы очень плохо предсказываем свои будущие ощущения, особенно если предсказания основываются на прошлом опыте. Прошлое существует лишь в нашей памяти, а наша память не очень надежное средство хранения информации, мы гораздо лучше помним начала и окончания, чем длинные «серединки», независимо от того, наполнены они событиями или нет. Так что ужасное начало отпуска введет вас в заблуждение и заставит думать о поисках лучшего места для отдыха в следующем году.

Гилберт предлагает отказаться от ментальных проекций. Лучший способ предсказать, понравится вам что-либо или нет, это посмотреть, понравилось ли это кому-то еще. Поэтому просто спросите своего друга, который ездил в Мексику, стоит ли проводить там отпуск.

Счастье — это борьба с трудностями по-своему

Не все могут постоянно улыбаться. Барбара Хельд (Barbara Held), профессор психологии из колледжа Боудена, например, осуждает «тиранию позитивного отношения». «Некоторые не только не могут видеть светлую сторону вещей, но для них это даже может быть невыгодно», — настаивает она. «Когда вы заставляете людей справляться с трудностями тем способом, который им не подходит, это не только не даст желаемых результатов, но и заставит их почувствовать неудачу поверх уже имеющегося неважного самочувствия».

Подход к управлению эмоциями типа «один для всех» — это заблуждение, соглашается Джули Норем (Julie Norem), профессор психологии колледжа Уэллсли, автор книги «Положительная сила отрицательного мышления». В своем исследовании она показывает, что защитный пессимизм, которым обладают люди в состоянии патологического страха, может приспосабливаться ими для достижения своих целей, что в свою очередь делает их счастливыми. Например, архитектор, являющийся по натуре пессимистом, может не возлагать больших надежд на предстоящую презентацию, представить и проанализировать все возможные неблагоприятные последствия, что позволит ему лучше подготовиться и увеличить шансы на успех.

Счастье — это жизнь по своим ценностям

Если вы не живете в соответствии со своими ценностями, вы не будете счастливы, несмотря на все свои достижения. Тем не менее, некоторые люди даже не знают, каковы их ценности. Если вы принадлежите к их числу, у Харриса есть к вам один важный вопрос: «Представьте, что по волшебству все на планете стали одобрять ваши поступки и восхищаться вами. Что бы вы сделали со своей жизнью в этом случае?».

Если вы честно ответили на этот вопрос, то можете начинать путь к идеальному себе. Вы можете приклеивать бумажки с положительными утверждениями на зеркало или порезать книги с советами на мелкие кусочки и сделать из них папье-маше. Все это неважно, если вы ведете сознательную жизнь. Состояние счастья, на самом деле, совсем не состояние. Это непрекращающийся личный эксперимент.

Интересные размышления представителя другой культуры о жизни. Похоже и на нашу жизнь. Порадовало про кондиционеры :)

Ученые называют это «тестом с обнаженной фотографией», и суть этого теста вот в чем: предположим, есть какая-то фотография, изображающая как вы обнаженный делаете что-то, что могло бы опозорить вас и всю вашу семью на многие поколения: например, скотоложство. Спросите себя, скольким людям, которых вы знаете, вы бы смогли доверить эту фотографию? Если вы такой же как и все мы, то, наверное, таких людей у вас максимум двое.

Еще более удручающе то, что по результатам исследований, практически у каждого четвертого нет никого, кому бы он мог доверить такое.

Среднее количество наших близких друзей, которое мы называем, стремительно сокращается, и особенно сильно оно сократилось за последние 20 лет. Почему?

1. В нашей жизни не хватает раздражающих незнакомцев

И это не сарказм. К раздражению у нас вырабатывается переносимость, как к алкоголю или неприятному запаху. Чем больше у нас возможностей «вырезать» раздражение из своей жизни, тем менее мы способны справляться с ним.

Проблема в том, что технологии помогли нам построить крутую, разросшуюся сеть, предназначенную лишь для того, чтобы мы могли избегать раздражающих людей. Приобретайте рождественские подарки в Интернете, и вам не придется столкнуться с толстой дамой, толкающую свою корзину прямо на вас в универмаге «Таргет». Потратьте $5 000 на домашний кинотеатр, чтобы можно было смотреть кино на большом экране, и при этом никакой ребенок не будет пинать ваше кресло сзади. Или просто возьмите DVD на прокат на сайте Netflix, и вам даже не придется потратить эти 30 секунд со смущенным пареньком, работающим в прокате Blockbuster.

Зависли в очереди к врачу? Мы никогда не заведем разговор с этим вонючим стариком на соседнем сидении. Мы воткнем iPod в уши и попереписываемся с приятелем, или поиграем в игру. Отфильтруем все эти раздражающие факторы из своего мира.

Было бы прекрасно, если бы можно было полностью исключить все это раздражающее дерьмо из своей жизни. Но это невозможно. И никогда не станет возможным. До тех пор пока у вас есть какие-то потребности, вам придется иногда иметь дело с людьми, которых вы терпеть не можете. Мы теряем эту способность, которая помогала нам справляться с незнакомцами, и выносить их назойливые голоса, неуклюжее чувство юмора, неприятный запах и скрипучую обувь. Поэтому, от тех случайных контактов с внешним миром — миром, который вы не можете контролировать, вам хочется заорать и начать бить всех в промежность.

О, да. Прямо в промежность, приятель.

2. И раздражающих друзей не хватает тоже

Многие из нас родились в городах, наполненных людьми, которых мы не выносим. Когда вы были маленьким, то могли оказаться в классе начальной школы, напичканном парой дюжин других детей, которых вы не выбирали, и которые не разделяли ваших вкусов и интересов. Может быть, вас часто били.

Но вы выросли. И если вы, предположим, являетесь большим поклонником группы DragonForce, то можете пойти на их форум и познакомиться с десятком людей таких же как вы. Или еще лучше — запустить закрытую комнату для общения и остаться в ней лишь с избранными. Попрощайтесь с утомительным, неуклюжим и неприятным процессом общения с тем, кто абсолютно не такой как вы. Это еще одно неудобство Старого Мира, такое же как стирка одежды в ручье, или ожидание когда мимо вашего уличного туалета пройдет енот, что бы вытереть им задницу.

Проблема в том, что мирное общение с несовместимыми людьми очень важно для жизни в обществе. На самом деле, если подумать, то мирное общение с людьми, которых вы не переносите, и есть общество. Просто люди с противоположными вкусами и конфликтующими индивидуальностями, которые делят жизненное пространство и взаимодействуют друг с другом, зачастую, сквозь стиснутые зубы.

Пятьдесят лет назад чтобы посмотреть фильм, вам приходилось сидеть в переполненном помещении. Выбора не было, вы либо смотрели, либо пропускали показ. Когда вы покупали новую машину, все жители квартала приходили на нее посмотреть. Можно поспорить, что среди них были засранцы.

Но, в общем и целом, раньше люди были более довольны своей работой, и более удовлетворены своей жизнью. А еще, у них было больше друзей.

Так оно и было. Несмотря на то, что они не имели практически никакой возможности, чтобы отфильтровать свой круг общения (часто вообще бывало так, что вашим другом становился тот, кто просто жил по соседству), у них все равно было больше близких друзей — людей, которым они могли доверять, чем сегодня у нас.

Видимо, получается так, что после того, как вы справитесь с первым раздражением и сбросите свою оболочку превосходства: «они слушают другую музыку, потому что не поймут мою», то появляется некое удовлетворение от того, что вы нуждаетесь в других людях, а они нуждаются в вас на уровне, выходящим за пределы общих интересов. Получается, что люди — все-таки, социальные животные. И именно умение терпеть дураков и переносить раздражение представляет собой то качество, которое позволяет вам функционировать в мире, населенном другими людьми, которые не являются вами. А иначе вы превратитесь в эмо. Наука это доказала.

3. Текст — дерьмовый способ общения

У меня есть один друг, который использует выражение «Нет, спасибо» с саркастическим смыслом. Это означает «Лучше пусть мне выстрелят в лицо». Он произносит последнее слово с легким ироничным оттенком, по которому и становится понятно его истинное значение. Вы спрашиваете: «Хочешь пойти на новый фильм с Робом Шнайдером?». А он отвечает: «Нет, спасибо».

Так вот, как-то раз мы обменялись следующими текстовыми сообщениями:

Я: «Хочешь я принесу остатки чили, которое я приготовил?»

Он: «Нет, спасибо»

Это меня разозлило. Я горжусь своим чили. У меня уходит несколько дней на то, чтобы приготовить его. Я сам размалываю высушенный перец, да и особая телятина стоит недешево. А он отклоняет мое предложение своей дежурной фразой?

Я не разговаривал с ним полгода. Он прислал мне письмо, а я, не читая, отправил его обратно, запечатав внутри дохлую крысу.

В итоге моя жена случайно встретила его на улице и выяснила, что это его «Нет, спасибо» именно это и означало: «Нет, но спасибо за предложение». Оказывается, у него не было места в холодильнике.

Нужно ли проводить какое-либо исследование, чтобы узнать, что 40% того, что вы напишите в своем письме, будет понято неправильно? Однако, такое исследование было проведено.

Сколько у вас есть друзей, с которыми вы общаетесь лишь через Интернет? Если 40 процентов вашей личности потерялось в тексте, можно ли сказать, что эти люди на самом деле вас знают? Люди, которым вы не нравитесь через текст на форумах, в чатах, и т.п. Происходит ли это из-за того, что вы действительно несовместимы? Или из-за этих непонятых 40 процентов? А как насчет тех, кому вы нравитесь?

Многие стараются компенсировать эту разницу чистыми цифрами, собирая по нескольку десятков друзей на MySpace. Но здесь есть еще одна проблема…

4. Интернетовские друзья делают нас еще более одинокими

Когда кто-то разговаривает с вами лицом к лицу, какая доля смысла того, что он хочет сказать, кроется лишь в словах, исключая язык тела и интонацию? Угадайте.

Семь процентов. Остальные девяносто три процента невербальные, как утверждают исследователи. Я не знаю, как они получили такое точное число, при помощи компьютера или еще как-то. Но нам это и не надо знать. Подумайте сами, наш юмор — это в основном сарказм, а сарказм — это выделение слов неподходящей по смыслу интонацией. Как «Нет, спасибо» моего друга.

Вы не ждете от девушки, что она скажет, что вы ей нравитесь. Об этом говорит блеск в ее глазах, ее поза, то, как она хватает вас за голову, и тыкает лицом в свои сиськи.

Вот основная проблема. Человеческое умение впитывать настроения других через этот подсознательный осмос имеет большую важность. Дети, рожденные без этого умения, считаются ментальными инвалидами. Людей, у которых этого много, называют «харизматическими», и они становятся кинозвездами и политиками. Дело не в том, что они говорят, а в той энергии, которую они выделяют, и благодаря которой мы чувствуем себя хорошо.

Когда мы живем в мире текста, то все это исчезает. И к этому добавляется странный побочный эффект: не ощущая настроения другого человека, мы пропускаем каждую строчку через наше собственное настроение. Причина, по которой я воспринял сообщение моего друга о чили как сарказм, кроется в том, что я сам находился в раздраженном настроении. В этом состоянии разума я сам хотел, чтобы меня обидели. Еще хуже то, что если достаточное количество времени я буду общаться именно так, то мое настроение никогда не изменится. Люди говорят мне обидные вещи! Конечно, я расстроен! Весь мир настроен против меня!

В этот момент мне нужно, чтобы кто-то потряс меня за плечи и вывел из этого состояния, а это ведет нас к номеру 5…

5. Нас мало критикуют

Самое хреновое в отсутствии близких друзей — это не пропущенные дни рождения или пинг-понг в одиночку со стеной, а — отсутствие реальной критики.

За все время, что я провел в Интернете, меня приблизительно 104 165 раз обозвали «пидором». Я веду таблицу в экселе. Меня также называли «уродом» и т.п. (далее перечисляются несколько матерных ругательств, прим. пер.).

График, изображающий, сколько раз и какими словами его называли.

И ничего из этого не имело значения, потому что все эти люди плохо меня знали для того, чтобы их слова могли попасть в цель. Меня часто оскорбляли, и очень редко критиковали. Эти понятия нельзя путать. Оскорбление — это просто шум, создаваемый тем, кто вас ненавидит, чтобы обозначить свою ненависть. Лающая собака. Критика — это когда кто-то пытается вам помочь, говоря вам о вас то, что вам было бы удобнее не знать.

У этого яркого трансвестита раз в пять больше друзей, чем у среднего обывателя.

Как ни прискорбно, но сейчас существует целая куча людей, которые никогда не ведут подобных разговоров. Все эти вмешательства, горькая правда, разговоры типа «знаешь, все разозлены тем, что ты сказал прошлым вечером, но никто не хочет ничего говорить, потому что они боятся тебя». Эти жуткие, неловкие, неудобные беседы, которые можно вести лишь с тем, кто видит тебя насквозь.

Электронная почта и другие текстовые сообщения очень хорошо подходят для того, чтобы избежать этого уровня честности. Вы можете ответить, когда будете в настроении. Вы можете взвесить слова. Вы можете выбрать на какие вопросы отвечать. Человек на другом конце не увидит вашего лица, не заметит как вы нервничаете, не поймет когда вы лжете. Вы полностью все контролируете, и в результате — тот другой человек не видит ничего дальше вашей брони. И никогда не увидит вас в худшем виде, не узнает эти смущающие вас мелочи, которые вы не можете контролировать. Исчезли все эти насмешки, унижения и уязвимости, на которых строится настоящая дружба.

Полистайте страницы MySpace, посмотрите, что они из себя делают. Если вы создали группу друзей через блог, представляясь как непонятый и загадочный Владыка Ночи, то будет довольно трудно поговорить с ними о том, как вы пошли на дискотеку и на танцполе у вас разыгралась диарея. Вы не будете самим собой, а это очень одинокое чувство.

И все это венчает то, что…

6. Все мы жертвы машины по возмущению общественного спокойствия

Многие, кто дочитает до этого места, скажут «Конечно, я расстроен! Люди умирают от голода. Америка превратилась в нацистскую Германию! Мои родители смотрят дебильные телевизионные шоу, а затем часами их обсуждают. По всему миру люди гибнут в бессмысленных войнах!».

Но, как получилось так, что наше мировоззрение стало более негативным, чем мировоззрение наших родителей? Или бабушек и дедушек? Раньше люди меньше жили, и дети умирали чаще. Было больше болезней. Если твой приятель переезжал, то единственным способом общения с ним была ручка и бумага. У нас есть Ирак, но у наших родителей был Вьетнам (в котором погибло в 50 раз больше людей), а у их родителей была вторая мировая война (в которой погибло в 1000 раз больше людей). Некоторые из ваших бабушек и дедушек выросли в такое время, когда не было кондиционеров. А их родители все росли без кондиционеров.

В физическом смысле мы сегодня живем лучше по всем возможным статьям, но вы этого не узнаете, если читаете новости в Интернете. Почему?

Спросите себя: если на каком-то музыкальном сайте появится статься под названием «Fall Out Boy — отличная группа», в этот же день появится еще одна статья под названием «Fall Out Boy — самая стремная группа за последние сто лет, говорят специалисты». Как вы думаете, какая из них получит больше трафика? Вторая вырвется вперед с огромным отрывом. Случаи возмущения спокойствия порождают молву.

Многие из вас читают новостные блоги? Люди, ведущие их, тоже это знают. Все сайты ведут жесткую борьбу за трафик (даже если они не размещают рекламу, они все равно измеряют свой успех по количеству своей аудитории), и поэтому они осторожно пробираются по проводам в поисках самой возбуждающей истории, какую только можно найти. Другие блоги начинают отражать эту же историю подобно эху с той же точки зрения. Если захотите, то можете проплавать целый день, так и не выбравшись из теплой застойной воды бассейна под названием «все они злобные ублюдки».

Вообще-то, если посчитать фотографа, то у этого парня по статистике больше друзей, чем у многих из нас.

Только в таком климате могли зародиться эти дурацкие теории о заговоре 9 сентября (которые утверждают, что башни были взорваны администрацией Буша и Департаментом пожарной охраны Нью-Йорка, а самолеты на самом деле были голограммами). Их послушаешь, так каждый противостоящий политик — Гитлер, а каждые выборы — это хренов апокалипсис. И все потому, что это заставляет вас читать дальше.

Фотографии 9.11. Обведено: заговор.

В старые времена такой проблемы не было. Кое-кто помнит когда на Телевидении было всего три канала. Именно — три. Речь идет о 80-х. Поэтому, было что-то единое в том, как все мы садились и смотрели одни и те же новости, подаваемые с одной и той же точки зрения. Даже если это была дебильная и неправильная точка зрения, даже если какие-то события были скрыты с преступным умыслом, мы, по крайней мере, все знали одно и то же.

Все кончено. Больше нет «массовой информации» как таковой, когда, как раньше, мы могли не соглашаться друг с другом, потому что видели одни и те же новости, но по-разному их интерпретировали, сегодня мы не соглашаемся, потому что видим абсолютно разные новости. А когда мы не можем прийти к соглашению даже по поводу основных фактов, различия между нами становятся несовместимыми. Это постоянное ощущение собственного отличия от всего остального мира порождает напряжение, которое только нарастает и нарастает.

У нас, у людей, раньше было много естественных способов выпуска этого страха. Но сегодня…

7. Мы чувствуем свою бесполезность, потому что мы на самом деле бесполезны

У онлайновых друзей есть одно преимущество, о котором никто никогда не говорит:

Они меньше требуют.

Конечно, вы поддерживаете их эмоционально, успокаиваете их после размолвки, может, даже отговариваете их от самоубийства. Но знакомство с кем-то в «мясном» пространстве (meatspace) добавляет целую кучу раздражающих требований. Вы теряете всю вторую половину дня, помогая починить компьютер. Ходите с ними на похороны. Каждый день подвозите на своей машине после того, как их машину за неплатеж изъял банк. Они приходят к вам неожиданно, как раз, когда вы собрались посмотреть передачу «Dirty Jobs» по каналу Discovery, и начинают намекать, что хотят есть, пока вы не отдадите им половину своего сэндвича.

В программе для обмена сообщениями, на форуме или в World of Warcraft все куда более контролируемо.

Проблема в том, что эволюция жестко впаяла в вас нужду выполнения каких-то вещей для других людей. Такое ощущение, что все понимали это в течение последних пятисот лет, а потом вдруг забыли за несколько десятилетий. Наши подростки размышляют о самоубийстве, а мы пытаемся научить их самоуважению. Только вот, к сожалению, самоуважение и способность любить себя появляются только после того, как ты сделал что-то, за что тебя можно любить. Себя не обманешь. Если я думаю, что тот парень по имени Тодд бесполезен, потому что целыми днями сидит в своей комнате, пьет Pabst, и играет в видеоигры одной рукой, потому что другой он мастурбирует, что я подумаю о себе, если буду делать то же самое?

Хотите вырваться из этой ямы самоненависти? Уберите черные волосы с глаз, отойдите от компьютера, и купите для кого-нибудь, кого вы не любите, какой-нибудь прикольный подарок. Отправьте открытку своему злейшему врагу. Приготовьте ужин для своих родителей. Или сделайте что-нибудь простое, что имеет ощутимый результат. Пойдите, вычистите листья из водосточной трубы. Посадите чертово растение.

В этом нет ничего сверхъестественного, вы — социальное животное, и поэтому были рождены с маленькими гормонами счастья, которые выпускаются в вашу кровь, когда вы видите физический результат своих действий. Подумайте о всех этих тинейджерах в своих темных комнатах, приклеенных к компам, и превращающих каждую жизненную проблему в дурацкую мелодраму. Зачем они режут себе руки? Потому что причинение боли — и последующее выздоровление — ощутимо дает им эндорфины, которых они не могут получить по-другому. Это больно, но зато по-настоящему.

Такое снятие напряжения через умеренный дискомфорт было частью нашей каждодневной жизни, что мы и осуществляли посредством охоты на газелей, сбора ягод, лазанья по скалам и стычкам с медведями. Больше этого нет. Вот почему офисная работа делает многих несчастными: мы не получаем от работы физического осязаемого результата. Но попробуйте поработать строителем под жарким солнцем в течение пары месяцев, и до конца жизни, проезжая мимо этого дома, вы будете говорить: «Охереть, это я построил». Может, поэтому, массовые расстрелы чаще происходят в офисах, а не на строительных площадках.

Это такое физическое удовлетворение из разряда «грязь под ногтями», которое можно получить, лишь выключив компьютер, выйдя из дома, и воссоединившись с реальным миром. Ничто из того, что может предложить Интернет, не заменит вам этого ощущения «Это я построил» или «Это я вырастил», или «Я накормил этого парня», или «Я сшил эти брюки».

Ну, кроме этого сайта.

***

Если вы прочитали эту статью, и она вам понравилась, рекомендую обратить внимание и на эту статью, этого же автора.

Повторяйте шаги с 1 по 7, пока не умрете.

А что, если бы я сказал вам, что есть такая таблетка, которая замедляет старение и позволяет прожить в добром здравии до 100 лет?

И такая таблетка уже может появиться. Сейчас ее испытывают на людях в рамках предварительных клинических испытаний. Сегодня компания, производящая этот препарат — Sirtris Pharmaceuticals — объявила о результатах предклинических испытаний на клетках и животных, а также на 85 добровольцах мужчинах, проведенных этим летом.

Вердикт: пока таблетка работает, но потребуется еще несколько лет, чтобы узнать — насколько хорошо, и может ли она фактически продлевать срок жизни людей так же, как она продлила мышиную жизнь.

Выступая сегодня на ежегодном международном саммите, посвященном открытиям и разработкам в области препаратов для борьбы с нарушениями обмена веществ, в г. Сан-Диего, старший управляющий компании Sirtris в области биологии Джилл Милн (Jill Milne) сообщил, что препарат SRT501 понижает уровень глюкозы и улучшает восприимчивость к инсулину у животных. Такой же эффект оно оказало при испытаниях в лабораторных условиях на диабете 2 степени. Испытания проводились и на людях, чтобы выяснить дозировку, проверить безопасность препарата, переносимость и фармакокинетику — т.е. насколько хорошо он впитывается, распространяется, усваивается и выводится из организма.

Подготовка фазы испытаний 1b уже идет полным ходом. Планируется проверить безопасность и фармакокинетику на больных с диабетом 2 степени. В ходе более поздних испытаний выяснят, действует ли препарат на диабетиков вообще.

Препарат SRT501 является собственной разработкой Sirtris, и основывается на веществе естественного происхождения — резвератроле. Один из основателей компании — Дэвид Синклер (David Sinclair) из Гарвардского Университета, изучал способность этого вещества продлевать жизнь на ряде организмов, включая дрожжи, мух и мышей. В прошлом году он опубликовал сенсационные результаты своего исследования в журнале «Nature», описав как мыши, получавшие рацион с высоким содержанием жира и большие дозы резвератрола, оставались такими же здоровыми, как и мыши, получавшие нормальный рацион. Кроме этого, резвератрол значительно увеличил срок их жизни, вызвал положительные изменения восприимчивости к инсулину и других механизмов, предотвращающих диабет, и повысил производительность энергии в клетках. Мыши получали очень высокие дозы — 22 мг. на кг. веса. Для сравнения: в литре красного вина содержится от 1,5 до 3 мг. Чтобы получить такую же дозу по отношению к своему весу, человеку весом 68 кг. потребуется выпивать от 750 до 1 500 бутылок вина каждый день.

Синклер говорит, что препарат SRT501 в тысячу раз сильнее естественного резвератрола, и способен произвести такой же эффект, как и все это количество вина. Он считает, что резвератрол активирует ген под названием SIRT-1, связанный с регулировкой продолжительности жизни у некоторых видов животных. Однако, это заявление подверглось критике: некоторые утверждают, что механизм работы резвератрола до сих пор точно не установлен.

Вследствие долгой продолжительности жизни людей, SRT501 нельзя испытать на них быстро. И Управление по контролю качества продовольствия и медикаментов США не считает «увеличенную продолжительность жизни» достаточным показанием для того, чтобы допустить препарат к использованию. Поэтому Sirtris проводит испытания препарата на болезнях, связанных со старением, таких как диабет 2 степени. Однако, если он будет одобрен как лекарство для лечения диабета, он несомненно будет использоваться и для увеличения продолжительности жизни людьми, не страдающими диабетом.

Впереди годы испытаний и множество преград. Может не получится. Но если получится, то последствия будут самыми значительными. Например, на Земле станет больше людей. Возраст 90 лет станет как сейчас возраст 70, а 70 — как сейчас 50. Это затронет все — от социального страхования до возраста ухода на пенсию. Возможно, уменьшится количество страдающих диабетом, болезнью Альцгеймера и некоторыми видами рака.

Может ли одна таблетка произвести все эти изменения? Критики давно сказали «нет» — такое соединение не будет работать на людях. Но раньше они говорили, что и на мышах работать не будет — пока оно не сработало. (По крайней мере, на жирных мышах.)

Поэтому, давайте отхлебнем немного «Pinot Noir», и подождем вестей от Sirtris. В конце концов, мы не молодеем.