Старт, который спас мир от военных орбитальных лазерных станций.

15 мая 1987 г.: запуск советского корабля Скиф-ДМ с Байконура.

Это похоже на кино про Джеймса Бонда: огромный спутник, крупнейший из когда-либо запущенных, с мощным лазером на борту — чтобы нейтрализовать американский противоракетный щит, прежде чем Союз нанесет свой первый удар. Но это было по-настоящему — ну, или, по крайней мере, так планировалось. Более того, когда советский президент Михаил Горбачев в октябре 1986 г. покидал саммит в Рейкьявике из-за того, что американский президент Рональд Рейган не желал отказываться от своей программы «Стратегической оборонной инициативы», или СОИ, Советский Союз был намного ближе к запуску оружия космического базирования, чем Соединенные Штаты. Менее чем через год, пока мир продолжал критиковать Рейгана за его концепцию «Звездных войн», Советский Союз запустил экспериментальный спутник для своей космической лазерной системы, который, однако, так и не вышел на орбиту. Если бы все получилось, холодная война могла бы пойти совсем по другому пути.

Космический корабль назывался «Полюс-Скиф». «Полюс» — как в «Северном полюсе». «Скиф» — скифы, древнее племя воинов в центральной Азии, европейский эквивалент слова «варвар».

По словам специалиста в области советской космонавтики Азифа Сиддики (Asif Siddiqi), историка Фордамского университета в Нью-Йорке, Москва начала разработку космического оружия задолго до того, как 23 марта 1983 г. Рейган своей речью на тему звездных войн запустил американскую космическую программу на полную катушку. «Советы профинансировали две крупных программы научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок в конце 70-х и начале 80-х годов, нацеленных на противостояние воображаемым американским идеям противоракетной обороны», — говорит он. Две концепции слились в одну: Скиф — орбитальная лазерная «пушка» — и еще одно оружие под названием «Каскад», рассчитанное на уничтожение вражеских спутников ракетами, выстреливаемыми с другой орбитальной станции.

Несмотря на то, что кое-какие подробности об этих программах просочились еще в середине 90-х, даже в России эти планы космического вооружения стали известны в полном объеме лишь несколько лет назад, рассказывает Сиддики. Бывший пресс-секретарь «Роскосмоса» Константин Лантратов по кусочкам восстановил историю Полюса-Скифа. «Лантратову удалось копнуть достаточно глубоко и его исследование ясно демонстрирует невероятный масштаб проектов по строительству военных станций», — говорит Сиддики. «И это были не просто какие-то побочные работы, это была настоящая программа космического вооружения».

Проектно-конструкторские работы начались в 70-х годах, немного спустя после символического «космического рукопожатия» Союза-Аполлона между астронавтами НАСА и советскими космонавтами. Известная организация «Энергия», за плечами которой уже было строительство космического корабля Союз и гигантской ракеты для полета на Луну Н-1 (программа, в ходе работы над которой с 1969 по 1972 годы произошло четыре взрыва), в 1976 г. начала изучение обеих концепций: Скиф и Каскад. Первоначальный план Энергии заключался в том, чтобы из космоса сбивать американские межконтинентальные баллистические ракеты еще в начале их полета, когда скорость сравнительно невелика. Орбитальные станции Салют, первая из которых была запущена в 1971 г., должны были послужить платформой либо для космического корабля Полюс, оснащенного лазером, либо для ракетоносного Каскада. Станции можно было заправлять прямо на орбите и в каждой из них могли в течение недели жить по два космонавта.

Однако очень скоро проектировщики отказались от этого плана, а вместе с ним — и от идеи нахождения космонавтов на борту космического корабля Полюс. По словам Лантратова, Министерство Обороны СССР решило, что советская технология еще не достаточно развита для отстреливания МБР из космоса, и постановило, что вместо этого Скиф и Каскад будут применяться для борьбы с американскими спутниками системы ПРО, которые еще не существовали и даже не были утверждены.

Соединенные Штаты тоже потратили немало денег в 50-е и 60-е годы, пытаясь разработать систему ПРО, но, тем не менее, к середине 70-х эти работы начали постепенно сворачиваться, а во время президентства Джимми Картера движение в области систем ПРО было минимальным. В 1972 г. обе супердержавы подписали Договор по противоракетной обороне, согласно которому каждой из них разрешалось иметь не более двух полигонов ПРО, один для защиты столицы и один для защиты единственной базы, с которой можно было запускать МБР.

Однако, Договор запрещал лишь размещение вооружения ПРО, но не испытания и разработку — лазейка, которой воспользовались обе стороны. Начиная приблизительно с 1980 г., когда Рейган победил на президентских выборах, ученые из Ливерморской государственной лаборатории им. Э. Лоуренса в Калифорнии (среди которых был физик Эдвард Теллер (Edward Teller), так называемый отец водородной бомбы) совместно с учеными из других федеральных лабораторий и кучкой военных и гражданских высших должностных лиц начали поглядывать в сторону оружия «направленной энергии», стреляющего лучами вместо пуль, для нейтрализации растущего превосходства СССР в области ракетоносителей и стратегических ракет.

Рейган очень увлекся этой идеей и когда, спустя три года, он выступал по телевидению по вопросам государственной безопасности, объявил о планах строительства оборонительного щита, который «сделает ядерное оружие бессильным и бесполезным», по сути, меняя военно-стратегическое положение государства с наступательного на оборонительное. Это предложение тут же подверглось нападкам в Конгрессе со стороны демократов, которые назвали его невыполнимым. Именно сенатор Тед Кеннеди обозвал эти планы «Звездными войнами». Невзирая на возгласы скептиков, финансирование ПРО существенно возросло и к 1986 г. достигло почти 3 млрд. долл. в год.

Как писал в своих мемуарах «Становление советского ученого» в 1994 г. выдающийся планетовед и советник Горбачева Роальд Сагдеев: «Если американцы чересчур преувеличивали [планы по СОИ], то мы, русские, чересчур в это все верили». Летом после речи Рейгана о «Звездных войнах» заместитель министра обороны Фред Айкл (Fred Iklé) потребовал, чтобы ЦРУ провело расследование на тему того, какой может быть реакция Советов. Эта работа досталась трем аналитикам, среди которых был и Аллен Томсон (Allen Thomson), старший аналитик отделения ЦРУ по научным и военным исследованиям. Томсон уже изучал другие военные исследовательские программы СССР, включая работы по созданию оружия направленной энергии и приборов для обнаружения подводных лодок из космоса.

Он вспоминает: «По результатам исследования выяснилось, что как в политическом, так и в техническом плане у Советов имеются весьма широкие возможности ответить на прогнозируемые разработки Штатов в рамках СОИ». Они могли понастроить больше МБР, попытаться сорвать планы американцев по созданию щита, либо попробовать вызвать международное сопротивление этим планам. «Было некоторое понимание того, что СССР может остаться без гроша, если ему придется приступить к созданию новых крупных систем вооружения. Но ничто не указывало на их неспособность ответить», — говорит Томсон.

По сути, СОИ Рейгана послужила хорошим пинком для советской программы космического вооружения, дав аэрокосмическим конструкторским бюро как раз то, что им было нужно, чтобы убедить Политбюро в необходимости увеличения финансирования Полюса и Каскада. Оба проекта медленно варились в конструкторском бюро «Салют» (ныне ГКНПЦ им. М.В. Хруничева) в рамках организации «Энергия», а эксперименты с высокомощным лазером для системы ПРО велись еще с 1981 г. Однако, до сих пор работы ограничивалась лишь лабораторными условиями, но теперь, после выступления Рейгана, рубли потекли на настоящее летное оборудование. Мотивом послужило не столько опасение, что СОИ может помешать советским ракетам достичь своих целей, сколько нечто более зловещее и странное: уверенность в том, что у американцев вот-вот появятся военные космические станции.

Параноидальные фантазии не были редкостью среди высших генеральских чинов СССР, как сообщает Питер Вествик (Peter Westwick), профессор истории калифорнийского университета в Санта-Барбаре, пишущий про науку времен холодной войны. «Им казалось, что американцы могут запустить космический шаттл, который будет пикировать в атмосферу и сбрасывать водородные бомбы», — рассказывает он.

Сиддики рассуждает по поводу того, как Советы неверно истолковали намерения США относительного космического челнока: «Русским челнок казался чем-то очень важным. Для них это было признаком того, что американцы собираются перенести военные действия в космос». Официальное объяснение США гласило, что космоплан, появившийся в 1981 г., предназначался для обеспечения постоянного доступа на орбиту. К середине 80-х, однако, его также стали применять для запуска секретных военных спутников. «Шаттл очень сильно напугал русских, потому что они не могли понять, зачем может понадобиться такой летательный аппарат, не представляющий экономического интереса», — объясняет Сиддики. «Поэтому они решили, что здесь просто обязана присутствовать какая-то негласная военная цель: например, доставка и свертывание крупных военных комических станций или бомбежка Москвы». На предполагаемую угрозу Советы отреагировали строительством собственного космического челнока, практически точной копии шаттла НАСА, который совершил единственный полет и был списан в 1993 г.

Вскоре после выступления Рейгана в Академию наук СССР поступил запрос оценить возможность создания космического противоракетного щита. Рабочую группу возглавил выдающийся физик Евгений Велихов. В результате, рассказывает Вествик, они пришли к такому заключению: «Мы рассмотрели и изучили проблему, и мы решили, что ничего не выйдет». Но среди других советских ученых нашлись паникеры, которые убедили военных и политиков в том, что даже если СОИ и не является эффективным противоракетным щитом, ее можно применить в наступательных целях, чтобы поражать наземные объекты.

Мысль об орбитальных лазерных установках, расстреливающих территорию СССР, была поистине ужасающей. По словам Вествика, по Кремлю ходили уж совсем нелепые домыслы относительно реального предназначения СОИ. «Выборочное политическое убийство. Например, в Первомай, когда члены Политбюро стоят на уличной трибуне, и единственный лазер может убрать их всех разом… Эти штуки летают в небе, они невидимы и могут кокнуть без малейшего предупреждения».

Размышляя обо всех этих ужасах, советские военные ускорили работу над лазерной пушкой Полюс-Скиф, предназначенной для уничтожения спутников СОИ. До тех пор планировали использовать мощный лазер, построенный КБ «Астрофизика», но реализация этой программы стала запаздывать. Лазер «Астрофизики» и его системы энергоснабжения были слишком большими и тяжелыми, чтобы их можно было запустить на существующих тогда ракетах. Поэтому когда советским инженерам велели увеличить темп работы над Скифом, они придумали промежуточный план. Они собирались приспособить небольшой углекислотный лазер мощностью 1 МВт, который уже был испытан на транспортном самолете ИЛ-76, в качестве противоракетного оружия. В августе 1984 г. было утвержден и намечен план создания нового космического корабля Скиф-Д, буква «Д» в названии означала «демонстрационный». К январю 1986 г. Политбюро обозначило этот проект как один из важнейших спутников советской космической программы.

Тем временем американские ученые и инженеры боролись с собственными трудностями по созданию космических лазерных установок. По мере продвижения работ по таким проектам как «Zenith Star», которые занимались исследованием проблемы вывода на орбиту химического лазера мощностью 2 МВт, задачи, связанные с созданием и запуском подобных систем, обретали все более четкие контуры. Организация СОИ финансировала исследование пучкового оружия и рентгеновского лазера, которые должны были активироваться посредством ядерного взрыва, но ни один из этих проектов так и не приблизился к стадии реализации. К 1986 г. руководство СОИ начало переключать внимание с орбитальных лазеров на небольшое кинетическое оружие, которое могло бы поражать вражеские спутники, врезаясь в них.

Русские, однако, не сошли с взятого курса и продолжали работать над демонстрационной версией своего космического лазера, запуск которого был намечен на начало 1987 г. Вскоре инженеры КБ «Салют» поняли, что их лазер и его система энергоснабжения, даже менее крупная модель, уже испытанная на самолете, были все еще слишком велики для ракеты Протон. Но более мощный ракетоноситель был уже на подходе: ракета «Энергия», названная так в честь разрабатывающего ее КБ, создавалась для вывода на орбиту нового космического челнока Буран. Грузоподъемность Энергии составляла 95 тон, то есть она могла поднять Скиф-Д. Назначение ракеты изменилось. Для сокращения расходов инженеры искали существующую технику, которую можно было модифицировать и использовать, включая элементы Бурана и часть отмененной военной космической станции «Алмаз», обозначенной, как транспортный корабль снабжения, который позднее стал основным модулем космической станции «Мир».

В итоге Скиф-Д напоминал детище Франкенштейна: 40 м. в длину, более 4 м. в диаметре и весом 95 т. — крупнее, чем космическая станция НАСА «Skylab». Комплекс состоял из двух модулей, которые русские называли «функциональным блоком» и «целевым модулем». Функциональный блок был оснащен небольшими ракетными двигателями, которые должны были вывести аппарат на его конечную орбиту. В него также входила система энергоснабжения, использующая солнечные батареи, взятые с Алмаза. Целевой модуль должен был нести резервуары с углекислым газом и два турбогенератора для питания лазера и тяжелой вращающейся башни, направляющей луч. Космический корабль Полюс сделали длинным и тонким, чтобы он мог поместиться на боковой части Энергии, прикрепленный к ее центральному топливному баку.

Конструирование орбитальной лазерной пушки было нелегкой задачей для инженеров. Ручная лазерная указка — это сравнительно простое статическое устройство, но большой газовый лазер подобен грохочущему локомотиву. Мощные турбогенераторы «качают» углекислый газ до тех пор, пока его атомы не возбудятся и не начнут излучать свет. В турбогенераторах присутствуют крупные движущиеся детали, и газ, посредством которого образуется лазерный луч, очень сильно нагревается, поэтому его необходимо выпускать. Движущиеся части и выхлопные газы создают движение, которое мешает работе космического корабля, особенно такого, который должен иметь очень точное направление. Инженеры Полюса разработали систему, позволяющую снизить силу воздействия извергаемого газа, пропуская его через дефлекторы. Но кораблю по-прежнему требовалась сложная система управления, которая бы гасила колебания, порождаемые выхлопными газами, турбогенератором и движущейся лазерной башней. (Предполагалось, что при стрельбе на цель будет направляться весь корабль, а башня послужит лишь для тонкой регулировки.)

Система стала настолько сложной, что к 1985 г. конструкторы поняли, что для испытания ее компонентов потребуется более одного запуска. Базовая конструкция корабля Скиф-Д1 прошла испытания в 1987 г., а лазерная установка полетела лишь в составе Скифа-Д2 в 1988 г. Примерно в то же самое время началась разработка еще одного родственного космического корабля, обозначенного как «Скиф-Стилет». Его должны были оснастить более слабым инфракрасным лазером, опираясь на опыт действующей наземной системы. Скиф-Стилет мог лишь ослепить вражеские спутники, нацеливаясь на их оптические системы, а у Полюса будет достаточно энергии, чтобы уничтожить космический корабль, находящийся на низкой околоземной орбите.

Работа над этими проектами шла в бешенном темпе в течение всего 1985 г., когда неожиданно возникла новая возможность. Работы по строительству челнока Буран начали отставать от графика, и он бы не был готов ко времени запланированного первого запуска ракеты Энергия в 1986 г. Проектировщики ракеты рассматривали возможность запуска балластной нагрузки вместо шаттла, а проектировщики Скифа увидели в этом удобный случай: почему бы не испытать некоторые компоненты нашего корабля раньше графика?

Они быстро составили планы космического аппарата, который мог испытать систему управления функционального блока и дополнительные компоненты, такие как газоотводные каналы и систему прицеливания, состоящую из радара и маломощного точного направляющего лазера, который применялся совместно с большим химическим лазером. Корабль был назван «Скиф-ДМ» — демонстрационная модель. Запуск запланировали на осень 1986 г., чтобы он не помешал запуску корабля Скиф-Д1, запланированному на лето 1987 г.

Столь жесткие сроки имели свою цену. В одно время над созданием Полюса-Скифа трудились более 70 предприятий советской авиакосмической промышленности. Описывая историю проекта, Лантратов приводит цитату из статьи Юрия Корнилова, ведущего проектировщика машиностроительного завода им. М.В. Хруничева, который работал над Скифом-ДМ: «Как правило, не принимались никакие оправдания, не обращали внимания даже на тот факт, что это была практически та же самая группа, которая, в тот момент, проделывала грандиозную работу по созданию Бурана. Все отошло на второй план, чтобы только уложиться в сроки, спущенные сверху».

Конструкторы поняли, что как только они запустят гигантский корабль в космос, и он извергнет огромное количество углекислого газа, аналитики американской разведки заметят газ и быстро поймут, что он предназначен для лазера. Для испытания выхлопной системы Скифа-ДМ русские переключились на смесь ксенона и криптона. Эти газы вступят во взаимодействие с ионосферной плазмой вокруг Земли, и тогда космический аппарат будет выглядеть, как часть гражданского геофизического эксперимента. Кроме этого, Скиф-ДМ будет оборудован небольшими целями в виде надувных шаров, имитирующих вражеские спутники, которые будут выброшены во время полета и прослежены при помощи радара и наводящего лазера.

Запуск демонстрационного спутника перенесся на 1978 г., отчасти из-за необходимости модернизации стартовой площадки, чтобы приспособить ее под такую тяжелую ракету, как Энергия. Технические трудности были сравнительно невелики, но эта задержка оказала важное влияние на политическую судьбу проекта.

В 1986 г. Горбачев, пробывший к тому времени Генсеком КПСС лишь год, уже начал выступать в защиту радикальных экономических и административных реформ, которые получили известность под названием «Перестройка». Он и его правительственные союзники сосредоточились на том, чтобы обуздать то, что казалось им разорительными военными расходами, и все сильней противились советской версии «Звездных войн». Горбачев признавал, что американский план был угрожающим, говорит Вествик, но предупреждал, что страна чересчур на этом зацикливается, и уже начал спрашивать своих советников: «Может быть, нам не стоит так опасаться СОИ?».

В январе 1987 г., когда до запуска Скифа-ДМ оставалось лишь несколько недель, соратники Горбачева в Политбюро протолкнули постановление, ограничивающее возможные действия во время демонстрационного полета. Аппарат разрешалось запустить на орбиту, но при этом нельзя было испытывать газоотводную систему или выпускать какие-либо цели. Более того, в то время, когда корабль еще находился на стартовой площадке, пришло распоряжение, требующее снять несколько целей, на что инженеры ответили, что заправленную ракету лучше не трогать, и распоряжение отменили. Количество разрешенных экспериментов так и осталось ограниченным.

Той весной, когда стартовый ускоритель лежал внутри огромного сборочного цеха на космодроме Байконур в Казахстане, аппарат Скиф-ДМ был пристыкован к ракете Энергия. Затем техники написали на корабле два названия. Одно — «Полюс», а другое — «Мир-2», для предполагаемой космической станции гражданского назначения, которую надеялось построить руководство Энергии. По словам историка «Полюса» Лантратова, это было скорее не попыткой обмануть иностранных шпионов относительно цели миссии, сколько рекламой нового проекта Энергии.

Ракету выкатили на стартовую площадку и поставили в вертикальное стартовое положение. Затем, ночью 15 мая 1987 г., двигатели Энергии зажглись и гигантская ракета пошла в небо. В то время как почти все старты с Байконура выходили на орбиту под углом 52 градуса к экватору, Полюс-Скиф пошел севернее: под углом 65 градусов. В худшем случае, благодаря этому направлению, ступени ракеты и ее обломки, либо весь аппарат целиком, не упали бы на территорию иностранного государства.

Запуск прошел безупречно, ракета набирала скорость, поднимаясь и по дуге уходя к северной части Тихого океана. Но «клуджевая» природа опытного аппарата Скиф-ДМ, а также все компромиссы и упрощения предопределили его судьбу. Изначально функциональный блок спутника был рассчитан на ракетоноситель Протон и не выдержал бы вибрации более мощных двигателей Энергии. В качестве решения космический аппарат вместе с блоком управления был размещен вверху, а не внизу рядом с двигателями. По сути, он летел вверх ногами. Отсоединившись от своего стартового ускорителя, он должен был перевернуться и взять направление от Земли, при этом двигатели блока управления должны были смотреть вниз на Землю, готовые зажечься и вытолкнуть аппарат на орбиту.

По условному сигналу Скиф-ДМ отделился, отработанная Энергия отпала, и также отделился защитный кожух, покрывающий переднюю часть корабля. После этого весь корабль, высотой с 12-этажный дом, начал мягкий маневр по тангажу. Его хвостовая часть, а фактически — нос корабля, повернулся на 90 градусов, на 180… и продолжил вращение. Массивный космический аппарат кувыркался, пока не совершил два полных оборота, и только тогда остановился, уставившись носом вниз к Земле. Впопыхах, стараясь запустить столь сложный аппарат, конструкторы допустили маленькую программную ошибку. Двигатели зажглись, и Скиф-ДМ направился обратно в атмосферу, из которой только что вырвался, быстро перегреваясь и распадаясь на полыхающие куски над Тихим океаном.

На Западе дебют супер-ракеты Энергия был назван частично успешным, ведь, несмотря на провал спутника, сам ракетоноситель работал идеально. Правительство США почти наверняка следило за полетом ракеты при помощи разведывательных приемников, но заключение, которое вынесло ЦРУ и другие агентства по поводу боевого снаряжения, остается засекреченным.

Провал Полюса-Скифа вкупе с колоссальными, связанными с ним затратами, дали противникам программы то оружие, которое было им нужно, что убить ее. Дальнейшие полеты Скифа отменили. Готовящаяся аппаратная часть была либо отправлена в металлолом, либо растащена по углам гигантских складов. А лазерная установка так и не дошла до стадии запуска, чтобы вообще можно было узнать, заработала ли бы она.

В своей истории проекта Лантратов цитирует Юрия Корнилова, ведущего проектировщика Скифа-ДМ: «Конечно, никто не получил никаких премий и наград за лихорадочный, двухгодичный, ограниченный жесткими сроками, труд. Сотни рабочих групп, создавших Полюс, не получили ни наград, ни слов благодарности». Более того, после фиаско Скифа-ДМ, некоторые получили выговоры или понижение.

Подробности этой истории не известны нам до сих пор. «Даже сегодня, многое из того, что относится к этой программе, засекречено», — рассказывает Сиддики. «Русские не любят о ней говорить. А наше представление о советской реакции на СОИ по-прежнему остается мутным. Ясно, что в среде военно-промышленной элиты СССР велись горячие внутренние споры по поводу эффективности космического оружия. А учитывая тот факт, что Советы настолько приблизились к запуску военной орбитальной станции, можно предположить, что верх брали именно сторонники жесткого курса. Страшно подумать, что могло произойти, если бы Полюсу удалось выйти на орбиту».

Однако, похоже, что русские космические инженеры, известные барахольщики, смеялись последними. Первый компонент готовящейся к запуску международной космической станции был российским модулем под названием «Заря», также известным, как функциональный грузовой блок. Аппарат был построен в середине 90-х по контракту с НАСА предприимчивыми инженерами на заводе им. Хруничева, которые уложились и в сроки, и в бюджет. Основное предназначение Зари заключалось в том, чтобы снабжать станцию электроэнергией и выполнять ее орбитальную коррекцию — та же самая роль, которую должен был выполнять функциональный блок Скифа. Некоторые советские исследователи считают, что Заря начала свою жизнь в качестве резервного аппарата, изначально создаваемого для программы «Полюс». Все что им нужно было сделать — стереть пыль со старого, но совершенно пригодного оборудования, или даже просто с чертежей, и это определенно могло помочь уложиться в производственный график строительства модуля космической станции во время экономического хаоса, который царил в России после холодной войны. Это лишь предположение, но, если это правда, то, значит, старому Советскому Союзу все же удалось доставить небольшую часть своей системы «Звездных войн» на орбиту. Но, по иронии судьбы, заплатили за это американские налогоплательщики.

Что на самом деле произошло в самый выдающийся момент медицинской истории Бостона.

Великое событие в «Небесном своде»: 16 октября 1846 г. Уильям Мортон (William Morton) анестезировал пациента, которым был Гилберт Эббот (Gilbert Abbott).

Первая операции с обезболиванием, проведенная 16 октября 1846 г., принадлежит к числу наиболее культовых событий в истории медицины. В этот момент Бостон, да и все США, впервые выступили в роли мирового центра медицинских инноваций. С тех пор палату в самом центре «Общей больницы» штата Массачусетс, в которой прошла операция, стали называть «Небесным сводом» (Ether Dome, ether — эфир, небеса. Прим. пер.), а сам термин «анестезия» был придуман бостонским врачом и поэтом Оливером Уэнделом Холмсом (Oliver Wendell Holmes) для обозначения странного нового состояния заторможенного сознания, очевидцами которого стали врачи этого города. Новости из Бостона разлетелись по всему миру, и уже несколько недель спустя стало ясно, что это событие изменило медицину навсегда.

Но что именно было изобретено в тот день? Не химическое вещество — загадочная субстанция, примененная Уильямом Мортоном, местным дантистом, который провел эту процедуру, оказалась простым эфиром, летучим растворителем, который широко применялся уже несколько десятилетий. И не сама идея анестезии — эфир и анестезирующий газ закиси азота и вдыхали и тщательно исследовали до этого. Еще в 1525 г. врач эпохи Возрождения Парацельс сделал запись о том, что куры от этого газа «засыпают, но спустя некоторое время просыпаются без каких-либо негативных последствий», и что на этот период газ «гасит боль».

Веха, обозначенная великим событием, произошедшим в «Небесном своде», была менее ощутимой, но гораздо более значимой: произошел огромный культурный сдвиг в понимании боли. Оперирование под анестезией могло преобразить медицину и существенно увеличить возможности врачей. Но сначала должны были произойти определенные изменения, и изменения не в области технологии — технология уже давно существовала, а в готовности медицины к ее использованию.

До 1846 г. главенствовали религиозные и медицинские убеждения о том, что боль является неотъемлемой частью ощущений и, соответственно — самой жизни. Современному человеку мысль о необходимости боли может показаться примитивной и жестокой, тем не менее, она задержалась в некоторых уголках здравоохранения, таких как акушерство и роды, где эпидуральная анестезия и кесарево сечение до сих пор несут пятно морального позора. В начале 19 века врачи, интересовавшиеся обезболивающими свойствами эфира и закиси азота, считались чудаками и барыгами. Их осуждали не столько за практическую сторону вопроса, сколько за моральную: они стремились эксплуатировать основные и малодушные инстинкты своих пациентов. Более того, подстегивая страх перед хирургическими операциями, они отпугивали от операций других и подрывали здоровье населения.

Всерьез история анестезии началась в 1799 г. в лаборатории одного бедного курортного местечка под названием Хотуэллс в окрестностях английского города Бристоль.

Это была лаборатория «Института пневматики» — детища Томаса Беддо (Thomas Beddoes), радикально настроенного врача, твердо смотрящего в будущее, и уверенного, что новые достижения химии преобразят медицину. В те времена химические лекарства вызывали подозрение, и к ним, как к последнему средству, прибегали лишь в крайних случаях, и не без основания, так как большинство из них представляли собой ядовитые смеси таких элементов как свинец, ртуть и сурьма. Беддо годами уверял своих коллег, что химия «ежедневно раскрывает глубочайшие тайны природы», и что необходимы смелые эксперименты для применения этих открытий в медицине.

Его проект стал первым образцом научно-исследовательского медицинского института, созданного специально для того, чтобы создавать новые виды медикаментозного лечения, и, как видно из названия, сосредоточившегося на изучении свойств новых открытых газов. Заболевания легких, а в особенности туберкулез, были основными причинами смертности в Британии 18 века, и Беддо провел бесчисленное количество мучительных часов, наблюдая их конечные стадии. Он надеялся, что вдыхание искусственных газов могло облегчить болезнь или, может быть, даже вылечить. В качестве помощника он нанял неизвестного молодого химика Гемфри Дэви (Humphry Davy) и, пустившись в свободное плавание и экспериментируя, методом проб и ошибок, они приплыли к изучению газа, называемого закисью азота.

Впервые этот газ был получен в 1774 г. Джозефом Пристли (Joseph Priestley), который окрестил его «азотистым дефлогистированным воздухом». Когда Дэви и Беддо попробовали вдыхать его при помощи мешков из зеленного шелка, которые по их заказу сконструировал великий инженер Джеймс Ватт, они обнаружили, что газ оказывает совершенно непредсказуемое действие на психику. Они приложили все усилия, чтобы описать сильную эйфорию и дезориентацию, производимые газом, и чтобы объяснить, как газ, неизвестный в природе, мог оказывать столь мощное действие на человеческий мозг. В качестве подопытных добровольцев они втянули всех своих знакомых, включая молодых поэтов Сэмюэля Тейлора Кольриджа (Samuel Taylor Coleridge) и Роберта Саути (Robert Southey), и эксперименты превратились в блестящую, но беспорядочную смесь медицинской теории и поэзии, философии и веселья.

Открытие «веселящего» газа изменило медицину, превосходя самые смелые ожидания Беддо. Этот мощный стимулятор, как по волшебству появляющийся из разряженного воздуха, стал предвестником химического будущего, в котором, по словам Беддо, «человек когда-нибудь будет господствовать над источниками боли и удовольствия».

Однако, по мере своего развития, эксперименты уводили исследователей от малейшего намека на обезболивание. Реакция большинства испытуемых выражалась не в потере сознания, а в прыжках по лаборатории, танцах, криках и поэтических прозрениях.

Интерес, с которым «Институт пневматики» отнесся к эффектам воздействия газа на психику человека, а особенно к его «возвышенным» эффектам, оказываемым на воображение, обуславливался романтической сентиментальностью участников экспериментов и их поисками языка для выражения своих внутренних миров. Эта сентиментальность, по мере ее распространения, еще сыграет свою важную роль в преобразовании отношения к боли, но ее ранние приверженцы по-прежнему придерживались социальных установок своего времени. Дэви считал, что «крепкий ум в состоянии молча выносить любую степень боли», и расценивал свои многочисленные порезы, ожоги и лабораторные злоключения как ордена за отвагу и предмет гордости. Кольридж же напротив: реагировал на боль остро и болезненно, воспринимая это как моральную слабость, и считал, что в этом виновата его позорная и мучительная зависимость от опиума.

Даже если бы они и сконцентрировались всецело на обезболивающих свойствах закиси азота, трудно представить, чтобы Беддо и Дэви удалось продать медицинскому миру 1799 года идею хирургической анестезии. Об этом не подумал и хирург, бывший среди добровольцев, Стивен Хэмик (Stephen Hammick), сотрудник военно-морского госпиталя города Плимут, который был настолько охвачен эйфорией, что отбивался от всех, кто только пытался отобрать у него шелковый мешок. В остальном мире врачи по-прежнему противились медицинским экспериментам любого рода, и даже скромные попытки Беддо опробовать газы на туберкулезных больных подвергались жесткой критике на этических основаниях. Считалось, что мастерство хирурга и мужество пациента являются самыми важными элементами операции, а громоздкая амуниция газовой анестезии (химические реакции, раскаленные реторты и неудобные воздушные подушки) расценивалась как опасное для жизни препятствие на пути важных процедур.

В результате воображение общественности было захвачено именно способностью закиси азота вызывать удовольствие, а не подавлять боль. Профессионалы от медицины списали эту способность, как диковинку без терапевтического применения, и она нашла свое сумеречное пристанище в концертных залах и варьете. Предвещая современные шоу с гипнозом, конферансье предлагал некоторым зрителям воздушные подушки; избранные добровольцы выходили на сцену, и им предлагалось выразить своё опьянение в песне, танце, стихотворении или взрывах заразительного хохота.

Именно благодаря этим развлечениям к двадцатым годам 19 столетия закись азота получила свое прочно приклеившееся прозвище «веселящий газ» и стала главным элементом американских массовых празднований. До изобретения своего массового револьвера, Сэмюэль Кольт (Samuel Colt) разъезжал по Штатам с шоу, в котором применялся веселящий газ, и которое он рекламировал поэтической строчкой Роберта Саути: «Должно быть, из этого газа соткано седьмое небо».

Именно в этом темном обществе посещающие его врачи и дантисты впервые заметили нечто удивительное в тех людях, которые слонялись и спотыкались под действием газа: они могли травмировать себя, не чувствуя боли. Уильям Мортон и его соратники начали изучать целесообразность применения газа в операционной.

Вопрос о применении газов для изгнания боли обсуждался еще до начала газовых экспериментов Беддо и Дэви: в 1795 г. друг Беддо Дэвис Джидди (Davies Giddy) спросил, нельзя ли, если окажется, что газы обладают седативными свойствами, «применять их перед болезненными операциями?».

Но спустя полвека после первых экспериментов, решительное сопротивление безболезненной хирургии все еще существовало, как с медицинской, так и с религиозной стороны. С незапамятных времен в религии боль расценивалась как сопутствующий элемент первородного греха и, будучи таковой, — как несокращаемая составляющая условий человеческого бытия. Боль часто объяснялась, как милость Господня, «глас природы», который удерживает нас от беды, предупреждая о физических опасностях.

Такой взгляд отразился и в медицинском мировоззрении того времени. Многие врачи по-прежнему считали, что именно благодаря боли пациенты не умирали во время операций. Общий отказ систем организма вследствие болевого шока был частой причиной смерти во время хирургической операции, и считалось, что из-за потери чувствительности смертность станет еще выше. Прогноз кричащего, пусть и мучающегося, пациента лучше, чем вялого и безжизненного.

Однако новая сентиментальность ознаменовала начало более благородного и сострадательного общества, она также стала постепенно менять и медицину. Жестокое обращение с животными широко осуждалось и запрещалось, телесное наказание детей и публичные повешения все чаще критиковались как негуманные, а боль стала расцениваться как травмирующий опыт, который, по возможности, следовало смягчать.

Вместе с этим медицинские работники начали признавать, что устранение боли — это не просто уловка для того, чтобы затащить слабовольных пациентов в кресло, но это может ключом к хирургии будущего. С развитием техники появлялись все более изощренные и долгие операции, и способность пациентов выносить их стала ограничивающим фактором на пути развития. Именно благодаря меняющимся требованиям хирургов, а также чувствам их пациентов, обезболивание со временем перевесило.

Мотивация новаторского бостонского эксперимента Уильяма Мортона, как и его конкурентов, объединяла интересы, как самого дантиста, так и его пациентов: боль, сопровождающая вырывание зубов и удаление кист, не способствовала успеху бизнеса. К 1840 году зубоврачебные технологии заметно улучшились, но потенциальных клиентов отпугивали болезненные и длительные процедуры, связанные с ними. Было много желающих получить новые зубные протезы, которые натурально выглядели и плотно сидели, но лишь немногие из них были готовы вырвать свои гниющие пеньки, чтобы установить эти протезы.

Как только Мортон успешно продемонстрировал свой метод эфирной анестезии, то сразу стало ясно, что область его применения отнюдь не ограничивалась лишь лечением зубов. К концу 1846 года этот метод был успешно опробован самым прославленным хирургом Британии Робертом Листоном (Robert Liston), который заявил, что «уловка Янки» дает «самые прекрасные и удовлетворительные результаты», и что она является «чудесной вещью для оперирующих хирургов». Зарождающееся поколение медицинских гуманистов с энтузиазмом отстаивало ее, а новое модное словечко «анестезия» воплотило в себе значение новизны и медицинского чуда. Химия, как и пророчил Томас Беддо, все-таки взяла вверх над болью.

Несмотря на все успехи, сопротивление этой идее не исчезло в одночасье. До конца века некоторые врачи придерживались мнения, что боль играет важную роль в сохранении жизни, но с 1846 года тех, кто настаивал, что работа врача заключается именно в том, чтобы причинять как можно меньше боли, стало и становилось все больше. Некоторые религиозные голоса еще долго не утихали: лишь в феврале 1957 года Римский Папа Пий XII подтвердил, что «христианский долг отрешения и внутреннего очищения не является препятствием для применения анестезии».

Несмотря на длительное сопротивление, та демонстрация в «Небесном своде» ознаменовала переход, который был настолько же необратимым, как и историческим. В конечном счете, врачевание достигло того, чего раньше нельзя было и вообразить: освобождения от векового господства боли над человечеством. И в некотором смысле, само это изобретение было лишь меньшей частью этого освобождения. Настоящей вехой, проявившейся в тот день в Бостоне, стал момент, когда культурное развитие, наконец, поравнялось с химическим.

Спонсор поста: OneGadget.Ru — Лампа-собака.

17 февраля 2008 г.: Китай намеревается использовать промышленный шпионаж для того, чтобы превратить себя в самую могущественную промышленную и военную державу планеты. Уже более двадцати лет Китай пытается сделать то, что не получилось у Советского Союза: украсть западную технологию, а затем использовать ее, чтобы обогнать Запад. Союзу не хватало многих необходимых вспомогательных отраслей, которые были на Западе (как правило, основанные и управляемые частными предпринимателями), и у него так и не получилось собрать все необходимые детали, чтобы приблизиться к западным техническим достижениям. Советские копии американских компьютеров, например, были грубоватыми, менее мощными и не такими надежными. То же самое касается их реактивных истребителей, танков и военных кораблей.

Китай считает, что сможет избежать ошибок Советского Союза, если сделает так, чтобы западным фирмам было выгодно строить фабрики в Китае, где китайских менеджеров и работников научат работать правильно. В то же время Китай позволяет тысячам своим лучшим студентам выезжать на учебу в США. Многие из них остаются в Америке, где им предоставляется хорошая работа и возможности. Некоторые возвращаются в Китай и привозят с собой американские деловые и технические навыки. И, наконец, Китай энергично применяет в шпионаже подход «тысячи песчинок». Этот подход подразумевает то, что Китай пытается отправить как можно больше своих граждан за рубеж, а тех, кто уже обосновался там — пытается заставить шпионить на благо Родины, пусть даже по чуть-чуть.

Такой подход не является чем-то новым. Другие страны используют подобные системы веками. Но вот что необычно — так это размах китайской деятельности. Дома все это подстраховывается огромным разведывательным бюрократическим аппаратам, в котором трудятся почти 100 000 человек, и чья работа заключается лишь в том, чтобы отслеживать китайцев за границей, и прикидывать, что бы они могли, или что бы им следовало попробовать свиснуть для Родины. Начинается все с того, что сотрудники разведслужбы смотрят, кто выезжает за границу, и с какой целью. По закону, китайские граждане могут покидать страну лишь с уведомления государственных органов безопасности. У разведчиков не просят разрешения, их просто предупреждают, на случай если они захотят побеседовать со студентами, туристами или бизнесменами, перед тем как они покинут страну. Беседы часто происходят и по возвращению домой.

Тех, кто может иметь доступ к полезной информации, просят запоминать, что они увидят, или привезти сувениры. Более 100 000 китайских студентов ежегодно отправляются учиться за границу. Еще больше едут за рубеж на отдых или по делу. Их не просят непосредственно шпионить, а просто предлагают поделиться с должностными лицами (которые не всегда служат в разведке) любой информацией, которую они получили. Наиболее перспективных из них ловят и преследуют в судебном порядке. Однако многих из них, которые являются вполне обычными людьми, и по отдельности приносят сравнительно мало, практически не ловят.

Как и русские, китайцы используют также и традиционные методы — при помощи людей с дипломатической неприкосновенностью они вербуют шпионов и предлагают им деньги или что-то еще, в обмен на информацию. Этот метод тоже хорошо работает и совместно с подходом «тысячи песчинок» приносит множество секретов. Последний ингредиент: темные операции с венчурным капиталом, которые иногда называют «Проектом 863». Суть этих операций сводится к тому, что китайским предпринимателям предлагаются деньги, чтобы они превратили украденную технологию во что-то реальное. Вопросов никто не задает. Если у вас получится вернуться в Китай с секретами, то считайте, что у вас все схвачено, и что, может быть, вы станете очень богатым.

Но есть кое-какие правовые проблемы. Если китайцы воруют технологию, пускают ее в производство, а западные жертвы доказывают, что технология украдена (посредством патентов и предшествующего использования технологии), то они подают в суд, и продавать что-либо, использующее эту технологию, за пределами Китая становится либо невозможно, либо очень сложно. Поэтому китайцы любят воровать военные технологии. Такие вещи редко покидают страну. А в некоторых случаях, как например, в случае с промышленными технологиями, в том, чтобы не продавать их за пределами Китая даже есть некоторое преимущество. В связи с тем, что в Китае главенствует коммунистическая диктатура, суды делают то, что им велят, а им редко велят уважать патентные притязания из-за рубежа.

Спонсор поста: OneGadget.Ru — Лампа-собака.

Идол, которого мы усаживаем в гостиной, и которому поклоняемся каждый день, на самом деле является подлым двойным агентом, манипулирующим нами. Телевидение, телевизор, телек, ящик (называйте это, как хотите) — нечто большее, чем портал в ежедневные новости и развлечения. Телевидение — это Большой Брат.

Средний американец ежедневно проводит перед телевизором более 4 часов. Я бы мог развить тему о том, как это ужасно, но куда больше меня беспокоит то, что Он точно знает, что я смотрю в любой момент времени, и сколько времени я на это трачу. Это может показаться нелогичным — выделять телевидение, потому что тот же Интернет кишит следящими программами, cookies, spyware, и т.п., цель которых — наблюдать за нашим поведением в Сети. Однако телевидение практически повсюду и очень централизовано смотрят все американцы. (К тому же я сохраню эту идею для другого поста.)

Ваши зрительские привычки

Рейтинг Нильсена появился в начале 40-х годов, чтобы отслеживать привычки телезрителей. Компания Nielson Media Research собирает демографическую информацию о семьях, а затем фиксирует зрительские привычки семьи при помощи специального устройства, подключаемого к телевизору, или, обращаясь к зрителям с просьбой вести дневник просматриваемых передач.

Зрительские привычки человека могут очень много о нем рассказать: его хобби; предпочтения; доход; возраст; пол; раса; образ жизни; привычки; и многое другое. В Интернете практически все компании (крупные и мелкие) в той или иной мере отслеживают поведение своих посетителей, чтобы лучше понять и приспособить свой сайт под нужды аудитории. Если Интернет служит хорошим показателем того, насколько эта информация важна (а она действительно очень важна), то и в составлении телевизионных программ она должна играть одну из главных ролей. Неудивительно, что рейтинг Нильсена является самым значительным показателем, на основании которого определяется популярность передач, цены на рекламу, и составляются годовые телевизионные программы.

Привыкание Положительное подкрепление телевидения

Телевидение вызывает привыкание явление известное как положительное подкрепление. Положительное подкрепление означает поощрение определенного поведения, т.е. это поведение «положительно подкрепляется», и вероятность того, что человек это поведение повторит, повышается. Например, когда вы командуете собаке «сидеть», и она садится, вы даете ей лакомство (подкрепление), давая понять, что в будущем ожидаете от нее такой же реакции. Когда вы скомандуете собаке «сидеть» в следующий раз, то вероятность того, что она подчинится, будет выше, потому что вы «положительно подкрепили» это поведение ранее.

Развлекательные телевизионные передачи действуют точно так же — как лакомство для собаки, как подкрепление. Развлечение — это поощрение, и оно способствует тому, чтобы вы смотрели еще больше. Таким образом, просмотр телевизионных передач одновременно является и желаемым поведением и подкреплением. Он стимулирует сам себя.

До появления телевидения были и другие самостимулирующиеся виды деятельности. Беседа с другим человеком, например, вполне отвечает этим критериям. Когда вы садитесь и начинаете увлекательную беседу с кем-либо, то эта беседа вас будет развлекать и также поощрять на продолжение самой беседы. Однако такое поведение не может продолжаться бесконечно. Беседа зависит от желания обоих людей продолжать общение, и требует определенных усилий для формулировки идей и обмена ими. Если бы один из участников беседы мог гипотетически продолжать разговор бесконечно, то это все равно было бы психически утомительно для другого участника, так как он бы постоянно должен был воспринимать новые идеи. Усилия, которые для этого требуются, служат ограничителем, предотвращающим злоупотребление.

Для просмотра телепередач требуются минимальные усилия. Все что нужно — это включить прибор и смотреть. Учитывая незначительность усилий, которые необходимо приложить, чтобы осуществлять данную деятельность, положительное подкрепление в виде развлечения становится особенно эффективным. И мы лежим на диванах креслах и кушетках, придуманных, чтобы повысить комфорт и усилить положительное подкрепление во время просмотра телепередач. Пульт дистанционного управления тоже был придуман для ленивых: одно касание кнопки, и вы можете изменить уровень развлекательности в зависимости от вашего желания и того, что идет в эфире в данный момент. Новые приспособления, такие как Tivo, еще больше облегчили жизнь потенциальным лентяям, потому что теперь человек даже может выбирать, когда ему смотреть передачу.

Новые технологии продолжают усиливать привыкание положительное подкрепление, вызываемое телевидением. Мы стали свидетелями продвижения от маленького черно-белого экрана к огромному экрану высокой четкости со звуком вокруг, живыми цветами и даже трехмерными фильмами. Из-за этих улучшений отказаться от телевидения становится еще труднее, и неудивительно, что мы ежедневно проводим перед этим аппаратом по 4 часа.

Повышаем развлекательность, задействовав эмоции

По мере совершенствования оборудования телекомпании занимались тем, что изучали зрительские привычки, применяя как собственные методы, так и рейтинг Нильсена. Они следили за тем, какие передачи смотрело большинство, и какие характерные черты этих передач так привлекали зрителей. Выяснилось, что для усиления привыкания к телевидению необходимо регулярно показывать материал, вызывающий эмоциональную реакцию, и регулярно воздействовать на рефлекс ориентации в пространстве. Эти два явления присутствуют практически во всех шоу. Смена угла камер, приближение/удаление и другие монтажные эффекты происходят с частотой около 10-15 сек., и заставляют зрителя снова и снова ориентироваться, чтобы осмысливать программу. Этот рефлекс заставляет нас уделять внимание. Эмоциональная реакция провоцируется примерно по такой же временной схеме. Смех за кадром в комедийных передачах, длина рекламного ролика, время между вопросами во время игрового шоу, время между сюжетами в новостях, и время между раундами в спортивных играх, все это — примеры эмоциональной схемы в действии. Даже время между актами насилия во многих драмах, и время между половыми актами в порнофильмах выбирается не просто так. Я делаю упор на эти две временные схемы, потому что именно они считаются основными виновниками возникновения синдрома гиперактивности с дефицитом внимания.

Мозгу трудно непрерывно смотреть эмоциональные телепередачи, ему постоянно приходится подавлять шок, ужас, беспокойство, страх, грусть и даже половое возбуждение. В нормальной ситуации, когда вы не смотрите телевизор, вы можете адекватно отреагировать на то, что вызывает эти чувства, и реакция эта будет здоровой. Однако во время просмотра телепередачи реакция и эмоции подавляются другими участками мозга. Со временем человек привыкает подавлять эмоции — и плохие и хорошие, потому что реакция на них мешает смотреть телевизор.

Телевидение и мозговые волны

Цикл возбуждения и последующего подавления во время просмотра телепередач помещает разум в состояние расширенного подавления, при котором обнаруживаются мозговые альфа-волны. Когда мозг начинает излучать альфа-волны в определенном порядке, это, как правило, означает, что он находится в очень расслабленном и пассивном состоянии. Подобные излучения происходят во время отдыха и состояния мечтательности, но когда это состояние проходит, мозг вновь полностью оживляется (бета-волны). При просмотре телепередач мозг впадает в состояние пониженного внимания (альфа) и остается в этом состоянии, даже когда вы перестаете смотреть телевизор. Теперь понятно в чем заключается реальная опасность телевидения, потому что в альфа-состоянии вы становитесь сверхвосприимчивыми.

Во время гипноза мозг погружается в похожее состояние и начинает в определенном порядке излучать альфа- и тета-волны. Гипнотизер может ввести человека в расслабленное состояние, а затем дать ему некоторые указания, которые повлияют на его дальнейшие решения. Находясь в альфа-состоянии, мы становимся более внушаемыми (образы, идеи и ощущения сильнее влияют на подсознание). Получив эти указания, человек может неосознанно начать их выполнять. Гипноз уже показал свою эффективность в борьбе с болью и в повышении эффективности лечения, направленного на преодоление привыкания и изменение моделей поведения. Логично предположить, что он также подойдет для рекламы и пропаганды.

Телевидение работает приблизительно таким же образом. Люди смотрят передачи, и могут неосознанно начать действовать, следуя получаемым указаниям. Покупайте машину марки X. Обедайте в ресторане Z. Голосуйте за кандидата в президенты дядю Васю. Даже не осознавая этого, люди в точности все выполняют без особых раздумий. Субъективно они чувствуют, что сами принимают эти «решения», и что их мышление не запятнано. Что еще хуже — повторяясь, эти указания действуют все сильнее и сильнее.

Ролик о работе телевидения на английском языке.

В 1965г. Герберт  Е. Кругман (Herbert E. Krugman) провел обширное исследование этого вида научения, когда по заказу компании G.E. участвовал в работе «Влияние телевизионной рекламы: научение без участия». Он также участвовал во многих исследованиях мозговых волн и связанных с ними состояний. То, что позднее компания G.E. приобрела телекомпанию NBC, вряд ли было простым совпадением.

Телевидение становится Большим Братом

Всеми крупными телекомпаниями владеют другие еще более крупные компании, и прибыль их интересует гораздо больше, чем общественные интересы. Компания  G. E. владеет NBC, Viacom — CBS, Disney — ABC, а News Corporation владеет телекомпанией Fox. Подобная картина наблюдается и среди мелких кабельных и спутниковых компаний. Все материнские компании — намного крупнее, чем телекомпании стоящие под ними. В результате такой корпоративной структуры новости и информация, которые получают люди, в большей мере соответствуют интересам крупных корпораций ($$), чем реальному положению вещей.

В ночных новостях регулярно появляются выдуманные сюжеты, в которых реклама, зачастую, выдается за фактические новости. Правительство производит свои выпуски новостей, в которых за новости выдается правительственная пропаганда. Комиссия, которая должна защищать граждан от подобных обманов (Федеральная комиссия связи США) отлавливает лишь малую часть всех этих лживых сюжетов, и вместо этого фокусирует свое внимание на сиськах и сквернословии. Сегодня средний гражданин не в состоянии отличить настоящие «новости» от пропаганды. Еще больше пугает то, что новости преподносятся под такой маской авторитетности, что их редко ставят под сомнение и часто принимают как факт. Вот он — Большой Брат во всей красе. Другими словами: система кишит коррупцией и фашизмом.

Большой Брат — это телевидение. При помощи рейтинга Нильсена ведется слежка за статистически значимой частью населения. Телеканалы так составляют программы, чтобы сделать привыкание как можно более сильным. И больше всего они стараются повлиять на простой народ. У среднего американца настолько промыты мозги, и он настолько вжился в эту телекультуру, что все свои взгляды он строит на основе телевизионной пропаганды.

Большой Брат четко выполняет свое предназначение. БОЛЬШОЙ БРАТ СЛЕДИТ ЗА ТОБОЙ. Он каждый день гипнотизирует нас и говорит нам что думать. Он постоянно подсовывает нам какие-то бесконечные войны (война против наркотиков, война против терроризма), а инакомыслие (отсутствие «патриотизма») наказывается пытками и тюремным заключением. Он заставляет нас верить в то, что «война — это мир», «свобода — это рабство», а «незнание — это сила». Америка застряла в 1984 году.

Надежда еще жива

Иногда я задумываюсь, почему Голливудские писатели (Гильдия писателей Америки) пошли на забастовку. (Я не отрицаю, что они заслуживают бОльшей доли от прибылей из Сети, но, может, дело не только в этом?) Является ли это простым совпадением, что люди, участвующие в составлении телепрограмм, забастовали как раз в то время, когда американцы должны внимательно выбирать нового президента? (Предварительные президентские выборы имеют большее значение, чем всеобщие выборы.) И совпадение ли это, что актеры (Гильдия киноактеров) и режиссеры (Гильдия режиссеров Америки) тоже намереваются бастовать будущим летом, как раз во время всеобщих выборов 2008 г.? Возможно, что эти писатели, работающие внутри пропагандистской машины, наконец-то поняли, что их используют для того, чтобы контролировать общество и манипулировать им, и что промывка мозгов должна прекратиться, пока еще не поздно. Если это их истинное намерение — лишить Большого Брата силы на благо общества, то это достойно уважения.

Полностью прекратить деятельность Большого Брата будет гораздо труднее. Он уже наносит дополнительные удары в виде реалити-шоу, и Он пробирается в Интернет. Потребуются очень большие усилия, что пробудить Америку, и развернуть ее в направлении мира и свободы. Остается лишь надеяться, что найдется достаточное количество неспящих американцев, которые направят нас по правильному пути.

Этим летом в рамках ежегодного конкурса «Лучшие предприниматели в возрасте до 25 лет» мы попросили наших читателей номинировать кандидатов, управляющих собственными компаниями. Мы хотели найти предприятия, обладающие потенциалом для роста, и демонстрирующие талант молодых людей, которые стоят за ними. Прием номинантов закончился в начале осени, после чего наши редакторы и обозреватели просмотрели все кандидатуры и сократили список до 25 финалистов. Затем мы предложили читателям проголосовать за того предпринимателя, который, по их мнению, является наиболее перспективным. Далее мы расскажем про пять кандидатов, получивших наибольшее количество голосов.

1. Гэбриел Ербст (Gabriel Erbst), 24; Уилл Джеронимо (Will Geronimo), 25; Дуайт Ли (Dwight Lee)

TableXChange
www.tablexchange.com
Нью-Йорк

Гэбриел Ербст — один из основателей компании TableXChange — любил посещать эксклюзивные Нью-йоркские рестораны. В то время она работал аналитиком в инвестиционном банке, и его бурный график не всегда позволял зарезервировать столик, что значительно усложняло предварительное планирование. Заметив, что его коллеги не отказались бы заплатить $20 за возможность заказать столик в короткий срок, в июне он запустил онлайновый рынок по купле/продаже зарезервированных столиков.

Сначала это предприятие, которое берет по 12% с каждой сделки, получило свою долю критики от блоггеров и местных гурманов, но, по словам Ербста, бизнес растет, и скоро начнет принимать рекламу. «Мы большие поклонники еды. Поэтому очень обрадовались, когда появилась возможность бросить работу в банке и полностью посвятить себя этому делу», говорит Ербст. Он ожидает, что бизнес начнет приносить прибыль в конце 2007 г. Несмотря на планы по расширению в большие города внутри и за пределами США, Ербст говорит, что команда с этим не спешит, чтобы можно было произвести тонкую настройку своей платформы и «избежать суматохи на рынке».

2. Брайан Симс (Bryan Sims), 24

Brass Media
www.brassmagazine.com
г. Корваллис, штат Орегон

Через полгода после начала учебы на первом курсе в штате Орегон, родители Брайана сообщили ему, что им придется объявить о банкротстве. Он учился за счет гранта, но решил бросить учебу и помочь своей семье, попытавшись превратить журнал, который он начал выпускать после окончания средней школы, в прибыльный бизнес. Задача журнала состояла в том, чтобы научить молодых людей обращаться с деньгами. Через несколько месяцев после регистрации юридического лица Брайан нанял своего отца на пост главного операционного директора (Брайан также отмечает, что именно он — а не его отец, является основателем, исполнительным директором и основным акционером компании). Бизнес расцвел даже на год раньше планируемого срока, и стал приносить прибыль с начала 2006 г.

Сегодня журнал имеет около 450 000 читателей, а компания Brass владеет собственным офисным зданием, в котором работают 33 сотрудника. Журнал зарабатывает (доходы составляют около миллиона долларов) не за счет подписки, а за счет размещения рекламы финансовых учреждений. Рекламодатели предоставляют адреса людей, которым они хотели бы представить свою рекламу, а Brass доставляет журналы таким образом, что на один сектор приходится реклама лишь одного учреждения. На практике это означает, что каждое учреждение может отправить клиентам свою версию журнала.

Что ожидает Симса? Недавний разговор с венчурным капиталистом напомнил ему о том, насколько сильно он втянулся в темп Нью-Йорка, хотя недавно он приобрел дом рядом со штаб-квартирой Brass в Корваллисе. Что ожидает Brass? Создание дополнительных средств распространения информации в добавление к печатному изданию и веб-сайту.

3. Юджин Фернандез (Eugene Fernandez), 24; Ричард Скалесс (Richard Scalesse), 24

Unique Squared
www.uniquesquared.com
Атланта

«Я знаю, что звучит безумно, но за 15 лет я хочу добиться продаж на $100 миллионов», говорит один из основателей компании Unique Squared Ричард Скалесс. Он возбужден. В марте 2007 г. он и его школьный приятель Юджин Фернандез открыли розничный интернет-магазин по продаже аудиооборудования в подвале общежития технологического института Джорджии с первоначальным капиталом $6 000. По словам Скалесса, магазин уже приносит прибыль. Он даже считает, что в этом году общий объем продаж может достичь $1 млн.

Они начали свое дело после того, как воспользовались услугами крупного интернет-магазина, торгующего электроникой, и решили, что смогут сделать лучше, если будут продавать оборудование в комплекте. Например, на их сайте микрофон продается в паре с микрофонными кабелями, потому что Скалесс обнаружил, что другие онлайновые магазины обычно так не делают. Он говорит, что благодаря распространению информации об их магазине через такие сайты как UBid, Amazon.com и eBay, им удалось сэкономить на рекламе и сконцентрироваться на развитии магазина.

4. Шон Лиу (Shawn Liu), 25

Hillhouse Tailors
www.hillhousetailors.com
Нью-Хейвен

Шон Лиу еще учился в начальной школе, когда его отец уволился из BIC и открыл в гараже собственное предприятие по производству чернил. Лиу рассказывает, что наблюдение за развитием компании отца — сегодня она экспортирует чернила в Китай и имеет сотрудников как в США, так и в Китае — помогло ему «не идти на ощупь», когда он начал свое дело.

Работа аналитиком в федеральной резервной системе в Вашингтоне и командировки в Китай и Гонконг помогли ему обрести прочный фундамент в сфере бизнеса (изначально его родители уехали из Гонконга, чтобы он мог посещать начальную школу в США).

Окончив Йельскую бизнес-школу в мае, Лиу открыл компанию Hillhouse Tailors, которая занимается изготовлением одежды на заказ, и поставляет рубашки, сделанные в Шанхае, на рынок США по цене от $65. Лиу планирует начать изготовление мужских костюмов и женской одежды. Он прогнозирует, что к 2009 г. доходы компании, которая реализует свой товар через онлайновый магазин и независимых розничных торговцев, составят $1,2 млн.

5. Алекс Чекмеян (Alex Tchekmeian), 21

AKT Enterprises
www.aktenterprises.com
Орландо

Когда Алекс был студентом, он играл в инди-рок-группе и заодно занимался ее финансовыми вопросами и заказывал сопутствующие товары, такие как футболки, наклейки и т.п. Когда другие группы попросили его помочь, он согласился и открыл свое дело, действующее через нескольких субподрядчиков. Три года назад он решил заняться бизнесом всерьез и бросил Университет Центральной Флориды.

Сегодня штат компании AKT Enterprises состоит из 20 сотрудников, а сама компания имеет 15 предприятий, работающих в области музыкальной индустрии, включая сопутствующие товары, разработку веб-сайтов и услуги по приобретению билетов онлайн. Алекс говорит, что в 2006 г. доходы компании составили $1,3 млн., и прогнозирует, что в 2007 эта сумма возрастет до $3 млн. Основная часть доходов поступает от продажи сопутствующих товаров, все из которых компания производит сама, так как Алекс «не доверяет качеству каких бы то ни было других производителей». По мере роста он получал предложения от потенциальных инвесторов, но отклонил их, так как деньги инвесторов ему больше не нужны.

Полицейскому управлению г. Толидо понадобилось заменить 100 машин из своего парка, насчитывающего 140 единиц, как раз в то время, когда ситуация с деньгами образовалась не самая лучшая. Когда прогнозируется дефицит бюджета, получение финансирования представляется нелегкой задачей, и поэтому управление вынесло предложение о спонсорском приобретении патрульных машин. За 15000 долл. на заднюю панель машины поместят рекламный плакат размером 3*1 фут (~91*30 см.). К делу подключились пока что четыре фирмы, а это значит, что две машины уже оплачены. Начальник управления Майк Наварре негативных отзывов получил больше, чем положительных комментариев. Однако, в итоге, эта акция позволит сократить значительные ежегодные затраты на обновление парка машин. Приток средств означает, что машины будут быстрее обновлены, оставляя деньги на дополнительные нужды полицейского управления. Инновационное мышление в трудные времена стало неотъемлемой частью Америки, и данное управление не первым начало помещать рекламу на патрульные автомобили. Пожарное отделение пристально следит за результатами спонсорства, и тоже может выйти со своим предложением. Мы не видим в этом ничего особенного. Это экономит деньги налогоплательщиков, в конец концов. Ладное, если бы они продали права на название управления, или что-нибудь в этом роде. Так что, в скором будущем можно ожидать появления Чарджеров (Dodge Charger) с полицейским двигателем, полицейскими колесами, полицейской подвеской, полицейскими амортизаторами и рекламой пиццерии «Bambino’s Pizza» на том месте, где раньше было «911».