Как и Билл Гейтс, некоторые из персонажей «Хакеров» Стивена Леви стали богатыми, известными и влиятельными.

«Забавно получается», — говорит Билл Гейтс, расслабляясь в своём офисном кресле. «В молодости я не был знаком с пожилыми людьми. Когда мы делали эту микропроцессорную революцию, среди нас не было ни одного пожилого человека. Ни одного. Удивительно, насколько эта отрасль постарела». Я и соучредитель Microsoft, парочка старикашек за 50, обсуждаем интервью, которое я взял у взъерошенного Гейтса более четверти века назад. Я пытался запечатлеть то, что казалось мне пылающим очагом зарождающейся в то время компьютерной революции — страшно одержимых, невероятно мозговитых и бесконечно изобретательных людей, называемых хакерами. Тогда Гейтс только-только провернул дело с предоставлением операционной системы DOS компании IBM. Его имя ещё не стало расхожим словом, да и само Слово (имеется в виду текстовый редактор Word) ещё было просто словом. Мы много раз беседовали с ним после, но первый раз был особенным. Было видно, что его страсть к компьютерам будет иметь историческое значение. Он воспринимал моё почтение как нечто новое и интересное, но уже тогда я был уверен, что пишу о движении, которое повлияет на каждого.

Книга, над которой я работал, «Хакеры: герои компьютерной революции», вышла более 25 лет назад — в последние дни 1984 г. Мой редактор требовал масштабности, поэтому я хорошенько замахнулся и настрочил повесть на 450 страниц из трёх частей, в которой я придерживался той точки зрения, что хакеры, бывшие блестящими программистами, открывшими новые компьютерные миры, играли ключевую роль во времена лихих цифровых перемен.

На самом деле я не ожидал, что приду к такому заключению. Садясь за книгу, я считал хакеров лишь интересной субкультурой. Но по мере работы над книгой я обнаружил, что их невероятное шутовство, ровно как и блаженное безразличие к мнению других, и привели к тем прорывам, которые определили принципы работы с компьютерами для миллионов людей. Первые хакеры из МТИ поняли, что компьютеры можно использовать для того, что сегодня называется обработкой текстов. (Их первая программа имела вполне подходящее название «Дорогая пишущая машинка», учитывая, что машина, на которой она работала, стоила $120 000.) Они изобрели цифровые видеоигры. Инженеры-бунтари из клуба энтузиастов-компьютерщиков «Homebrew Computer Club» в Силиконовой долине первыми применили новые дешёвые чипы для создания персональных компьютеров. Начинали они как кучка маргиналов, но затем превратили сложную математику закона Мура в непрерывный поток технологических достижений, изменивших мир и затронувших жизнь каждого из нас. При этом многие из них занимались этим просто ради удовольствия, которое они получали, когда удавалось создать очередное цифровое чудо.

Однако за этой изобретательностью скрывалось кое-что более интересное: все настоящие хакеры разделяли определённую систему ценностей, которая затем превратилась в кредо века информации. Я попытался классифицировать эту негласную мораль и перевести её в ряд принципов, называемых хакерской этикой. Некоторые из этих понятий кажутся сегодня предельно очевидными, но в те времена они были в диковинку («На компьютере можно создавать искусство и красоту»). В других говорилось о меритократии цифрового века («Хакеров судят по их хакерским способностям, но не по фальшивым критериям вроде степеней, возраста, расы или положения»). В одном постулате компьютеры рассматривались в качестве инструментов восстания, дающих силу любому, имеющему клавиатуру и мозги («Не доверяй авторитетам — продвигай децентрализацию»). Но есть одна заповедь, которую я считаю основой хакерской культуры, и которая вызвала множество споров: «Вся информация должна быть бесплатной».

Стюарт Брэнд (Stewart Brand), крёстный отец хакеров и основатель Каталога всей Земли (Whole Earth Catalog), хакнул даже это утверждение. Это случилось на первом Съезде хакеров, как раз в ту неделю, когда вышла моя книжка, на заседании по вопросам будущего хакерской этики, на котором я председательствовал. «С одной стороны, информация должна быть дорогой, потому что она имеет определенную ценность», — сказал он. «С другой стороны, информация должна быть бесплатной, потому что стоимость её получения постоянно снижается. Вот мы и имеем постоянную борьбу двух этих направлений». Этими словами он чётко сформулировал напряжённость, которая с тех пор сопутствует хакерскому движению и выражается в периодически обостряющейся борьбе гиковского идеализма с хладнокровной коммерцией.

Несмотря на довольно сухой первоначальный приём «Хакеров» (Нью-Йорк Таймс назвала её «чудовищно раздутой журнальной статьёй»), со временем читательская аудитория выросла настолько, что превзошла мои самые смелые ожидания. Во время случайных встреч, в письмах и твитах люди постоянно рассказывают мне, как эта книга воодушевила их и помогла в карьере. Листая «Хозяев судьбы» (Masters of Doom) Дэвида Кашнера (David Kushner), я узнал, что будущий создатель Дума Джон Кармак (John Carmack ) прочёл её, когда был ещё юным ботаником, и она помогла ему понять, что он не один такой в этом мире. А во время недавней беседы с Беном Фридом (Ben Fried), директором по информационным технологиям Google, он пришёл с потрёпанным экземпляром «Хакеров», чтобы взять у меня автограф. «Меня бы сегодня здесь не было, если бы не эта книга», — сказал он.

Впрочем, хакеры вдохновили не только своих собратьев-технарей, а целое поколение программистов, мыслителей и предпринимателей. От этого выиграли все, кто хоть раз пользовался компьютером. Даже интернет существует благодаря хакерским идеалам: его устройство, позволяющее свободный доступ, способствовало его расширению. Слово «хакер» вошло в популярный лексикон, хотя и изменило своё значение: в середине 80-х, после ряда компьютерных взломов, произведённых подростками с персональными компьютерами, истинные хакеры стояли в стороне и ужасались тому, как общественность начала называть этим словом — их словом — людей, использующих компьютеры не как инструменты для изобретения и созидания, а как инструменты для воровства и слежки. Хакеры, про которых писал я, не были движимы жаждой воровства и уничтожения. С другой стороны, образ мирного хакера тоже стал культурной иконой: рассеянный и добродушный вундеркинд, который спасает Джека Бауэра из очередной переделки, орудуя клавиатурой, или мозговитый миллиардер в футболке, несмотря на то, что сегодня такого, скорее всего, назовут гиком.

Хакеры: цифровые революционеры, начало: 1, 5 — Билл Гейтс, соучредитель Microsoft; 2 — Ричард Столлман, руководитель проекта GNU и основатель Фонда свободного ПО; 3 — Стив Возняк, разработчик компьютера Apple II; 4, 6 — Ли Фельсенштейн, создатель компьютера Osborne 1; 7 — Пол Грэм, один из создателей пакета Viaweb и соучредитель Y Combinator.

В последних главах «Хакеров» я обратил внимание на угрозу коммерциализации, которая, как я опасался, развратит хакерскую этику. Я не ожидал, что эти идеалы преобразуют саму природу коммерции. Тем не менее, учитывая широкое распространение хакерской этики и её тесное переплетение с мамоной, существенные перемены в этом движении были неизбежны, подобно тому, как это происходит при проникновении любой субкультуры в мейнстрим. Поэтому, перед выходом нового издания «Хакеров» (этой весной выходит стереотипное издание в издательстве O’Reilly Media, включая первую цифровую версию), я решил вспомнить и этих людей и эту культуру. Как в фильме «Сломанные цветы», где Билл Мёррей пускается на поиски своих бывших подружек, я хотел узнать, что произошло с моими героями за все эти годы, в надежде на то, что их опыт поможет мне понять, как хакеры изменили мир и наоборот.

Навестить я смог лишь немногих, но их примеры вполне отражают те изменения, которые произошли в компьютерном мире за последние 25 лет. Несмотря на то, что в целом хакерское движение восторжествовало, его создателей постигли разные судьбы. Некоторые, как Билл Гейтс, стали богатыми, известными и влиятельными. Они преуспели при переходе движения от замкнутой субкультуры до многомиллиардной промышленности, даже если это означало отказ от некоторых основных хакерских принципов. Другие же, не желая или не умея приспосабливаться к миру, который обнаружил их страсть и начал её эксплуатировать, либо просто невезучие, трудились в безвестности, стараясь не озлобиться. Кроме этого я нашёл и третью группу: сегодняшние преемники хакерского наследия, выросшие в мире, в котором коммерция и хакерство никогда не были противоположными ценностями. Они сеют своё мировоззрение на новой плодородной почве, создавая тем самым будущее хакерского движения.

Титаны

У настоящих хакеров отпусков не бывает. Поэтому Билл Гейтс больше не настоящий хакер.

Гейтс и сам это признаёт. «Я верю в энергию и вынужден полностью с вами согласиться. Объективно в юношестве моя энергия била через край», — говорит он. «В двадцать я только и делал, что работал. А сейчас я ухожу домой ужинать. Если ты выбираешь брак и детей и хочешь быть хорошим отцом и мужем, то придётся отказаться от фанатизма».

Оглядываясь назад, Гейтс утверждает, что ключевой период его хакерства случился ещё раньше. «Самым жёстким и фанатичным был период 13-16 лет», — говорит он.

«То есть, к моменту поступления в Гарвард вы уже начали остывать?», — спрашиваю я.

«В смысле круглосуточного программирования? О, да», — говорит он. «Определённо мой программистский ум сформировался к 17 годам».

Он был всё ещё достаточно энергичным, когда я познакомился с ним в 27, дерзким, но избегающим прямого взгляда в глаза. Половину нашей беседы он просидел, уставившись в монитор, тестируя программу с новомодной мышью. Тем не менее, на мои вопросы он отвечал развёрнуто, тараторя и высказывая весьма самоуверенные взгляды по поводу некоторых людей, с которыми, и против которых, он работал на заре развития ПК. Эта энергичность и сформировала его работу и его компанию, и помогла превратить Microsoft в софтверного бегемота, а его самого — в богатейшего человека планеты (по крайней мере, на достаточно долгое время). Его вера в хакерство сопровождает всё, что он делает, включая решения о найме персонала. «Если вам нужен инженер», — говорит он, «посмотрите на его код. И всё. Если он мало программировал в своей жизни, не нанимайте его».

В истории хакерства Гейтс занимает особое место. Многие считают его лучшим программистом всех времён. Его первая версия Бейсика, написанная настолько грамотно, что работала в 4 килобайтах памяти Альтаира, была просто чудом. (Да, 4 килобайта, не мега-, не гига-, и не сегодняшний наш любимец, тера-). Когда люди представляют компьютерного гика, то он, как правило, похож на молодого Гейтса. Тем не менее, Гейтс и некоторые другие герои моей книги, вышли за пределы своих хакерских корней. Эта группа помогла превратить хакерство из непонятной профессии в глобальную экономическую и культурную силу, а затем собрала плоды этого превращения: деньги, могущество и славу.

Такого бы не случилось, если бы Гейтс был простым хакером. Ведь только отбросив хакерскую этику, он смог реализовать коммерческий потенциал компьютеров и донести их до масс. Истинные хакеры призывали всех копировать, исследовать и улучшать любые программные продукты, а Гейтс настаивал на том, что программное обеспечение ничем не отличается от любой другой интеллектуальной собственности, и что копирование цифрового продукта так же незаконно, как и кража рубашки из магазина. В 1976 г. он написал открытое письмо компьютерщикам, копирующим его программы, обвинив их в воровстве. Некоторые хакеры посчитали его послание богохульством, им казалось, что Гейтс марает их любимое дело, вводя коммерческие ограничения, которые задушат знания и творчество. Он назвал эти доводы нелепыми: в конце концов, это бизнес. «Господи! Я поднял этот вопрос, мотивируя тем, что если за программы будут платить, то я смогу нанять людей», — говорит он более 30 лет спустя.

Но конфликт не утихает. Гейтс переводит этот спор в перспективу, указывая на то, что несколько столетий назад европейские издатели печатали книги американских писателей безо всякой компенсации. «Бенджамин Франклин был так взбешён, что мог бы написать точно такое же письмо», — говорит он. Сегодня журналисты ломают головы над тем, как сохранить свой бизнес во времена, когда их продукция так легко копируется и распространяется. Точно такая же динамика. Похоже, подобный поворот Гейтса не смущает. «Возможно, журналистам будут платить и через 20 лет», — говорит он мне. «А возможно, днём тебе придется стричь волосы, а статьи писать по ночам. Как знать».

Хакеры: цифровые революционеры, начало: 1 — Ли Фельсенштейн, создатель компьютера Osborne 1; 2, 6 — Ричард Гринблатт, один из пионеров программистской элиты МТИ; 3 — Ричард Столлман, руководитель проекта GNU и основатель Фонда свободного ПО; 4 — Тим О’Рейлли, издатель компьютерных книг; 5, 9 — Энди Херцфельд, дизайнер первой ОС для Macintosh; 8 — Стив Возняк, разработчик компьютера Apple II; 10 — Марк Цукерберг, основатель и ген. директор Facebook.

Чтобы добиться успеха в мейнстриме, Гейтсу пришлось отойти от жёсткого морального кодекса хакеров. А вот Стиву Возняку для этого понадобилось лишь надеть пару танцевальных туфель: будучи легендарным хакером, известным благодаря разработке первого компьютера Apple, он стал чуть ли не поп-идолом, выступив в прошлом году в шоу «Танцы со звёздами». Когда я с ним встретился, они как раз собрались вместе со всеми конкурсантами для съемок финальной передачи. «Я танцевал против Джерри Спрингера и Клорис Личмен», — рассказывал он за чипсами с салсой в мексиканском ресторане г. Фремонт в Калифорнии. Тот факт, что он выбыл в самом начале, нисколько не огорчил его. Мало что может огорчить Воза, даже то, что участие в телевизионном шоу затеняет его компьютерные достижения: «Люди подходят ко мне и говорят: «Боже, я видел вас в „Танцах со звёздами“!», на что я отвечаю «Вообще-то я еще и компьютерами занимался».

Случайных поклонников можно простить за то, что они не знают о роли Воза в развитии компьютеров. Сегодня он привлекает больше внимания своими необычными увлечениями (кто-нибудь играет в поло на самокатах Сегвей?) или интимной жизнью (у него был безумный роман с комиком Кэти Гриффин, хотя после этого он и женился на женщине, с которой познакомился во время гиковского морского путешествия), чем какими-то изобретениями. На некоторых сайтах появились колкие замечания, безжалостно высмеивающие Воза-звезду и его частые появления в очередях магазинов Apple в первые дни продаж, как неуместные. Но он не обращает внимания на насмешки и вспоминает совет, который дал Гриффин несколько лет назад: «Ты можешь меня смущать, можешь оскорблять, можешь смеяться надо мной сколько хочешь, если это доставляет людям радость, то оно того стоит». Когда я описывал Воза в своей книге, он был стеснительным и сомневающимся миллионером. Теперь он стал уверенным и всеми любимым талисманом хакерской культуры в целом.

Воз по-прежнему иногда появляется в новостях, как человек, стоящий за стартапами, продвигающими потенциально революционные технологии. Проект CL9 должен был создавать сверхмощные пульты дистанционного управления. Проект Wheels of Zeus (Колёса Зевса) обещал дать людям возможность следить за своим имуществом посредством беспроводных технологий. Но первый так и не оправдал ожиданий, а второй так ничего и не выпустил.

Сейчас он работает в компании Fusion-io, которая оказывает складские услуги. «Я много работаю в сфере продаж и маркетинга», — говорит он. «Но я также слежу и за технологиями, которые могут оказаться конкурентоспособными в будущем».

Но даже Воз не ожидает, что создаст второй Apple II. Роль образца для подражания стала лучшим, что он сделал в 2010 г. Его широкая известность служит постоянным напоминанием о том, что мозги и талант могут побить традиционные представления о крутости. Он ботаник из машинного зала, чья фигура (и благополучие) затмевает стареющих королей школьных вечеринок. И это вдохновляет ботаников повсюду.

Его протеже Энди Херцфельд продолжает жить в духе хакерства. Он не был одним из главных героев моей книги, но как один из первых сотрудников Apple и дизайнер операционной системы для Macintosh, вполне мог бы им быть. Сегодня он работает в Google, где самым заметным его достижением стала функция хронологического вывода запросов в Google News, которая позволяет пользователям увидеть развитие какого-либо события во времени. Однако быть хакером в пятьдесят не то же самое, что в двадцать. «Когда я хакал на Маке, я мог заработаться и подумать, что прошёл только час, а потом посмотреть на часы и обнаружить, что на самом деле прошло уже четыре», — рассказывает Херцфельд. «Теперь, когда мне кажется, что прошёл час, и я смотрю на часы, то оказывается, что прошёл час».

Эта перемена связана не только с возрастом. Ему также пришлось подстроить свой стиль работы для служения гиково-промышленному комплексу, которым является Google. С одной стороны Google — это хакерская Мекка. Там ценят специалистов как важнейший актив. «От вас ждут, что вы будете работать со страстью», — говорит он, — и это определённо благоприятный фактор для хакеров. К тому же компания поддерживает открытое ПО. Тем не менее, Херцфельд не может не упомянуть о том, что Google, всё-таки, является крупной компанией с жёсткими стандартами и определёнными принципами разработки своей продукции, что делает работу более формальной и менее весёлой. «Я отношусь к своей работе, как художник», — говорит он. А в Google «Я не получаю радости от реализации своих творческих способностей, в чём и состоит мой подход к работе».

Однако, утратив личный контроль, он приобрёл беспрецедентную возможность оставить свой след в мире. Работая в Google, можно лишь несколькими строчками кода повлиять на жизни миллионов. А это даёт уже другие ощущения, в отличие от тех, которые он испытывал в ранние годы Apple, когда потенциал каждого нового продукта был неизвестен и безграничен. «Сейчас гораздо больше возможностей повлиять», — говорит он. «Всё это распространилось насколько широко, насколько это только возможно. Google, iPhone — они влияют на культуру сильнее чем Битлз в 60-х. Они формируют человеческую расу».

Идеалисты

Ричард Гринблатт сообщил мне, что больше не может молчать и выскажет всё, что думает. Ого. В начале 60-х Гринблатт был эталонным хакером проекта MAC Массачусетского технологического института, предтечи легендарной лаборатории искусственного интеллекта. В книге я рассказывал, как другие хакеры из МТИ, шокированные его гигиеническими привычками, придумали термин «миллиблатт» — единица измерения неприятности запахов, что было не очень-то лестно. Неужели сейчас он выскажет мне то, что накопилось за эти годы?

К моему облегчению, Гринблатт больше переживает по поводу так называемой дряхлости информационных технологий. Ему не нравится, как применяются доминирующие языки программирования вроде HTML и C++. Он скучает по LISP — любимому языку, с которым работал еще в МТИ. «Мир в заднице», — произносит он, прежде чем пуститься в технический анализ текущего состояния программирования, за которым я даже не надеюсь поспеть.

Но программирование — лишь верхушка айсберга. Настоящая проблема, по словам Гринблатта, состоит в том, что интересы бизнеса вторглись в культуру, основанную на идеалах открытости и творчества. В лучшие дни Гринблатта они с друзьями свободно обменивались кодом, посвящая себя исключительно цели улучшения своих программ. «Сегодняшняя тенденция говорит — давайте так оформим наши веб-сайты, чтобы приходилось постоянно нажимать на кнопку, чтобы увидели больше рекламы», — сокрушается он. «По сути, выигрывает тот, кому удаётся сделать всё наименее удобным для пользователя».

Гринблатт не из таких. Он принадлежит к группе «правоверных», которые по-прежнему придерживаются своей первоначальной мотивации: радости открытия и свободного обмена идеями, даже когда их страсть превратилось в многомиллиардную промышленность. Несмотря на свой талант и значимость, они так и не выпустили ничего дорогостоящего и не стали культом. Они просто продолжили быть хакерами.

Здесь, на 25-м хакерском съезде, ежегодном собрании, прославляющим радость создания по-настоящему клёвых вещей, меня окружают такие же идеалисты. Я не посещал съезд уже несколько лет, но всё осталось по-прежнему: хакеры собираются на курорте Северной Калифорнии и 48 часов до глубокой ночи обсуждают всё подряд: от экономической теории до хранения данных. Собравшиеся уже весьма немолоды, несмотря на запоздалые попытки привлечь как можно больше участников моложе 30. Пусть компьютерная отрасль и полна молодых гениев, но старики работают в ней всё так же усердно, даже если многое из того, что они делают, остаётся блаженно непонятным.

Гринблатт постоянный участник съездов, как связующее звено с Месопотамией хакерской культуры — МТИ. Он появился в школе сразу после того, как члены Технического клуба модели железной дороги получили доступ к редкому интерактивному компьютеру. Гринблатт стал одним из лучших: блестящий программист, к достижениям которого принадлежат изощрённый компилятор LISP и одна из первых самостоятельных шахматных программ. В МТИ его называли хакером хакеров.

И всё же, в отличие от Гейтса, Возняка или Херцфельда, работы Гринблатта так и не получили всеобщего распространения. В 80-х он основал компанию по производству LISP-машин, но она не оправдала себя. Он не был хорошим бизнесменом. Сегодня он называет себя независимым исследователем. Он переехал в дом своей матери в Кембридже, штат Массачусетс, чтобы заботиться о ней, и после её смерти в 2005 живёт там в одиночестве. «Главный проект, над которым я работаю уже 15 лет, называется „поточная память“ и связан с восприятием английского языка», — рассказывает он. «Пока это лишь на стадии исследования, но уже кое-что есть».

Сегодняшнее состояние хакерства Гринблатт называет павшим миром. Даже само слово утратило своё значение. «Они украли его», — говорит он, «оно безвозвратно потеряно».

Гринблатт отнюдь не одинок в своей тоске по прошлому. С Ричардом Столлманом, одним из обитателей Лаборатории ИИ МТИ, я познакомился в 1983 г. Уже тогда он оплакивал упадок хакерской культуры и считал коммерциализацию ПО преступлением. Когда я беседовал с ним в том году, в период взлёта компьютерной промышленности, он посмотрел мне глаза и сказал: «Я не считаю, что программой можно владеть». Я называл его «последним из истинных хакеров» и предполагал, что очень скоро мир раздавит его как муху.

Как я ошибался. Кампания Столлмана в защиту свободного ПО продолжилась, обернувшись непрекращающейся борьбой вокруг интеллектуальной собственности, и принесла ему «грант за талант» Фонда МакАртура. Он основал Фонд свободного ПО и написал операционную систему GNU, получившую широкое признание после того, как Линус Торвальдс написал ядро Linux для работы с ней. Сегодня эта комбинация используется в миллионах устройств. Но гораздо важнее то, что Столлман предоставил концептуальную основу, которая и привела к развитию движения программ с открытым исходным кодом — существенный элемент современного ПО и самого интернета. Если бы в компьютерном мире были святые, то Столлмана уже бы давно причислили к их лику.

Но и без того он известен почти как святой, благодаря своему непреклонному характеру. В 2002 г. проповедник Creative Commons Лоуренс Лессиг (Lawrence Lessig) писал: «Я не очень хорошо знаю Столлмана, но я знаю его достаточно, чтобы знать, что он не из тех, кто всем нравится». (Об этом также упоминалось в предисловии к собственной книге Столлмана.) Время его нисколько не смягчило. В нашей первой беседе он сказал: «Я последний выживший представитель мёртвой культуры. И, по правде говоря, в этом мире мне уже не место. Я чувствую, что должен был уже умереть». Теперь, встретившись со мной в китайском ресторанчике, он вновь это подтверждает: «Я определённо жалел, что не покончил с собой при рождении», — говорит он. «Но, учитывая, что я сделал в этом мире, очень хорошо, что я остался жив. Так что, наверное, если бы я мог вернуться в прошлое и предотвратить своё рождение, я бы этого не сделал. Но я точно хотел бы поменьше страдать».

Отчасти эти страдания были вызваны одиночеством — распространённая жалоба в крошечном и одержимом мире компьютерных фанатов. (В 1980 г. Стэнфордский психолог Филип Зимбардо (Philip Zimbardo) высказал мнение, что хакеры являются антиобщественными неудачниками, которые повернулись к компьютерам, чтобы избежать общения с людьми.) Однако по мере распространения хакерской культуры распространялась и её общественное признание. В наши дни компьютерные гики считаются не неудачниками, а потенциальными предпринимателями. Они уже не страдают от невыносимой изоляции, которая когда-то мучила Столлмана, благодаря, как это ни парадоксально, той самой коммерциализации, которую он так оплакивает.

Сегодня, как и 25 лет назад, Столлман всё такой же фундаменталист и старовер от хакерства. Его личный сайт — это солянка из призывов бойкотировать тех или иных врагов от Блю-рэй до Дж. К. Роулинг. Он враждует даже с бывшими союзниками, включая Торвальдса. («Он не хочет защищать свободу пользователей», — утверждает Столлман.) Особенно сильно он презирает Apple с их закрытыми системами и ПО с цифровыми правами. Их продукцию он называет в стиле каламбуров журнала «Mad»: музыкальный плеер iScrod, мобильный телефон iGroan, новый планшетный компьютер iBad. Ещё он постоянно нудит о равных возможностях для всех. Когда я говорю ему, что «Хакеры» скоро будут доступны на Kindle, которую он вполне предсказуемо называет Swindle, вся его суровость улетучивается от того, как энергично он начинает убеждать меня в необходимости противостоять обременительной для читателя технологии DRM. «Вы должны верить, что свобода важна, и вы её заслуживаете», — говорит он. Несмотря на крушение иллюзий, в нём по-прежнему полыхает пламя.

Ген. директор Facebook Марк Цукерберг утверждает, что его компания продвигает хакерские ценности.

Ли Фельсенштейн тоже поддерживает свой огонь. Он был подрывным модератором клуба «Homebrew Computer Club», пусковой площадки компьютерной индустрии, членам которого, включая Воза, и было адресовано письмо Гейтса. Ветеран протестов за свободу слова в Беркли, Фельсенштейн полагал, что если дать народу дешёвые компьютеры, то каждый сможет получать информацию, обрабатывать её для лучшего отражения правды и распространять. Он не ошибся насчёт подъёма компьютеров, но, говорит, что до сих пор ждёт, когда начнётся связанная с ними демократизация. «Линкольн Стеффенс (Lincoln Steffens) как-то сказал: «Я видел будущее, и оно действует», — рассказывает Фельсенштейн. «Но мне больше нравится, как эту фразу переделал один парень: «Я видел будущее, и над ним нужно работать». На личном уровне карьера Фельсенштейна проходила через взлёты и падения. Его прославляли за компьютер Osborne 1, но компания лопнула. То же самое произошло и с Interval Research, где он проработал 8 лет. «Я мог бы горевать по этому поводу, если бы хотел», — говорит он, «Но я не хочу».

Вместо этого Фельсенштейн наставляет новое поколение гиков на путь истинный. Недавно он помог организовать в калифорнийском Маунтин-Вью рабочую зону под названием Hacker Dojo (Додзё хакера), которая берёт по $100 в месяц с каждого из 80 своих членов за доступ к полностью укомплектованной мастерской площадью около 2895 кв. м. с внутренней сетью. Это одна из нескольких «хакерских зон» по всей стране — аванпосты, предназначенные для поддержки некогда изолированных и неоснащённых компьютерщиков. «Я сенсей в этом додзё», — говорит он с широкой улыбкой. «Сенсей Фельсенштейн».

Новое поколение

Гринблатт, Столлман и Фельсенштейн видят хакерство как набор идеалов. А Пол Грэм видит его как мощный экономический двигатель. Сорокапятилетний интернет-гуру, в своё время компьютерщик-фанатик, является соучредителем инкубатора интернет-стартапов Y Combinator. Дважды в год его компания проводит конкурс в стиле American Idol (http://ru.wikipedia.org/wiki/American_Idol), чтобы отобрать 20-30 перспективных компаний для начального финансирования и участия в десятинедельном учебном курсе, кульминацией которого является мероприятие Demo Day, забитое бизнес-ангелами, венчурными инвесторами и жаждущими кого-нибудь купить корпорациями вроде Google и Yahoo.

Как Грэм отбирает самых перспективных кандидатов? Очень просто. Он ищет хакеров. «Мы сами вполне по себе хакеры, так что распознать родственную душу легко», — говорит Грэм, который в 1995 г. стал одним из создателей первого веб-приложения Viaweb. «Хакеры достаточно хорошо понимают систему, чтобы управлять ею и заставлять её делать то, что им нужно, а может быть даже и больше». Лучшие шансы, говорит он, у так называемых «хакеров мироздания», людей, «которые умеют разбираться не только с компьютерами, но и со всем». По словам Грэма в наше время инвесторы с удовольствием нанимают или вкладываются в фирмы, управляемые хакерами. «На Demo Day мы говорим стартаперам: „Если будете чересчур нарядными, то инвесторы примут вас за идиотов“. Им нужны новые Ларри и Сергей, а не менеджеры младшего звена».

Столлмана ужаснулся бы тому, как Грэм приравнивает хакерство к предпринимательской эффективности. Однако Грэм обнаружил, что хакерским ценностям бизнес не угрожает — они завоевали бизнес. Решение проблем по инстинктивным ощущениям, а не по точным инструкциям. Децентрализованное принятие решений. Ставка на качество работы, а не на качество одежды. Это всё хакерские идеалы, и они просочились в мир бизнеса.

Появилось новое поколение хакеров: компьютерщики, которые воспринимают бизнес не как врага, а как средство реализации и распространения своих идей и изобретений. Возьмём основателя и ген. директора Facebook Марка Цукерберга, сумевшего заманить 400 млн. пользователей и заставить их делиться подробностями своей личной жизни. В 25 он доказал, что прекрасно разбирается в вопросах коммерческого развития, беззастенчиво открыв свой сайт для рекламодателей и торговцев. Тем не менее, он явно считает себя хакером: в прошлом году на конференции потенциальных интернет-предпринимателей он сообщил аудитории: «У нас есть моральная цель, и мы хотим создать хакерскую культуру».

Чтобы узнать, что же он имел в виду, я навестил его в головном офисе Facebook — огромном здании на Калифорния Авеню в Пало-Альто, на той же улице, где в 1983 г. я снимал комнату, когда работал над «Хакерами». К моему удивлению, на Цукерберге, известном своей любовью к толстовкам North Face, красовался галстук. Он объяснил, что заканчивается год, в течение которого он обещал своей команде каждый день ходить на работу в галстуке. Год выдался хорошим для Facebook, несмотря на рецессию, сайт увеличил свою пользовательскую базу более чем вдвое и, наконец-то, принёс прибыль. «Может быть, это и красиво», — говорит он про галстук, «Но, по-моему, он только душит меня».

Стиль Цукерберга, пожалуй, не имеет ничего общего с золотым веком хакерства, в отличие от его трудовой этики. «Мы начали не с какой-то великой теории, а с проекта, собранного на коленке за пару недель», — рассказывает он. «Вся наша культура основана на том, что мы хотим делать вещи быстро». Каждые полтора-два месяца в Facebook проводятся «хакафоны», на которых участникам даётся одна ночь, чтобы придумать и реализовать проект. «Смысл в том, что за ночь вполне можно создать что-то хорошее», — говорит он. «И таков теперь характер Facebook. Мы твёрдо верим, что нужно двигаться быстро, раздвигать границы, разрешать ломать устоявшееся. Это определённо совпадает и с моим характером».

Цукерберг считает, что в непрекращающемся состязании талантов побеждает та компания, в которой работают лучшие хакеры. «Хороший хакер может стоить 10-20 специалистов, и мы стараемся этим пользоваться. Мы хотим быть такой компанией, в которой захотят работать лучшие хакеры, потому что наша культура такова, что они смогут быстро реализовывать свои идеи и делать сумасшедшие вещи, а их выдающийся талант не останется незамеченным».

В отличие от первых хакеров, поколению Цукерберга не приходится начинать с нуля, чтобы научиться управлять своими машинами. «У меня никогда не было желания разобрать свой компьютер», — говорит он. Будучи многообещающим хакером в конце 90-х, Цукерберг возился с языками высокого уровня, что позволяло сосредоточиться на системах, а не на машинах.

Например, играя со своими любимыми черепашками-ниндзя, Марк не разыгрывал с ними битвы, как другие дети, он создавал сообщества, и черепашки у него взаимодействовали друг с другом. «Мне просто было интересно, как работают системы», — говорит он. Точно так же, когда он начал играть с компьютерами, он хакал не материнские платы и телефоны, а целые сообщества. Например, пользуясь системными багами, сбрасывал друзей с мессенджера AOL Instant Messenger.

Как и Гейтса, Цукерберга часто обвиняют в отступлении от хакерских идеалов, потому что он отказывается давать другим сайтам доступ к информации, генерируемой пользователями Facebook. Но сам он утверждает, что справедливо как раз обратное: его компания выезжает (и строится) на свободном потоке информации. «Я никогда не хотел владеть информацией, которой не было у других», — говорит он. «Я считал, что всё это должно быть более доступным. Судя по тому, что я читал, в этом и состоит сама суть хакерской культуры. Типа „Информация должна быть свободной“ и всё такое».

Предыдущее поколение хакеров, и я в том числе, беспокоилось, что коммерция задушит инновации и загонит зарождающееся культурное движение в угол. Но хакерство выживает и процветает, что свидетельствует о его гибкости. По словам издателя компьютерных книг Тима О’Рейлли, который воспитывает хакеров на своих так называемых не-конференциях Foo Camp, хакерская культура всегда найдёт новую отдушину. Крупный бизнес может наткнуться на их прорывные открытия и превратить их в товар, и тогда хакеры просто перейдут в новые неизведанные области. «Это как в «Последнем танго в Париже», — говорит О’Рейлли, «фраза Марлон Брандо: «Оно заканчивается, а потом начинается снова».

По словам О’Рейлли сегодняшняя область деятельности хакеров не ограничивается лишь нулями и единицами: тот же самый подход — «разбери на части и собери по-новому» — который когда-то программисты применяли к компиляторам, сегодня применяется к автозапчастям и воздушным змеям. (Издательство O’Reilly Media издаёт журнал Make и проводит фестивали Maker Faire, воспевающие дух «самоделия».) Но даже в этой области, говорит он, начался сдвиг в сторону предпринимательства. Истинные хакеры — те, которые занимаются чем-то исключительно ради удовольствия, и которых удручают инвесторы и таблицы — начинают поглядывать в другую сторону. По словам О’Рейлли наиболее активна область самодельной биологии, в которой с генетическим кодом делают то же самое, что предыдущее поколение делало с компьютерным. «Пока это на стадии забав», — говорит он.

Спросите Билла Гейтса. Он скажет, что если бы был подростком в наше время, то стал бы биологическим хакером. «Создание искусственной жизни через синтез ДНК — это в некоторой степени похоже на программирование на машинном языке», — говорит Гейтс, уже достаточно поднаторевший в вопросах болезней и иммунологии за время работы в фонде Билла и Мелинды Гейтс. «Если вы хотите изменить мир по-крупному, то начинать нужно именно с этого — с биологических молекул». Именно поэтому хакерский дух выживет, говорит он, даже в эпоху, когда компьютеры так распространены и ими так легко управлять. «Сегодня больше возможностей, но это другие возможности, и им нужен такой же безумный фанатизм молодого гения, который двигал компьютерную промышленность, и тогда они смогут оказать на нашу жизнь такое же влияние».

Другими словами, хакеры станут героями и следующей революции тоже.

(CNN) — Думаете, что электрическая зубная щетка это пик технологий? А что вы скажете о зубной щетке, подключаемой к интернету?

Джеси Шелл (Jesse Schell), разработчик компьютерных игр и профессор университета Карнеги-Меллона, утверждает, что зубные щетки будут подключаться к интернету через вай-фай уже в ближайшие пять лет.

Зачем? Если весь интернет будет знать, как часто и как долго вы чистите зубы, то появится стимул чистить зубы чаще.

Производители щеток, в свою очередь, могли бы предложить призы тем, кто чистит зубы чаще всех. Допустим, вы чистите зубы дважды в день на протяжении трех месяцев. Компании вроде Crest или Procter & Gamble могли бы наградить вас специальными купонами на получение новых бесплатных щеток, потому как щетина на вашей щетке к тому времени, вероятно, прилично истреплется.

Шелл утверждает, что стоматологическая гигиена, как, впрочем, и все остальное, скоро станет игрой. Он считает, что близится «игропокалипсис», т.е. время, когда все в нашей жизни станет игрой. Если он уже не настал.

Интернет-щетка — лишь один пример, затронутый Шеллом во время последнего интервью, отредактированная расшифровка которого и предлагается вашему вниманию.

CNN: Вы сказали, что игры появятся повсюду, что именно вы имеете в виду?

Если коротко, то мы уже видим, как игры так или иначе вползают в нашу повседневную жизнь. Вы идете в Starbucks и если у вас есть специальная карта, то получаете за посещение бонусные баллы. У них даже есть полноценная система уровней. Чем чаще посещаете, тем дальше продвигаетесь от зеленого уровня к золотому, зарабатывая особые привилегии и бесплатное соевое молоко.

Система соответствующих экономик уже витает вокруг. В то же время начали появляться новые технологии, благодаря которым мы можем отслеживать то, что не могли отслеживать раньше.

CNN: Что это за вещи, которые мы можем отслеживать сейчас и не могли раньше?

Свежий пример, который уже приобрел определенную популярность — новая игра Foursquare, в которой задействуется GPS-навигатор вашего телефона.

Люди считают, что GPS-навигатор в телефоне будет полезен, если нужно будет узнать, как куда-нибудь пройти или проехать. Но ведь он вполне может отслеживать ваше местоположение и постоянно. И почему бы не сделать из этого игру?

Так вот, в мире Foursquare вы получаете территориальные очки в зависимости от того, где бываете. Если в каком-то месте вы бываете чаще остальных, то можете стать главой этого места, но если кто-то станет посещать это место чаще вас, то главой будет уже он.

Появятся новые системы видеоигр, которые отслеживают движение каждого сустава тела. Будет вполне нормальным, когда мы разрешим Майкрософт установить трехмерную камеру на свой телевизор, которая будет следить за нами. Похоже на Большого Брата, но, тем не менее, все будет происходить с нашего позволения.

CNN: Не думаете ли вы, что дойдет до того, что мы будем жить в игре?

Я думаю, со временем люди обнаружат, что игра поглотила многие аспекты их жизни, подобно тому, как в 20 веке мы наблюдали, как нашу жизнь поглощает реклама.

CNN: Не считаете ли вы, что это уже произошло?

В шутку я называю эту конвергенцию игр в реальности «игропокалипсисом»: момент, когда каждое мгновение жизни станет игрой. Эта тема заинтересовала так много людей, что я даже создал блог под названием «Gamepocalypse Now» (Игропокалипсис сегодня).

Слышали про устройство «Green Goose», которое можно прицепить к велосипеду и оно отслеживает, сколько вы проехали? Существует и система наград на основании того, сколько бензина вы сэкономили.

Сейчас появляется множество подобных вещей, и я считаю, они будут объединяться все больше и больше.

CNN: А что будет дальше?

На мой взгляд, технологии с применением видеокамер и слежения будут одним из направлений развития в ближайшие 10 лет.

Дешевые маленькие и даже одноразовые камеры станут привычной вещью. А учитывая, что вместе с этим появляются сенсорные интерфейсы и интерфейсы, основанные на жестах, то, думаю, эти камеры будут активно применяться для различных видов взаимодействия.

Существует приложение «Google Goggles», с помощью которого можно сфотографировать практически что угодно, и оно расскажет вам, что это. Игры из этого пока делать не начали, но, я думаю, начнут.

А если посмотреть на новейшую портативную игровую систему Nintendo DSi, то увидите две камеры. Однако, пока не вполне понятно, для чего они. По-моему, это сделано для того, чтобы одна камера смотрела во внешний мир, а другая — на пользователя, изучая его лицо. Но пока еще никто толком не придумал, как их использовать.

CNN: А вы как думаете?

Полагаю, что камеры будет следить за выражением лица пользователя. Появятся игры, в которых это будет применяться.

Также, я думаю, в скором будущем камеры начнут использоваться в многопользовательских интерактивных играх вроде «World of Warcraft», которые будут следить за лицом игрока и передавать его мимику аватару.

Технологически это не так уж и сложно, а открывающийся при этом потенциал для осмысленного выражения эмоций и общения огромен.

CNN: Отразится ли это на нашей повседневной жизни?

Если у вас есть продукт, который может чувствовать, когда им пользуются, то вы захотите создать мотив, побуждающий к его использованию.

По большому счету, это превратится в игру, потому что игра — это система, основанная на поощрении, которая побуждает нас к определенным действиям.

Кстати, Oral-B уже на полпути там. У них есть зубная щетка, которая чувствует, когда вы чистите зубы, и подает звуковой сигнал через каждые 30 секунд, который означает, что пора перейти к другому уголку рта. Таким образом вы чистите четыре сектора рта, и, когда заканчиваете, щетка издает особый сигнал и изображает веселый смайлик. Но если вы не закончите чистку как положено, то смайлик будет грустным.

Пока еще щетка не подключается к интернету, но, знаете ли, это дело пяти секунд. Уже есть весы, которые подключаются к интернету через вай-фай, позволяя при каждом взвешивании записывать полученное значение в базу данных, чтобы можно было отслеживать изменение веса во времени. А если хотите, то можно сделать и так, чтобы ваш вес автоматически отправлялся в твиттер.

CNN: Что это должно принести потребителям: пользу или забаву?

Зависит от конкретного продукта. Например, есть продукт, который побуждает вас чаще чистить зубы, или не только чистить зубы, но еще и пользоваться зубной нитью. Это полезно для здоровья. Но возьмем, к примеру, производителей газированных напитков: они попытаются стимулировать вас на менее полезные поступки. А уж о том, что придумают табачные компании, я и думать не хочу.

При этом важно, чтобы это было забавно, потому что тогда возникнет дух состязания. 21 век станет войной за внимание человечества.

CNN: Видите ли вы какие-либо недостатки в том, что люди будут постоянно находится под наблюдением и слежкой?

Каждый решает сам, какие аспекты своей жизни делать достоянием общественности. Мы уже регулярно принимаем такие решения.

Каждый пользователь почты Gmail решил для себя, что разрешает крупной корпорации тщательно обнюхивать каждое слово в своей ежедневной переписке, чтобы выяснить, какие покупки могут его привлечь, а затем демонстрировать ему отвлекающие сообщения сбоку страницы, которые специально предназначены для того, чтобы отвлекать пользователя на основании его интересов.

С одной стороны, это страшно. Но с другой стороны, многие считают, что ничего страшного в этом нет, и соглашаются раскрывать эту информацию.

Нормально ли то, что Amazon знает каждое слово в каждой книге, которую вы прочли? Вас это не пугает? Наверное, нет. Нормально ли то, что все узнают, что вы едите кукурузные хлопья? Нормально, но есть и такие вещи, которыми вы пользуетесь, но не желаете, чтобы об этом знали…

Больше всего меня беспокоит, какие извращенные мотивы попытаются создать подобные системы. В основном компаниям будет плевать на наше здоровье и благополучие. Их будет беспокоить только то, как можно заставить нас делать вещи, выгодные им.

CNN: Наверное, нам следует создать определенные правила, чтобы это предотвратить?

С трудом себе это представляю. Эти вещи будут подкрадываться к нам постепенно, в зависимости от того, что мы согласимся принимать и дозволять.

CNN: Почему игры нас привлекают?

Одна из наиболее притягательных вещей — это осознание возможности выигрыша. Редко встречаются игры, в которых выиграть невозможно.

Что же касается реальной жизни, то в ней нас поджидает множество проблем, и эти проблемы трудны и неприятны. Посмотрите на проблемы, с которыми вы сталкиваетесь на работе, в отношениях или семье: там нет ни четкого выигрыша, ни четкого проигрыша, а вот в игре все предельно четко и ясно. Игра ставит перед нами преодолимые испытания, а потом поздравляет за достигнутые успехи. А вот в повседневной жизни такое случается не часто.

Эрик Шмидт (Eric Schmidt) желает совместить игру и работу на ПК. Так ли уж это страшно?

Троица в Троянском коне: Райен Шет (Rajen Sheth), Сэм Шиллейс (Sam Schillace) и Бредли Хоровиц (Bradley Horowitz) курировали разработку и дизайн Google Apps.

Ваш день начинается со звонка будильника в Андроиде. По дороге в душ вы открываете Google News и пробегаетесь по заголовкам, затем — Gmail. Первая встреча дня переносится в другое место, Google Maps покажет куда. Вы быстро заканчиваете отчет о расходах, распечатываете торговую презентацию при помощи, например, Google Template, и отправляете их в индийский офис (если хотите — на хинди, с помощью Google Translate). Начальник хочет обсудить участие вашей группы в разработке маркетинговой документации? Положитесь на Google Groups. А ведь вы еще даже не вышли из дома. Остаток дня вы проводите в офисе, разыскивая в сети важную информацию по работе, а также умудряетесь урвать несколько минут, чтобы скачать игру, посмотреть курс акций, разобраться со своими медицинскими документами, показать фотографии друзьям и выбрать ресторан и кинотеатр на вечер. Как удобно.

И, пожалуй, немного страшно. Гугл хочет владеть каждой вашей минутой, проведенной в сети — дома, по дороге, на работе, где бы вы ни были. Ведь подключиться так легко — на настольном компьютере, ноутбуке или мобильном телефоне. А через не очень хорошо известную службу Google Applications еще проще: она обеспечивает мгновенный общий доступ к календарям, таблицам, записками, отчетами, электронной почте, корпоративным блогам, презентациям и многому другому — многому, многому другому — путем хранения всего этого в огромных дата-центрах Гугла. Этот пакет офисных услуг приносит Гуглу деньги на основании подписки, но кроме этого он еще играет роль эдакого Троянского коня, с помощью которого в интернет втягивается все больше людей, чтобы Гугл мог зарабатывать еще больше на рекламе. Расширяя типы информации, с которой работают и которой делятся люди, а также которую они ищут, Гугл делает их еще более зависимыми от себя в их повседневной жизни. А кто же здесь главный?

Эрик Шмидт, директор-очкарик Гугла, рассуждает очень логично: «Наша модель просто лучше», — говорит он. «Поэтому, мы должны владеть 100% рынка». А как насчет той другой компании, бьющейся за захват вашей сетевой жизни? У Майкрософт «не все гладко, при этом им приходится решать проблемы с их продуктами», — говорит Шмидт.

Но Майкрософт не отступает. Их популярность растет, благодаря успеху поискового движка Bing и ОС Windows 7; Office 2010, с сетевой версией своих приложений, выглядит многообещающе. Недавние переговоры с Ньюс Корп. по поводу платы за контент и блокирования этого контента от Гугл демонстрируют стремление Майкрософт бороться с Гугл на всех фронтах.

Трехлетнюю работу Google Apps легко не заметить, учитывая длинную тень рекламного бизнеса компании, который занимает 60% рынка, и на который придется бОльшая часть 22 млрд. долларов ее дохода в этом году. В стороне будет стоять еще одна сумма размером около 750 млн., полученная от продаж Google Apps корпорациям по цене 50 долл. в год на одного пользователя — лишь небольшая часть от той цены, за которую продается Microsoft Office. Но Шмидта интересует нечто большее, чем деньги. Когда Apps станет привязанным к операционной системе Гугл (Chrome OS), его мобильному устройству (Android) и удобному веб-браузеру (Chrome), они обещают, или угрожают, что тогда и технический ландшафт станет другим, и работать и играть мы будем по-другому.

Веб-браузер Chrome задуман не только для выхода в интернет. Он также позволяет приложениям Google Apps работать даже тогда, когда вы не в сети, точно так же, как Office. Гугл разрабатывает операционную систему, которой через год назначено стоять в нетбуках стоимостью менее 300 долл. (а может, даже бесплатных, с подпиской на Apps) и быть привязанной к браузеру Chrome. Этот новый нетбук переходит из режима оффлайн в онлайн за десять секунд. Во время недавней демонстрации Chrome OS был показан онлайновый музыкальный плейер Pandora, сервис, который предлагает вам указать свою любимую музыку, а затем присылает композиции, подобные тем, что вам, нравятся (основываясь приблизительно на 400 атрибутах), а также позволяет создавать 100 личных «станций». Андроид, мобильная операционная система с открытым исходным кодом, представленная в октябре на новой линейке от Моторолы, несет с собой небольшую вселенную вычислительной мощности Гугла, включая новые системы GPS-навигации с такими функциями, как прогнозирование пробок на дорогах.

Разрешим Гугл владеть своей цифровой жизнью, всей до последнего бита? У такой жизни были бы свои плюсы. Отныне ваши данные будут всегда под рукой (у босса появился срочный вопрос, когда вы уже дома, а таблица с ответом осталась в офисе). Отныне компьютер не будет докучать вам просьбами скачать обновления для ОС или продлить лицензию антивируса. Вы не сильно расстроитесь, если компьютер украдут или он упадет в ванну. Учитывая низкую стоимость и небольшой объем личной информации, хранящейся на них, нетбуки могут стать чем-то вроде обычного офисного оборудования — если сломался один, его выбрасывают и достают из шкафа другой. Работодателям должна понравиться идея переноса обработки данных в облако, так как это означает экономию на службе компьютерной поддержки.

Возможный недостаток: вы должны целиком и полностью доверять компании, управляющей хранилищем данных. Что если кто-то взломает его и украдет ваши налоговые отчеты?

Начав с 25 человек в 2004, сегодня 1 000 из 20 000 сотрудников Гугла занимаются разработкой продуктов для предприятий, в основном — Apps. Четыреста из них — инженеры, большинство остальных занимаются продажами и поддержкой — немалая доля в инженерном царстве Гугл. Рынок предприятий по-прежнему захвачен Майкрософтом, который зарабатывает на офисном пакете 19 млрд. долл. Тем не менее, за короткую жизнь приложений Гугла, на них подписались уже 2 млн. компаний, привлеченные ценой, скоростью, возможностями совместной работы и управления. Многие из клиентов невелики, но в их числе 15 000 сотрудников компании Генентек, 35 000 сотрудников британской компании Рентокил Инишиал, предоставляющей услуги для бизнеса, и 30 000 членов администрации Лос-Анджелеса.

В Генентек вообще провели интересный эксперимент, закупив всем сотрудникам как Apps, так и Office. Около 2 800, или 40%, из них, работа которых наибольшим образом зависит от использования бизнес-приложений, перешли на Apps. Компания утверждает, что только благодаря переходу они сэкономили на оборудовании и обслуживающем персонале. Генентек попросили Гугл добавить новые функции, такие как календарь, способный обрабатывать крупные собрания, распределяя помещения и аудиовизуальные средства, собрания с участием более 1000 сотрудников — всего более 700 новых функций. «Они состряпали все это за пару месяцев», — рассказывает Тодд Пирс (Todd Pierce), руководитель службы ИТ компании Генентек. «Мы погоняли приложение в течение трех месяцев, убедились, что багов нет и за выходные перенесли туда 2,5 млн. объектов из календаря Майкрософт, потеряв лишь 80 из них». Пирсу понадобились 15 000 пустых аккаунтов для отправления системе параллельных запросов. «Я получил их через пару часов», — рассказывает он. «Если бы вы тестировали продукт Майкрософт или Лотус [компании Ай-Би-Эм], потребовалось бы несколько недель и несколько сотен тысяч долларов на серверы».

Привлекая своей ценой, удобством и функционалом, архипелаг Apps обещает потенциально новый вид вычислительной экосистемы, отличающийся от всего привычного настолько, насколько персональные компьютеры отличались от мейнфреймов. Шум в Силиконовой Долине по поводу облачных вычислений сосредотачивается, в основном, вокруг снижения затрат, но такой подход упускает из виду важность создания и потребления постоянно обновляемой информации, которую могут комментировать другие, и которая доступна отовсюду. Никаких файлов и папок, а лишь опора на то, что Гугл любит больше всего — поиск.

Поиск может дать начало целому ряду вкусностей от Гугл. Уже сейчас многонациональная компания может вести переписку посредством Gmail между, скажем, Берлинским офисом и Сан-Франциско, при этом немецкий на одном конце превратится в английский на другом, благодаря Google Translate, который изначально создавался для перевода иностранных веб-страниц. Хотите встретиться с автором полученного вами письма? Связь с картами Гугл и вашим календарем поможет выбрать место и время. Все средства Apps, пожалуй, используют менее 1% дата-центров Гугла, в которых располагается более миллиона серверов. Стоит ли говорить, что заначка Гугла (22 млрд. долл. наличными на 30 сентября 2009 г.) означает, что компания собирается совершенствовать Apps еще лет десять. По словам Шмидта, он должен вывести эти приложения на их полную мощность.

«Apps — это поиск, замаскированный под совместную работу», — объясняет Дуглас Меррилл (Douglas Merrill), психолог-выпускник Принстона и бывший руководитель отдела ИТ Гугла, пишущий книгу о том, как вычисления, основанные на поиске, меняют нашу жизнь. «Происходят поведенческие перемены в нашем мировоззрении — как способ выжить во время информационной перегрузки». А еще это может означать усиление контроля нашей жизни со стороны Большого Брата, благодаря особым функциям, которые позволяют корпоративным начальникам отслеживать, чем занимаются сотрудники.

Шмидт, 54 года, родился в г. Вашингтон, округ Колумбия, изучал электротехнику в Принстоне и компьютеры в калифорнийском университете в Беркли, где написал докторскую, в рамках которой разбирал ОС с открытым исходным кодом Unix. Одна из ключевых идей в его работе заключалась в том, какую важную роль в повышении производительности играет общий доступ к информации и развитие коллективных цепей обратной связи. Этот развивающийся интерес к растущей мощности сетей — вкупе с неистовым драйвом соперничества, отточенным укрепляющейся ненавистью к Майкрософт — и сформировал его профессиональную жизнь. Один начальник, который близко работал со Шмидтом, называет Майкрософт его «белым китом».

Присоединившись в 1983 к Сан Микросистемс в качестве главного технического директора, Шмидт контролировал разработку языка программирования JAVA, который позволяет запускать одну и ту же программу на компьютерах различных типов, как раз в то время, когда начинал развиваться интернет. Сначала Шмидт стеснялся, но потом полюбил публичные выступления, отчасти — проповедуя JAVA. Он руководил трехмесячным проектом по интеграции версии JAVA в браузер компании Нетскейп Коммуникейшнс, одной из первых компаний, выпускающих браузеры. Майкрософт сокрушили Нетскейп своим браузером Internet Explorer и потеснили Сан своим серверным ПО.

В 1997 г. Шмидт покинул Сан и возглавил Новелл — локомотив корпоративных сетей. Однако компания из города Орем, штат Юта, тоже получила удар в виде предложения от Майкрософт, имеющего более широкий набор функций и привязку к другим продуктам. Новелл парировала, попытавшись развить свой собственный бизнес Apps, но их сделка по приобретению корпорации Ворд Перфект Корп. за 1,5 млрд. долл. изрядно все подпортила. Через три дня после вступления в должность Шмидту сообщили, что ожидаемая 20-миллионная квартальная прибыль была на самом деле 20-миллионыи убытком. Он уволил более 1 000 человек и налетал за год 250 000 миль, продавая ПО Новелл, и управляя возвратом компании к ее основному — каталожному бизнесу. Капитал Новелл увеличился семикратно лишь затем, чтобы обрушиться в разгар краха дот-комов и непрекращающегося натиска Майкрософт.

В Гугл Шмидт пришел в начале 2001 г., когда там работало менее 300 сотрудников. Инвесторы компании хотели, чтобы ее возглавил опытный управленец. Основатели Ларри Пейдж и Сергей Брин построили на базе Линукс впечатляющий поисковый движок. Они бесплатно отдали поисковик потребителям и стали наблюдать, как те его используют, подстраивая движок в соответствии с их отзывами. Незначительный доход поступал от продаж поисковика предприятиям. Однако, они не были дисциплинированными, Шмидт присоединился к Брину и Пейджу в поездке на «Горящего человека» (Burning Man) — некий гиковский перфоманс, ежегодно проводимый в пустыне Невада. К счастью, он также защищал их упорство перед лицом инвесторов, уверяя, что Гугл должен продолжать работу в области потребительского поиска даже тогда, когда они ничего не зарабатывали. Кредиторы желали, чтобы компания сосредоточилась на корпоративном рынке. Шмидт нанял многих из группы, разработавшей Adwords, систему аукциона рекламы Гугл, основанную на данных обратной связи. В период открытого размещения акций в 2004 г. Брин, Пейдж и Шмидт придержали большинство из акций Гугл класса В (акции, дающие право голоса), что дало им безмерное право голоса. (На 20 ноября 2009 г. доля трио оценивалась в 18,2, 18,2 и 6,4 млрд. долл. соответственно.)

Тем временем за кулисами обретала свою форму система приложений Apps. Молодые инженеры Гугл возились с корпоративными приложениями для электронной почты. В результате они создали более удобную программу для поиска и фильтрации электронной почты. Со временем это стало веб-почтой Gmail, которая была выпущена в мир 1 апреля 2004 года (многие думали, что это розыгрыш). Технари в Гугл презирали календарь корпорации Оракл, с которым нельзя было работать совместно или с легкостью импортировать и экспортировать данные, поэтому они создали онлайн-календарь, Google Calendar, доступный для сотрудников компании в конце года.

Это был эвристический опыт для Шмидта. «Календарь меня по-настоящему озарил», — вспоминает он. «Что 20, что 2 000 лет назад — календарь не сильно изменился. Но теперь можно было видеть, кто чем занимается: календари были у проектов, у помещений, у людей. Если во что-то можно ввести данные, значит, компьютеры могут с этими данными работать — с календарями и таблицами можно обращаться как с программами».

К тому времени Шмидт уже отделил работу в области поиска от рекламы и раздумывал о том, как можно было применить размытую, но коллективную и динамичную структуру Гугл на более старых предприятиях. В середине 2004 они с Пейджем и Брином встретились с Райеном Шетом, Дэвидом Жируаром (David Girouard) и Мэтью Глоцбахом (Matthew Glotzbach), которые руководили группой разработки корпоративных приложений. «Существовало мнение, что возможность совместной работы была нарушена», потому что на предприятиях скапливалось слишком много информации, а люди были чересчур широко разбросаны, говорит Шет. «Возможно, мы могли это исправить».

Как будто в доказательство неудобств, возникающих при совместной работе с использованием существующей электронной почты, все трое явились на встречу, не зная, какая из 15, отправленных по электронной почте, версий презентации была правильной. Учитывая размер и амбиции Гугла, говорит Шет, компания стремится создавать продукты, которыми могут пользоваться миллионы, добиваясь этого посредством выпуска постепенно развивающихся программ с функциями, которые они улучшают, наблюдая и собирая информацию о том, как потребители обращаются с новыми инструментами.

В случае с приложениями Apps для предприятий это означало расширение Gmail для обеспечения возможности работы с большим количеством людей и функций, стирая границы между домом и офисом, путем хранения данных в интернете (то важное, что уже было достигнуто в области корпоративного поиска, где по запросу можно было сначала просмотреть файлы компании, а затем выполнить поиск в интернете и предоставить целый ряд ответов). Инженеры соорудили спам-фильтры и ускорили работу «паука» и индексацию, чтобы выдавать информацию почти так же быстро, как она создается. Потребители бесплатной почты превосходно справились с ролью подопытных кроликов: их поведение рассказало Гуглу, например, о том, сколько времени люди тратят на просмотр заголовков, или чем они пользуются для обмена мгновенными сообщениями.

Когда программа готова, ее обычно пускают на испытание внутри компании, чтобы посмотреть, как с ней будут работать придирчивые инженеры.

В марте 2006 г. Гугл приобрел Апстартл — команду из четырех человек, разрабатывающую примитивное приложение, позволяющее создавать, работать и обмениваться документами через браузер. Программа была адаптирована и через несколько месяцев превратилась в Google Docs. В тоже время был запущен Gmail для бизнеса, корпоративный сегмент разрастался. «Мы быстро превратились в боргов», — рассказывает Сэмюель Шиллейс (Samuel Schillace), разработчик предшественника Docs, ныне — технический директор Apps. Первым прото-документом Docs было объявление, опубликованное Шмидтом о предстоящем совещании. Спустя несколько минут документ покрылся исправлениями с обновленными данными о теме совещания. Другие руководители Гугл тоже начали обращаться со служебными записками в большей мере, как с электронной почтой, чем как с печатными документами.

Летом 2006 Шмидт перевел всю компанию на онлайн-календарь и дал каждому сотруднику аккаунт для работы в других приложениях. Все получили футболки с изображением мультяшной чихуахуа с огромной костью, на которой было написано «Dogfood» (отсылка к выражению «eat your own dog food» — чем кормишь свою собаку, то и ешь сам, т.е. сами пользуемся тем, что создаем). У людей был выбор: пользоваться новым или оставаться с Microsoft Office. Совместная работа в режиме онлайн была ключевым направлением: запишите что-нибудь в своем календаре или служебной записке и все, участвующие в проекте, сразу же это увидят. «Многое из того, что вы делаете, подразумевает участие других людей, а интернет — лучшее для этого средство», — поясняется Шиллейс. Спустя несколько недель 90% сотрудников компании пользовались Google Docs. Вскоре Apps были выпущены для публичного использования, а в феврале 2007 появилась версия для предприятий стоимостью 50 долл.

Приложения Apps развиваются до сих пор. Инженеры усовершенствовали интерфейс и добавили новые функции, изменив структуру Gmail, позволяя работать, например, с видеороликами. Кроме прочего, по-прежнему требуются дополнительные функции в области обеспечения безопасности, чтобы удовлетворить потребности, например, крупных финансовых учреждений. На одной встрече в апреле 2008 г. Пейдж выразил обеспокоенность тем, что они переоценили, насколько сложную программу может обработать интернет-соединение и при этом продолжать получать мгновенные обновления данных. «Вы пытаетесь все делать через браузер», — говорил он. «Так никогда не получится». Сотрудники Гугл склонялись к браузерной технологии и убеждали Пейджа в том, что то, что они создали, должно было работать не так, как уже существующие на рынке инструменты. Они сделали Chrome, который должен был уметь обрабатывать большие объемы Javascript, благодаря чему браузеры смогут потягаться с десктопными приложениями. Через полгода появилась операционная система Chrome, так как Шмидт понимал, что постоянно падающая стоимость аппаратного обеспечения могла позволить Гугл начать захват своей доли работы и умов в области офисных компьютеров корпоративной Америки.

Здесь Эрик Шмидт должен приостановиться. Существуют мощные силы, которые могут стреножить его амбиции, причем источник некоторых из них — в самой компании. У Гугл было много ошибок. Был Lively — виртуальный мир, соперничавший с Second Life. Закрылся год назад. Froogle представлял собой онлайн-каталог печатных каталогов. Orkut, социальная сеть, до сих пор популярна в Бразилии, и, в принципе, больше нигде. А как насчет компании dMark, приобретенной с целью размещения радиорекламы по тому же принципу, по которому Гугл размещает рекламу в результатах веб-поиска?

Майкрософт, хотя и погрязшая в собственных загубленных возможностях, по-прежнему является грандиозным противником. «У нас куча конкурентов, зачастую — версии наших старых вещей», — усмехается Кристофер Капоселла (Christopher Capossela), первый вице-президент, курирующий разработку онлайн- и коллективных приложений Майкрософт. «Гугл — это компания, которая собирает данные для продажи рекламы», — говорит он. «А это как-то не вяжется с сильным игроком в области корпоративных приложений».

На этот счет у Гугла есть своя заряженная рогатка: «Мы предлагаем более низкую стоимость приобретения и нулевую стоимость установки, но если вы не проникнитесь философией наших инструментов, то не получите стопроцентной отдачи», — объясняет Бредли Хоровиц, управляющий работой отдела производства Google Apps. «Наши инструменты — это целая культура. Они основываются на идеях, доступности и прозрачности — а это не подходит для мира, живущего по принципам управления и контроля».

Но в этом есть и потенциально темная сторона. Как люди внутри предприятий отнесутся ко всей этой доступности и прозрачности? Программы, доступные для кого угодно и откуда угодно, наверное, очень хороши с точки зрения производительности, но и очень опасны с точки зрения конфиденциальности. Стоит посмотреть на почтовые ящики разных торговых агентов, просто в качестве небольшого примера, и можно понять, кто из них «толкает» больше. И кто его знает, как и кем может быть использована личная информация.

Шмидт твердит о нейтральности, так же как и в предыдущих спорах, касающихся поиска и конфиденциальности. «Мы очень стараемся не склоняться ни в одну из сторон, мы предоставляем этот выбор клиентам», — говорит он, отмечая, что предприятия уже владеют содержимым почты и документов сотрудников. Задолго до Гугла производительность служащих оценивалась путем видеонаблюдения и подсчета ударов по клавишам в телефонных центрах. Приложения Apps и им подобные лишь распространяют это любопытство на более высокооплачиваемых работников. На вопрос о том, отвечал ли он когда-либо на письма из управления национальной безопасности, требующие от Гугл предоставить информацию правительству, Шмидт улыбается. «Мы подчиняемся законам, которые мне не нравятся. Но на законы по безопасности в суд не подашь». Частным образом, однако, он посоветовал своим друзьям не хранить на компьютере ничего, что они желали бы сохранить в секрете.

Это нелегко, как он сам признается. «В мире, в котором я живу», — говорит он, «все всегда работают».

По словам Форрестера, Apple наконец-то достигла той вехи, которая сможет навсегда изменить динамику компьютерного бизнеса: во втором квартале 2008 г. доля компании на рынке лэптопов в США возросла до 10,6%. Всего лишь год назад компания имела только 6,6% того же самого рынка.

Что касается всего мира, согласно одному отчету рыночная доля Apple колеблется около 3,3% — отголосок успеха в США — согласно данным Net Applications, доля компании составляет 5,5%. Какая цифра ближе к правде? Решайте сами.

В любом случае мы видим одну важную вещь: Apple сопутствует успех, и ее популярность растет день ото дня. Несколько лет назад никто и не думал, что компания протянет еще один год, не говоря уж о том, чтобы захватить 10% хоть какого-нибудь рынка. Но сегодня она восседает на вершине сектора высоких технологий и компании всех крупных рынков уважительно поглядывают на нее снизу вверх.

Как же это произошло? Является ли успех компании на рынке вычислительной техники побочным эффектом озарения Стива Джобса и результатом обладания невероятным знанием о том, чего хотят люди? Или все это результат чистого везения, сопутствующего ей благодаря сомнительным ходам, предпринимаемым конкурентами и тому, что компания оказалась в нужном месте в нужное время?

Фанатики Apple, без сомнения, будут утверждать, что этот успех не имеет ничего общего с везением, в то время как поклонники Microsoft будут это оспаривать. В реальности успех этой компании на рынке вычислительной техники является результатом как мастерства, так и большой удачи.

И вот почему:

Мастерство

Никто не станет оспаривать, что Стив Джобс знает, что делает. С каждым его выступлением (так называемые Stevenotes) я все больше убеждаюсь в том, каким великолепным деловым чутьем он обладает. Еще я убеждаюсь в его невероятной способности давать потребителям то, что они хотят, до того, как это сможет сделать любая другая компания.

Когда в конце 90-х Джобс вернулся в Apple, он сменил направленность компании на железо и использовал программное обеспечение в качестве ключевого фактора, стоящего за торговлей железом. Он не допустил, чтобы компания лицензировала свою ОС, и отказался от планов копирования конкурентов.

Он понимал, что рынок был переполнен вторичными продуктами, которые не отвечали требованиям потребителей. Вооружившись этим знанием, Джобс решил улучшить ОС Apple и создать что-то новое и заметное. А из-за того, что компания была столь незначительна в то время, Джобс прекрасно понимал, что мало кто из конкурентов обратит на это внимание — случайный побочный продукт провала.

Оттуда Стив Джобс повел свою компанию от депрессии к тому положению, которое она занимает сегодня. Он понимал и использовал шумиху в качестве средства для продвижения продуктов, он вновь воздвигнул завесу секретности, заставляя прессу пускать слюнки.

Иными словами, Стив Джобс начал дергать за нужные веревочки, и все были довольны: акционеры, потребители, пресса и его сотрудники.

Также он понимал силу конвергенции и стал расширять дело в другие области, чтобы превратить Apple в нечто большее, чем компьютерная компания, в то же время, поддерживая направление на торговлю компьютерами. В конце концов, если людям нравится другая продукция Apple, например iPod, разве они не захотят приобрести мак?

Это было хорошо просчитанным риском, который окупился сполна.

Везение

Но нельзя приписывать все только Джобсу. Помимо прочего необходимо учесть скверное руководство в Microsoft, Dell, Hewlett-Packard и других компаниях. Они самодовольно вели себя и концентрировались не на тех рынках. От их внимания ускользнуло, что Apple начала делать ходы, и не собиралась ждать, когда ее нагонят.

Самой большой неудачей Microsoft со времени возвращения Apple стала ОС Windows и готовность к тому, что она может ударить в грязь лицом. Конечно, у них были проблемы и с XP, однако со временем ситуация исправилась и люди начали пользоваться ею, но думаете ли вы, что Vista стала бы такой катастрофой 10 лет назад?

Я не уверен. В то время Билл Гейтс ни за что бы такого не допустил.

В лице Microsoft мне видится компания, которая до смерти боится Google и еще больше боится того, что ее вытолкнут с онлайнового рынка. И таким образом, страстно желая захватить как можно большую долю поискового и прочно укрепиться на рекламном рынке, они забыли про Windows. Они также забыли и про Apple.

Тем временем Apple продолжала усиленно работать над созданием лучшей ОС и выхватила значительную долю рынка прямо из-под носа Microsoft. Да, я согласен, что от 3 до 5 процентов это не бог весть какая величина, но давайте разберемся: учитывая общее количество компьютеров в мире и господство Microsoft в среде поставщиков и торговцев, получить такую долю рынка — это действительно подвиг.

Hewlett-Packard и Dell так же виновны в этом. Обе компании считали, что Windows будет их спасителем, не смотря ни на что, и что дизайн компьютера не имеет значения. Да, пожалуй, это было правдой несколько лет назад, когда ноутбук оставался несбыточной мечтой, но сегодня ноутбуки быстро становятся всенародно любимыми устройствами, и люди стремятся найти нечто такое, что могло бы что-то о них сказать. Они начали искать красоту.

Apple всегда это понимала и делала все, чтобы ее компьютеры были более элегантными, чем компьютеры конкурентов. HP и Dell сейчас только просыпаются.

Что еще хуже, HP проснулась и осознала еще один печальный факт: основывать свою бизнес-модель на Windows — это не всегда лучший ход. Сообщают, что они даже пытаются выйти на рынок ОС и разрабатывают свою систему на базе Linux, чтобы предложить своим потребителям альтернативу Windows.

Ну, наконец-то ты проснулась, HP. А где ты была последние пять лет?

Однако, разговор о везении будет неполным, если не упомянуть СМИ. Пойдите на любую конференцию — крупную или не очень — и посчитайте количество используемых маков и машин на базе Windows. Думаю, не ошибусь, если скажу, что 90% журналистов используют маки.

Личный выбор компьютера, по идее, не должен влиять на освещение фактов, но если преобладающее большинство сотрудников прессы использует мак, не будет ли это работать на пользу Apple? Конечно, некоторые наверняка скажут, что единственная причина, по которой они используют мак, это то, что «компьютеры Apple лучше подходят для того, чем они занимаются», но я не соглашусь с этим. Я без проблем могу делать то же самое и на моем Asus Eee PC 1000H.

Благодаря тому, что пресса влюбилась в мак, жизнь стал еще легче для Apple. Удивительное явление: у людей, которые начинают пользоваться продукцией Apple, формируется сильное чувство преданности к этой марке, как ни к какому другому компьютерному бренду. Apple использует это явление в свою пользу, и благодаря ему пресса вновь и вновь возвращается к компании и просит еще. Потребители Apple, в свою очередь, делают то же самое.

Легко сказать, что Стив Джобс все умеет и во всем разбирается, если вы фанат Apple, и еще легче сказать, что он вообще ничего не знает, если вы ненавидите Apple. Но в реальности, успех компании складывается из значительной доли мастерства и доброй доли везения.

Другими словами, это авантюрное предприятие.

Jim Kardach участвовал в создании специальной группы Bluetooth и управлял ею до 2001 г. За свои труды был внесен в галерею славы Bluetooth.

В 1996 г. несколько компаний пытались разработать промышленный стандарт канала радиосвязи ближнего действия для выполнения кое-каких задач, которые сегодня кажутся очевидными (но не были столь очевидны в 1996).

В компании Intel я начал программу под названием Business-RF; у компании Ericsson была программа под названием MC-Link; у Nokia — Low Power RF. В то время мы обсуждали возможности оптимального внедрения единого беспроводного стандарта во избежание дробления технологий в этой области (не забывайте, что в 1996 ничего еще не было).

По мере того, как мы обращались к различным компаниям и рассказывали о возможностях беспроводных технологий связи ближнего действия и о том, что единый стандарт в этой области — это гораздо лучше, чем два или три конкурирующих раздробленных стандарта, стало ясно, что нам потребуется и единое название, так как Intel вел речь о «Biz-RF», Ericsson — о «MC-Link», а Nokia — о «Low Power-RF», что создавало путаницу.

В декабре 1996 г. мы решили, что уже собрался достаточный набор компаний, которые смогут успешно внедрить новую технологию через специальную группу (СГ) и организовали встречу в шведском городе Лунд на заводе компании Ericsson, чтобы обсудить детали создания СГ.

В тот момент Intel предложила, чтобы СГ называлась кодовым именем «Bluetooth», пока маркетинговая группа не придумает для этой технологии официальное название. Когда меня спросили — почему Bluetooth, я объяснил, что позаимствовал это название из 10-го века, у второго короля Дании, которого звали Harald Bluetooth. Он был знаменит тем, что объединил Скандинавию, так же как и мы намеревались объединить ПК и сотовый телефон при помощи беспроводной связи ближнего действия.

Где я услышал это имя? Это произошло во время одной командировки в г. Торонто, Канада, где мы вместе с представителем компании Ericsson по имени Sven Mathesson показывали свою новую технологию существующей СГ. Свен говорил о MC-Link, а я — о Biz-RF.

После того, как наше предложение решительно отклонили, мы отправились в паб, проходя по улицам зимнего, шумного Торонто. Так как я большой любитель истории, мы со Свеном начали разговаривать на эту тему.

Свен знал очень много о радио, но мало об истории, однако он читал одну книгу (позже он дал ее мне почитать), которая называется «Галеры викингов», автор Frans  G. Bengtsson, и рассказал мне про нее.

В книге пара датских воинов путешествует по миру в поисках приключений, а королем в то время был Harald Bluetooth.

Когда я вернулся домой, как раз подоспела историческая книга «Викинги», автора Gwyn Jones, которую я заказывал ранее. Пролистывая ее, я наткнулся на фотографию огромного камня, на котором были изображены рыцари короля Harald’а Bluetooth’а — того самого парня, про которого мне рассказывал Свен!

Продолжив чтение, я узнал, что этот мемориал был сделан по приказу короля Harald’а для его отца по имени Gorm и матери по имени Thyri, и что Harald, который завоевал всю Данию и Норвегию, обратил датчан в христианство.

Harald объединил Данию и обратил датчан в христианство! Я подумал, что это стало бы неплохим кодовым названием программы. Еще я сделал слайд в PowerPoint, на котором был изображен тот самый камень, а на нем — Harald с сотовым телефоном в одной руке, и ноутбуком в другой, и был написан перевод рун:

Harald объединил Данию и Норвегию.
Harald полагает, что мобильные ПК и сотовые телефоны должны иметь прямую связь

Короче говоря, появилась маркетинговая группа, которую возглавили Simon Ellis (Intel) и Anders Edlund (сейчас работает в СГ Bluetooth) и они начали работать над официальными названиями технологии. Один из вариантов, который я просто не могу забыть — «Flirt» со слоганом «приближаясь, но не дотрагиваясь». Процесс придумывания названий продолжался долгое время.

В феврале были составлены окончательные варианты договоров о создании СГ, но официального названия так и не было, поэтому в договоры вставили кодовое название Bluetooth и создали специальную группу Bluetooth. В маркетинговой группе продолжались споры по поводу настоящего названия.

Подписание договоров о создании СГ позволило технической группе начать разработку спецификаций. В то же время мы должны были объявить о создании СГ, и было решено, что это произойдет в мае.

Нам требовалось официальное название, и за месяц до официального открытия мы созвали заседание совета по поводу выбора названия, чтобы можно было начать печатать сопутствующие документы.

Различные компании в составе СГ придумывали собственные названия для технологии, но наиболее вероятными претендентами стали RadioWire (предложение Intel) и PAN (Personal Area Networking — сеть личного пространства, предложение IBM).

В апреле состоялось заседание совета, и мы проголосовали за официальное название в пользу PAN с перевесом голосов 4-1. С того момента все начали использовать это название, а мы готовились к открытию, которое должно было состояться через 4 недели.

Спустя неделю было созвано экстренное совещание. Другие компании-члены группы произвели поиск по слову PAN и предположили, что оно будет неудачным кандидатом на название торговой марки: поиск в Интернете выдал десятки тысяч результатов.

Выяснилось, что по запасному варианту (Radio Wire) поиск не производился, и единственное название, которое мы могли взять в оставшийся короткий срок — Bluetooth!

Мы решили, что откроем СГ с кодовым названием «Bluetooth», но потом поменяем его, когда маркетинговая группа придумает официальное название.

Нужно ли говорить, что кодовое название оказалось очень неплохим, заполонило собой СМИ, а через какое-то время стало синонимом радиосвязи ближнего действия, и синонимом настолько близким, что когда СГ собиралась запатентовать торговую марку в США, их заявку сперва отклонили, мотивировав это тем, что «Bluetooth» является синонимом «радиосвязи ближнего действия», но это уже другая история.

Уже в этом веке люди могут начать жениться на роботах и даже исполнять свой супружеский долг.

«Мой прогноз — где-то к 2050 году штат Массачусетс станет первым округом, в котором будет легализован брак с роботами», — сказал Дэвид Леви (David Levy), исследователь в области искусственного интеллекта из голландского университета Маастрихта в интервью изданию «LiveScience». Недавно Леви закончил свою кандидатскую диссертацию по теме отношений роботов и людей, которая затрагивает права и обычаи как в рамках брака, так и за его пределами.

На первый взгляд секс с роботами кажется лишь уделом гиков, «но как только какая-нибудь статья вроде „У меня был секс с роботом, и это было прекрасно!“ появится на страницах журнала типа Cosmo, я думаю, многие тоже захотят попробовать», — полагает Леви.

Идея романтических отношений между человеком и его художественным и/или механическим созданием берет свое начало еще с античных времен — с греческого мифа о скульпторе по имени Пигмалион, который влюбился в свою скульптуру из слоновой кости по имени Галатея, и которой затем богиня Венера даровала жизнь.

Эта идея живет и сегодня, и развивает ее не только научная фантастика. Сорок лет назад ученые заметили, что некоторые студенты странным образом привязались к Элизе (ELIZA) — компьютерной программе, которая задавала вопросы и имитировала поведение психотерапевта.

«В наше время роботы становятся все более похожими на людей своим внешним видом, и контакт между людьми и роботами становится все теснее», говорит Леви. «Сначала роботы были безликими и использовались на автомобильных заводах, где помогали собирать автомобили. Затем их стали использовать в офисах для доставки почты, в музеях — в качестве экскурсоводов и дома — в качестве пылесосов, как, например, робот Roomba. Затем появились такие игрушки, как робот-собака Aibo фирмы Sony, Tickle Me Elmo и Tamagotchi».

В своей работе «Интимные отношения с искусственными партнерами» Леви предсказывает, что со временем роботы станут настолько похожими на людей своей внешностью, поведением и характером, что многие люди начнут в них влюбляться, заниматься с ними сексом, и даже вступать в брак.

«Это может показаться странным, но это не так», — утверждает Леви. «Любовь и секс с роботами неизбежны».

Секс с роботами через 5 лет

В качестве доводов Леви приводит тот факт, что психологи выявили около дюжины основных причин, по которым люди влюбляются, «и почти все из них можно применить к отношениям между человеком и роботом. Например, одна из причин, по которой люди влюбляются — это схожесть в характере и знаниях, а это можно запрограммировать. Другая причина — если люди знают, что нравятся другому человеку, и это тоже можно запрограммировать».

В 2006 году Хенрик Кристенсен (Henrik Christensen), основатель Единого Европейского Пространства по Исследованию Роботов (European Robotics Research Network), предсказывал, что через пять лет люди будут заниматься сексом с роботами, и Леви считает, что это вполне возможно. На рынке уже существуют компании, торгующие реалистичными куклами для секса, «нужно лишь добавить кое-какую электронную начинку и вибрацию», — говорит он, и наделить роботов несколькими звуковыми ответами. «Это достаточно просто в плане робототехники, и необходимые технологии уже существуют».

По мере совершенствования программного обеспечения и сближения отношений между людьми и роботами начнут возникать браки. «Сто лет назад межрасовые и однополые браки были запрещены в США. Межрасовые браки уже 50 лет как узаконены, а однополые браки разрешены в некоторых штатах», — говорит Леви. «Сейчас в браке намечается такая тенденция, при которой каждый волен выбирать с кем он хочет быть».

«Вопрос не в том, произойдет ли это, а в том — когда это произойдет», — утверждает Леви. «Я уверен, что это произойдет гораздо раньше, чем вы думаете».

Где и когда это произойдет

Леви прогнозирует, что Массачусетс станет первым штатом, который узаконит браки между людьми и роботами. «Массачусетс — самый либеральный штат США, он одним из первых выступил в защиту однополых браков», — говорит Леви. «К тому же здесь проводится очень много исследований в области высоких технологий в таких учреждениях как МТИ».

Специалист в области робототехники из Технологического института Джорджии Рональд Аркин (Ronald Arkin) не думает, что браки между людьми и роботами будут узаконены где-то к 2050 году, «но все возможно. И то, что это незаконно, не означает, что люди не будут пробовать», — сказал он в интервью «LiveScience».

«Люди — очень необычные существа», — говорит Аркин. «На мой взгляд, вряд ли все захотят жениться на роботах. Но определенная группа желающих найдется. Уже сейчас есть люди, готовые жениться на сексуальных игрушках».

Основное преимущество брака между человеком и роботом заключается в том, что таким образом можно осчастливить людей, которые не могут вступить в брак по-другому. «Это касается тех, кто испытывает трудности в отношениях из-за своей крайней застенчивости, кто имеет какие-либо психологические проблемы, либо просто некрасив или обладает неприятным характером», — говорит Леви. «Конечно, такие люди, которые полностью отчаялись построить отношения с другими людьми, встречаются редко, но они есть».

Вопросы этики

Возможность сексуальных отношений с роботами представляет собой достаточно неоднозначный вопрос для человечества. К примеру, секс с роботом может послужить способом удовлетворения преступных половых влечений. «Если дать педофилу робота-ребенка, снизит ли это частоту преступных действий в отношении настоящих детей или увеличит ее?», — спрашивает Аркин. «Не думаю, что сегодня кто-то готов ответить на этот вопрос. Вот в этой области и нужно будет проводить исследования в будущем».

Наличие робота для секса может снизить уровень человеческой проституции и проблем, связанных с нею. Однако, «в браке и других отношениях один из партнеров может начать ревновать, либо воспринять секс с роботом как измену», — говорит Леви. «Но кто знает, может быть, некоторые пары примут роботов с радостью. И вместо «Дорогой, не сегодня. У меня болит голова», вы услышите «Дорогой, у меня болит голова, почему бы тебе не воспользоваться роботом?».

Аркин отмечает, что «если мы позволим роботам стать частью нашей повседневной жизни и привяжемся к ним, то нам придется спросить себя, что станет с нашей социальной структурой. Как они повлияют на человечество и цивилизацию? Я не могу ответить на эти вопросы, но думаю, что они требуют надлежащего исследования. Близкие отношения очень даже возможны, и люди будут психологически и эмоционально привязываться к этим устройствам так, как не стали бы привязываться к вибратору».

Теперь Леви работает над диссертацией на тему этического обращения с роботами. Когда дело дойдет до любви и секса с роботами, «нам придется очень серьезно рассмотреть этические вопросы обращения с ними, и это очень непростые вопросы», — сказал он.

Одиннадцатого октября Леви успешно защитил свою диссертацию.

Ученые Массачусетского технологического института (МТИ) выпустили инструмент для поиска по видео- и аудиоматериалам, который решает одну из самых трудных задач в этой области: как разбить длинную учебную лекцию на удобные части, определить местонахождение ключевых слов и направить к ним пользователя. Анонсированный в прошлом месяце, сайт МТИ Lecture Browser (браузер по лекциям) предоставляет широкой публике доступ к более чем 200 лекциям, опубликованным в рамках программы OpenCourseWare. Этот поисковый движок основывается на результатах многолетних исследований в области распознавания речи, проводимых МТИ и другими институтами, и направленных на преобразование аудиоматериала в текст пригодный для поиска.

Браузер появился как раз в то время, когда многие университеты, включая университет Карнеги-Мелона и Калифорнийский университет, начали выкладывать в Сеть видеозаписи и подкасты с лекциями. Несмотря на полезность этих материалов, поиск конкретной информации в лекциях может быть сопряжен с определенными трудностями для студентов, привыкших за секунду находить необходимую информацию в Google.

«Этот вопрос становится все более актуальным для университетов по всей стране, так как записывать учебные лекции становится все легче», говорит научный сотрудник МТИ Джим Гласс (Jim Glass). «Научиться их распределять, чтобы студенты могли легко найти ту часть лекции, которая им нужна — вот настоящая задача. Это — как найти иголку в стоге сена».

Фундаментальные элементы браузера разрабатывались в лабораториях МТИ и таких учреждений, как BBN Technologies в Бостоне, университет Карнеги-Мелона, SRI International в Пало-Альто и Южнокалифорнийский университет, на протяжении более 30 лет. Благодаря их усилиям появилось программное обеспечение, которым, наконец, может воспользоваться любой среднестатистический пользователь — говорит научный сотрудник BBN Премкумар Натараян (Premkumar Natarajan). «На решение основных задач ушло около трех десятилетий», рассказывает он. «Как раз теперь, когда эта технология развилась до достаточного уровня, в сообществе все сильнее нарастает понимание, что пора испытывать программу в реальных условиях. В лаборатории мы уже сделали все, что могли».

Целый ряд компаний вроде поисковых движков Blinkx и EveryZing (которые получили лицензию на использовании технологии от BBN) используют программу для преобразования аудиоматериала в текст. Но с учебными лекциями у ученых из МТИ возникли трудности. Во-первых, для многих лекторов английский язык не является родным, что затрудняет автоматическое транскрибирование при помощи систем, настроенных на американский акцент. Во-вторых, в лекциях могут использоваться довольно непонятные слова. И, наконец — рассказывает профессор в области вычислительной техники МТИ Регина Барзилей (Regina Barzilay) — структура лекций мало различима, поэтому их трудно разбить и организовать для быстрого поиска. «Тематические переходы едва уловимы», говорит она. «Лекции нельзя организовать как обычный текст».

Чтобы решить эту задачу, исследователи сначала создали программу, которая конвертирует аудио в текст. Затем они научили эту программу понимать разные акценты при помощи точных транскрипций коротких отрезков записанной речи. Чтобы помочь программе разобраться с редкими словами — от «дрозофила» до «интеграл замкнутого контура» — ученые снабдили ее дополнительными данными: текстами из учебников и лекций, благодаря чему, программа может точно протранскрибировать 4 из 5 слов. Если системе предстоит работать с речью человека, который не является носителем языка, и на чей акцент и словарный запас она не настроена, точность может упасть до 50%. (Такой низкий уровень не подойдет для полного транскрибирования, но поможет найти ключевые слова.)

Следующий шаг — объясняет Барзилей — заключается в структурировании транскрибированных слов. Программа, которая может разбивать длинные предложения на высокоуровневые концепции, уже существовала, но, как выяснилось, для лекций она не подходила. Поэтому ее группа разработала собственную программу. «Одно из основных отличий», говорит она, «заключается в том, что во время лекции вы говорите свободно, можете блуждать и бормотать».

Для организации транскрибированного текста группа создала программу, которая разбивает текст на части, зачастую, совпадающие с отдельными предложениями. Затем они помещаются в сетевую структуру, при этом части, которые имеют похожие слова, или которые произносились близко по времени, помещаются рядом друг с другом. Относительное расстояние между этими частями в сети позволяет программе определить, какие предложения к какой теме или подтеме лекции относятся.

По ее словам, в результате получается связанная транскрипция. Когда кто-то производит поиск по ключевому слову, браузер выдает результаты в виде аудио- и видеоматериала с временной шкалой разбитой на отрезки. Отрезок, содержащий искомое слово, подсвечивается, а ниже демонстрируются отрывки текста, окружающие его. При воспроизведении ролика транскрибированный текст отображается под ним.

По словам Барзилей, в настоящее время браузер в среднем получает по 21 000 посещений в день, но, несмотря на возрастающую популярность, ему все еще требуются кое-какие доработки. В течение следующих нескольких месяцев команда собирается добавить функцию, которая будет автоматически прикреплять к лекциям текстовый план, чтобы пользователи могли сразу же перейти к желаемому отрезку. В будущем разработчики надеются предоставить пользователям возможность редактирования транскрипции по аналогии с Википедией. Несмотря на кажущуюся простоту, такое усовершенствование связано с некоторыми техническими сложностями — говорит Барзилей. «Не так все просто, потому что интерфейс не должен быть громоздким, и вам потребуется размножить исправление по всей этой лекции и по другим лекциям тоже». Она полагает, что участие людей в процессе транскрибирования может повысить точность системы на пару процентов, тем самым, сделав ее еще лучше для пользователей.

За последние 25 лет компьютеры эволюционировали от экзотических инструментов для научных исследований стоимостью несколько миллионов долларов до предмета бытовой электроники. Развитие Интернета позволило получить дешевый доступ к всемирным информационным и коммуникационным ресурсам в каждом доме. Вместе оба этих явления существенно повлияли на практически все аспекты нашего общества. Они уже произвели революцию в том, как люди работают, делают покупки и общаются, и теперь ведут к появлению совершенно новых отраслей промышленности.

Обе технологии — ПК и Интернет, все еще продолжают быстро эволюционировать. Однако следующий прорыв информационных технологий следует ожидать с другой стороны: мобильные компьютеры и сети. Сегодня средний субноутбук весом 1 кг, размером А5, оснащенный беспроводным модемом PCMCIA может предложить практически всю функциональность традиционного ПК. Простой вычислительный функционал и рудиментарные возможности доступа к Сети также могут быть получены от карманных компьютеров и личных цифровых помощников, которые тоже легко помещаются в кармане. Многие производители мобильных телефонов встраивают такие функции и в свои телефоны.

Куда ведет эта тенденция? Один из наиболее очевидных ответов — носимые вычислительные системы. Их образ заключается в том, что они будут не просто машинами, которые мы кладем в карман, планируя поработать в дороге — они станут неотъемлемой частью нашего каждодневного снаряжения (т.е. носимыми), всегда в рабочем состоянии, готовые помочь в различных ситуациях. Представьте туриста, прибывающего в незнакомый город. Как только он покидает поезд, его носимый компьютер связывается с местным туристическим агентством и составляет список ближайших отелей. Затем он показывает дорогу к выбранному отелю. При помощи сквозного дисплея в солнцезащитных очках указатели направления движения встраиваются в картину реального мира, которую видит турист. На этом же дисплее отображается информация о достопримечательностях и ресторанах, которые встречаются по пути к отелю. При этом компьютер сообщает пользователю о каких-либо местных традициях или опасностях, которые следует знать (например: «Осторожнее в этом районе после наступления темноты»).

Похоже на научную фантастику, но это одно из направлений использования носимых вычислительных систем, которые изучаются сегодня. Первые результаты исследований в этой области указывают на то, что носимые системы вполне могут стать следующим этапом компьютерной революции. «Носимая революция» может изменить нашу жизнь точно так же, как ее изменило появление ПК и Интернета. Но прежде чем это случится, носимые системы должны преодолеть кое-какие недостатки, которые на данный момент не позволяют им получить широкого распространения. В этой связи было запущено несколько промышленных и академических проектов по исследованию носимых систем, включая проекты МТИ, Беркли, Стэнфорда, технологического института Джорджии и Университета Карнеги-Меллона. По этой же причине появилась Лаборатория носимых вычислительных систем. Лаборатория намеревается использовать весь опыт, накопленный Швейцарским государственным технологическим институтом в области микросистем, компоновки электронных схем, компьютерной архитектуры и распознавания изображений, чтобы разработать гибкую миниатюрную носимую компьютерную платформу. Лаборатория будет вести работу в сотрудничестве с промышленностью и другими исследовательскими группами, включая такие как MIT Media Lab и Georgia Tech.

Короткая история носимых вычислительных систем

Идея носимых компьютеров может быть отнесена к рулеточному компьютеру, который О. Торп (O. Thorp) и К. Шеннон (C. Shannon) разработали приблизительно в 1960 г. Система представляла собой аналоговый компьютер размером с сигаретную пачку, и имела 4 кнопки. При помощи кнопок оператор указывал скорость рулетки, после чего компьютер посылал радиосигнал на слуховой аппарат игрока. Эту систему можно было носить под обычной одеждой, и она была испытана в казино, показав повышение шанса выигрыша на величину до 44 процентов. В течение последующих лет носимые компьютеры оставались в рамках нескольких экзотических проектов и идей, как например жилет для слепых, преобразующий сигнал видеокамеры в тактильные ощущения, и компьютер, переносимый в рюкзаке, для управления фотографическим оборудованием. Только в 90-х годах с прогрессом в области миниатюризации и широким распространением беспроводных средств связи носимые вычислительные системы стали серьезной областью исследований. В это время был разработан образ этих систем и создан ряд рабочих экземпляров: система VuMan Университета Карнеги-Меллона для просмотра и поиска чертежей при производстве ремонтных работ, машина-гид для туристов Columbia Touring Machine и несколько машин от МТИ.

Несмотря на достигнутые результаты, сегодня носимые компьютеры можно описать как «очень захватывающую область, находящуюся в стадии становления». В частности, между образом и реальностью носимых систем все еще существует огромная разница. Даже самые простые из них слишком громоздки для того, чтобы получить широкое распространение и использоваться повсеместно. Для выполнения более сложных задач требуются компоненты весом несколько килограммов, соединенные с пользователем метрами кабеля, либо нуждающиеся в большом стационарном сервере.

Образ носимых вычислительных систем

Носимый компьютер зачастую описывается как система, которая:

• незаметна настолько, что может быть встроена в одежду пользователя
• может переноситься, находясь при этом в рабочем состоянии и будучи все время включенной
• обладает пользовательским интерфейсом, не требующим или почти не требующим участия рук
• способна дополнить восприятие реальности пользователем (например, совместить компьютерное изображение с пользовательским видом окружающего мира при помощи сквозного дисплея)
• может производить контекстное обнаружение окружающей среды (знает, что делает пользователь, и что происходит вокруг него), и
• может действовать от лица пользователя даже без его ведома, и привлекать его внимание, когда требуется.

Вышеперечисленные качества позволяют носимому компьютеру помогать людям при решении различных задач, требующих интенсивного взаимодействия с окружающей средой в реальном времени. Таки задачи возникают при производстве ремонтных работ, поисковых и спасательных операциях, хирургических операциях, в процессе охранного наблюдения, в образовательной деятельности, а также во время отдыха, например при игре в гольф или катании на лыжах. Система может помочь пользователю в трех основных областях: (1) расширенное восприятие через массив сенсоров и процессоров для обработки сигналов, (2) коммуникационные возможности и (3) доступ к базам данных и вычислительным мощностям в реальном времени. Примеры использования:

Ремонтные работы: ремонтнику приходится иметь дело с широким диапазоном систем, со многими из которых он работает достаточно редко. Таким образом, он не может быть специалистом по всем системам, и не может носить с собой всю необходимую документацию. Носимый компьютер помог бы ему получить доступ к документации онлайн. При этом он мог бы просматривать техническое руководство во время работы с помощью сквозного дисплея, размещенного на голове. Он бы также мог устроить видеоконференцию с другим специалистом, позволив ему видеть картинку, транслируемую камерой, встроенной в его носимый компьютер.

Поисково-спасательные работы: носимый компьютер мог бы позволить члену спасательной команды произвести комбинированное визуальное, инфракрасное и акустическое сканирование зоны бедствия, и наложить результаты на измерения, полученные другими членами команды, а затем отправить данные для анализа в экспертной системе. Экспертная система укажет наиболее вероятные точки нахождения под развалинами уцелевших людей и оптимальные пути, чтобы до них добраться. Продвинутый пользовательский интерфейс позволит спасателю определить зону для сканирования простым указанием пальца, отдавать команды можно будет голосом или жестами, а возможное местонахождение уцелевших будет встроено в вид зоны через сквозной дисплей, размещенный на голове.

Хирургия: представьте, если бы хирург мог фактически заглянуть внутрь пациента во время операции. Это будет возможно, если соединить носимый компьютер с ультразвуковым сканером. При помощи сквозного дисплея, встроенного в очки хирурга, реальный вид может быть совмещен с картинкой из сканера. Система также может отображать дополнительную информацию, извещая хирурга о состоянии пациента во время операции.

Образование: преподавание в контексте взаимодействия с окружающим миром в реальном времени (например, управление сложными механизмами, либо спортивные игры), как правило, состоит из двух частей: теоретическое объяснение и практическое упражнение. Часто бывает так, что к тому времени, как учащийся доходит до практической части, он забывает большинство теоретических инструкций. Носимый компьютер поможет это исправить. Посредством сквозного дисплея он бы мог показывать инструкции во время практического упражнения. Соответствующие сенсоры могут корректировать ошибки учащегося в реальном времени и даже помешают ему нанести случайный урон.

Реальность носимых вычислительных систем

Области применения, описанные в предыдущем абзаце, требуют, чтобы носимая система обладала пользовательским интерфейсом, который был бы легким в использовании и практически не требовал участия рук. Также понадобится сквозной дисплей в виде очков, чтобы вывод компьютера мог накладываться на вид окружающей среды пользователя. Система должна быть оснащена массивом сенсоров, собирающих контекстную информацию об окружающем мире и деятельности пользователя, и высокопроизводительным беспроводным сетевым интерфейсом для доступа в Интернет и телеконференций.

Сегодня реализация всех этих функций в машине столь компактной, чтобы ее можно было носить как обычную одежду — невозможна. Лучшее, что может быть достигнуто — это носимые системы для выполнения узких простых задач. Такое ограничение означает, что система будет иметь лишь некоторые из функций, перечисленных в предыдущем абзаце: не будет сквозного дисплея, дополняющего реальность; сенсоров, предоставляющих контекстную осведомленность, либо не будет совсем, либо их будет немного; а пользовательский интерфейс либо будет ограниченным, либо не будет функционировать без участия рук. Даже с такими ограничениями для системы требуется рюкзак среднего размера или пояс для переноски компьютера и аккумуляторов. Головной дисплей, если и есть, то напоминает легкий шлем, и при этом по телу пользователя тянутся многочисленные кабели.

В качестве удачных примеров подобных систем можно привести коммерческие «носимые» системы Symbol WSS 1000 и Xybernaut. Система Symbol разрабатывалась для работы с посылками Единой Посылочной Службы. Она состоит из компьютера на базе DOS, размещенного на запястье, с ЖК-дисплеем и маленькой клавиатурой; устройства для считывания штрихового кода, надеваемого на палец; и беспроводного LAN-интерфейса.

От образа к реальности: что предстоит

Основные направления на пути к истинно носимому компьютеру:

• пригодные миниатюрные устройства ввода
• незаметные сквозные дисплеи высокого разрешения с низким энергопотреблением
• адекватный пользовательский интерфейс для приложений, дополняющих реальность
• компактная вычислительная система с низким энергопотреблением, которая может справиться с высокой нагрузкой по обработке сигналов и графики
• миниатюрные сенсоры
• беспроводная сетевая технология для соединения компонентов системы, распределенных по телу пользователя (телесная сеть).

Для решения этих проблем необходимо ответить на инженерные и научные вопросы в пяти широких областях: (1) миниатюризация комплексных электрооптомеханических систем, (2) высокопроизводительные электронные схемы и их компоновка, (3) компьютерная архитектура, (4) распознавание изображений и отслеживание объектов, и (5) человеческий компьютерный интерфейс. Все эти области быстро развиваются, открывая возможности для улучшения носимых технологий. В настоящее время особенно быстро развивается миниатюризация электрооптомеханических систем. Новые методы микрообработки поверхности кремния позволяют производить такие системы по технологии СБИС совместимой с электронными схемами. Эта технология называется MEMS (микроэлектромеханические системы) или MOEMS (микрооптоэлектромеханические системы) — для систем, содержащих оптические компоненты. Появление MEMS/MOEMS можно сравнить с переходом от электроники на основе транзисторов к СБИС. Поэтому можно справедливо надеяться, что для носимых систем эта технология сделает то же, что сделала технология СБИС для традиционных систем.

В 1969 г. Лари Робертс (Larry Roberts) работал в управлении перспективных исследований (Advanced Research Projects Agency) Пентагона и руководил программой по созданию сети из исследовательских компьютеров, которая называлась ARPAnet, и стала фундаментом Интернета. Спустя четыре десятилетия он потратил около $340 млн. долл., пытаясь переделать эту же самую технологию, которая, по его мнению, давно устарела.

«Мы более не можем полагаться на технологию, принцип которой не меняется вот уже 40 лет, чтобы ускорять производительность Интернета», говорит Робертс, которому исполнилось 69 лет. В прошлом месяце его новая компания Anagran Inc. представила устройство под названием «потоковый маршрутизатор», которое, по его словам, поможет модернизировать Интернет. Это оборудование анализирует веб-трафик, чтобы распознать, является ли это электронной почтой, видеороликом или телефонным звонком, а затем выделяет для передачи необходимую полосу.

Робертс — не единственный сетевой пионер, которого не удовлетворяют ранние достижения. Лен Босак (Len Bosack) — 55-летний сооснователь и бывший начальник отдела технологий сетевого гиганта Cisco Systems Inc., участвовал в промышленном внедрении маршрутизаторов, которые стали основным элементом сетевого оборудования, позволяющим компьютерам обмениваться информацией. Однако сегодня он говорит, что это оборудование «все меньше и меньше отвечает требованиям» современного Интернета. В прошлом месяце его компания XKL анонсировала систему, позволяющую коммерческим компаниям подключаться к подземным кабелям, пропускная способность которых превышает сегодняшние линии связи почти в сто раз.

Деятельность Босака и Робертса вызвала нарастающие споры по поводу того, может ли современная инфраструктура Интернета справиться с бумом прожорливых сервисов, таких как Интернет-телефония и видео-сервисы. В одном из последних отчетов компания Cisco подсчитала, что к 2011 г. ежемесячный трафик в Северной Америке увеличится до 264% и составит более 7,8 млн. Тб, что равноценно 40 трлн. электронных писем. Если трафик будет увеличиваться так и дальше, то, как полагают многие, сети либо «попадают», либо замедляться так, что будут еле ползать.

«Возрастающий спрос на более широкие каналы от кабельных компаний скоро достигнет кризисной стадии», написал в своем недавнем отчете руководитель научно-исследовательских работ ABI Research Стэн Шатт (Stan Schatt). Но с этим соглашаются не все. Cisco, даже с учетом своего прогноза по росту трафика, приходит к выводу, что Интернет-провайдеры справятся.

Сегодня информация «ходит» по Сети, разбиваясь на крошечные части, которые называют «пакетами», и которые направляются к месту назначения через наименее загруженные каналы. По прибытию пакеты собираются в первоначальное состояние. Проблема в том, что из-за увеличения размера файлов (видеоролики) оборудование, работающие с трафиком, перегружается, в результате чего появляются ошибки и потери пакетов.

Для решения этой проблемы появилось множество новых компаний, которые начали производить оборудование и ПО для ускорения Интернет-трафика или для увеличения пропускной способности сетей. Помимо компаний, управляемых Робертсом и Босаком, над этим также работают Riverbed Technology Inc. и Big Band Networks Inc. Другие компании, такие как BitGravity Inc. и Limelight Networks Inc., создают «параллельные сети», которые, по сути, представляют собой уменьшенные версии Интернета, позволяющие избежать загруженности сетей, используемых в настоящее время.

Целевыми покупателями этих стартапов являются Интернет-провайдеры и крупные компании с разветвленными сетями вспомогательных офисов. Какая-нибудь коммерческая организация, например, могла бы повлиять на то, с какой скоростью электронные письма и другие файлы доходят до ее филиалов при помощи оборудования, которое они используют в своей сети.

Однако многие из новых стартапов, стремящихся удовлетворить эти потребности, вряд ли выживут. В конце 90-х такие компании, как Celox Networks Inc., Chiaro Networks Inc. и Centerpoint Broadband Technologies Inc. также были созданы для борьбы с ростом трафика. С тех пор они либо объявили о банкротстве, либо закрылись.

Современным стартапам по регулировке трафика «действительно придется потрудиться», говорит Майкл Кеннеди (Michael Kennedy) — консультант по сетевым технологиям компании Network Strategy Partners LLC. «Технология не всегда выигрывает в гонке».

Беспокойство Робертса по поводу инфраструктуры Интернета уходит своими корнями в прошлое. По его словам, даже во время работы над ARPAnet он не был уверен, на сколько может хватить этой технологии, особенно, учитывая тот факт, что система не гарантировала доставку пакетов по назначению. Его опасения материализовались в конце 90-х, когда Интернет стали использовать для телефонных звонков, а потребители начали интересоваться онлайновым видео.

«Интернет не был рассчитан на то, чтобы смотреть телевидение», говорит он. «Я знаю, потому что сам его разрабатывал».

Покинув Министерство обороны в 1971 г., Робертс поработал в нескольких сетевых стартапах в 70-х и 80-х годах, а в 1998 основал компанию Caspian Networks Inc. Венчурные капиталисты вложили в нее $317 млн., чтобы компания занялась производством потоковых маршрутизаторов, которые могли бы анализировать трафик и оптимизировать пути его движения. Однако оборудование оказалось слишком дорогим для большинства клиентов — $500 000 за один маршрутизатор.

В 2004 г. Робертс покинул Caspian, и в прошлом году компания закрылась. Но его желание улучшить инфраструктуру Сети не угасло. Через два месяца после ухода из Caspian он основал компанию Anagran, которая базировалась в г. Редвуд-Сити, штат Калифорния, и получил венчурные инвестиции в размере $22 млн., чтобы продолжить свою работу. На это раз, рассказывает он, продукт компании Anagran получился дешевле — всего $70 000, и спрос на такое оборудование был гораздо больше.

«Лари хочет все сделать правильно», говорит Дэн Браун (Dan Brown) — венчурный капиталист из компании ArrowPath Venture Partners, которая вложила деньги в Anagran.

Anagran уже нашла пару заказчиков: Merit Networks Inc. из г. Анн-Арбор, штат Мичиган — некоммерческая организация, занимающаяся сетями для университетов; и Международный центр перспективных исследований в области Интернета при Северо-Западном университете. «Оборудование Лари предназначено для более сложного трафика — такого, как Интернет-телевидение», говорит Джим Чен (Jim Chen) — заместитель директора университета по сетевым технологиям. «Оно идеально для нас подходит».

История компании XKL началась в 1991 г. в Сиэтле, через год после того, как Босак и его бывшая жена и сооснователь Cisco Сэнди Лерснер (Sandy Lersner) были выгнаны из компании. В то время Cisco только-только вышла на фондовый рынок, и венчурные капиталисты компании решили, что этот дуэт больше не может управлять разрастающимся предприятием. Вскоре Босак продал большинство акций Cisco, которыми владел, и сконцентрировался на XKL. Целью работы компании стало увеличение пропускной способности Интернета посредством оптоволокна способного пропустить в сто раз больше данных, чем традиционные провода.

Более десятилетия Босак работал над своей технологией в «невидимом режиме». В то же время он начал замечать, как коммерческие предприятия и потребители начали находить непредусмотренные способы применения Интернета, такие как видеоконференции. «Кое-что из этого сильно нагружало сеть», говорит он.
В итоге в прошлом месяце XKL представила систему оптического транспорта DMX. Оборудование стоимостью $100 000 предназначается скорее для коммерческих предприятий и поставщиков услуг, а не для телекоммуникационных компаний, и позволяет им подключаться и работать с оптоволоконными линиями связи. Босак говорит, что XKL только начала набирать заказчиков.
Робертс и Босак не знакомы лично, но знают друг о друге по роду деятельности, и говорят, что следят за работой друг друга.
«У нас одинаковая цель», говорит Босак. «Общественности нужно нечто лучшее, чем то, что есть сейчас».

Благодаря работе, профинансированной исследовательской лабораторией ВВС США, в вашем следующем ноутбуке может быть установлена батарея, которая будет работать 30 лет без единой перезарядки. Революционные бетагальванические элементы изготавливаются из полупроводников, а в качестве источника энергии используются радиоизотопы. По мере распада радиоактивного материала, он излучает бета-частицы, которые преобразуются в электроэнергию, способную питать электрическое устройство, такое как ноутбук, в течение нескольких лет.

Хотя «бетагальваническая батарея» звучит по-ядерному, она таковой не является. Для производства энергии в них не применяется ни расщепление/слияние, ни химические процессы, и поэтому они не производят никаких радиоактивных, либо иных вредных отходов. Энергия генерируется в этих элементах, когда электрон ударяется об особую прокладку между двумя слоями материала. Излучение бета-частицы, которое происходит, когда нейтрон распадается на протон, вызывает в полупроводнике прямое смещение. Таким образом, бетагальванический элемент превращается в своего рода прямой диод, подобный фотогальваническому (солнечному) элементу. Электроны полупроводника сходят со своих обычных орбит и образуют цепь, создающую полезный электрический ток.

Сечение батареи при этом может быть достаточно небольшим и тонким. Для сбора трития, который образуется в процессе, применяется пористый кремниевый материал. Реакция — не термическая, а это означает, что ноутбуки и другие небольшие приборы: например, мобильные телефоны, будут нагреваться намного меньше, чем при работе с традиционными литиевыми батареями. Благодаря тому, что распад нейтронов на протоны является самым концентрированным источником электричества, который действительно демонстрирует формулу Эйнштейна E=MC2, эти батареи могут работать очень долго.

Самое хорошее в этих батареях — когда их электрический заряд со временем иссякает, они остаются полностью инертными и нетоксичными, поэтому экологам не надо бояться этого высокотехнологичного научного чуда. Планируется, что если все пойдет хорошо, то они поступят в продажу через 2-3 года.