Аннотация

В данной статье обсуждается немедитативная вдумчивость, при этом особое внимание уделяется вдумчивости в контексте обучения. Воспринимать что-то вдумчиво — значит, находить ранее не существовавшие различия. Это позволяет лучше чувствовать контекст и ракурс, и, в конечном счёте, лучше управлять собственной жизнью. При вдумчивом обучении ограничивающие мыслительные установки не формируются. Немало наших убеждений, касающихся обучения — это бездумно принятые установки. Рассматриваются некоторые последствия вдумчивого анализа этих мифов обучения.

Один из основных вопросов в сфере образования сегодня касается того, чему нужно учить в школах. Исследование, которое я и мои коллеги проводим вот уже несколько лет, указывает на то, что «как учить» может быть важнее, чем «чему учить». Кроме того, переосмысление правил обучения относится как к обучению в школе, так и за её пределами.

Всякий раз, когда мы пытаемся чему-то научиться, будь то новый школьный предмет, игра на музыкальном инструменте, новый подход к ведению бизнеса или к отношениям, мы полагаемся на способы обучения, которые нам вредят и практически не дают приблизиться к поставленным целям. Наши мыслительные установки в отношении обучения зачастую направлены на бездумность, в то время как обучение требует вдумчивой обработки изучаемого материала. Прежде чем перейти к рассмотрению подобных мыслительных установок, будет полезно определить, что мы называем вдумчивостью и бездумностью, и вкратце ознакомиться с результатами исследования, которые демонстрируют последствия бездумности, чтобы стало понятно, почему мы выступаем за вдумчивое обучение.

Вдумчивость и бездумность — определение

Вдумчивость — это гибкое состояние ума, находясь в котором, мы активно участвуем в настоящем, замечая новое и сохраняя чувствительность к контексту. В состоянии бездумности мы ведём себя как автоматы, запрограммированные действовать по схеме, которая имела смысл в прошлом, но не в настоящем. Вместо того чтобы активно находить различия и замечать новое, как происходит при вдумчивой деятельности, в состоянии бездумности мы полагаемся на различия, найденные в прошлом. Мы застреваем на единственной жёстко установленной точке зрения и не обращаем внимания на альтернативные пути познания. В состоянии бездумности наше поведение регулируется ранее установленными правилами и шаблонами, в то время как при вдумчивом отношении правила и шаблоны будут, скорее, направлять наше поведение, а не предопределять его.

Ощутить состояние бездумности нельзя — для этого требуется вдумчивость. Поэтому, многие полагают, что действуют вдумчиво. Однако, «вне ситуации» мы бываем гораздо чаще, чем кажется, и это влечёт за собой реальные и, зачастую, глубокие последствия. Когда мы считаем, что столкнулись с чем-то новым, мы относимся к этому вдумчиво. Когда мы считаем, что что-то нам хорошо знакомо, мы начинаем относиться к этому бездумно. Далее вы увидите, что неопределённость скрывает гораздо больше возможностей, хотя многие ошибочно стремятся к определённости.

Экспериментальные исследования, проводимые в течение 25 лет, указывают на то, что цена бездумности может быть высока, а преимущества вдумчивости — огромны. Вдумчивость ведёт к профессиональному совершенствованию; снижению несчастных случаев; улучшению памяти, творческих способностей и эмоционального настроения; снижению напряжения; улучшению здоровья и увеличению продолжительности жизни — вот лишь некоторые её преимущества.

Откуда берётся бездумность?

На вдумчивость или бездумность нас настраивает то, как мы начинаем учиться изначально. Есть два источника бездумности: повторение и единичное воздействие. Первое нам наиболее знакомо. Когда мы повторяем что-то снова и снова, то привыкаем достигать поставленной цели, полагаясь на мыслительные установки. Многим известна такая ситуация, когда настолько часто ездишь на машине по знакомому маршруту, что кажется, будто она сама добирается до места назначения без активного участия с нашей стороны. Второй источник связан с изначальным воздействием информации. Если при первичном получении информации мы обрабатываем её, не задумываясь об альтернативном толковании, мы поглощаем её бездумно. Бездумная обработка информации, по существу, вынуждает принимать лишь единичное толкование. Даже если потом будет выгодно рассмотреть информацию под другим углом, это не придёт нам в голову, если эта информация была усвоена бездумно.

Бездумное и вдумчивое обучение

Зачастую сам метод преподавания непреднамеренно способствует бездумности. Факты преподносятся в закрытом виде, без учёта различных точек зрения. Учёным известно, что результатом исследования становятся вероятностные выводы, справедливые в опрёделенном контексте, в котором проводились испытания (например, большую часть времени, при указанных обстоятельствах, лошади травоядны). Когда эти сведения преподносятся в учебниках или сообщаются преподавателями, они превращаются из вероятностей в абсолютные утверждения (например, лошади травоядны), которые скрывают неопределённость. Но посмотрите, насколько вероятностные высказывания интересней и увлекательней: они заставляют задуматься о тех случаях, когда получаемые сведения могут оказаться неверными, и даже о том, как этого добиться (например, при каких условиях лошадь будет есть мясо? каковы преимущества и недостатки?).

Факты, как полученные научным путём, так и любые другие, имеют определённый контекст; их значение и пригодность зависят от ситуации. «Назовите три причины гражданской войны», — попросит учитель. Но с чьей точки зрения отвечать? Ведь, например, чернокожая 30-летняя женщина из Джорджии в 1865 г., чернокожий 60-летний европеец в 1953 г. и белый политик в 1968 г. вряд ли сойдутся во мнении о причинах войны. Кто и почему решает, чья точка зрения должна быть представлена? Обычно информация преподносится так, что о подобных вопросах не возникает и мысли. Увидев, как различается информация в разных ракурсах, мы понимаем, что «бесконтекстным» фактам присуща неопределённость.

Игнорируя другие точки зрения, мы можем принять неизменность мыслительных установок за неизменность соответствующих явлений. Ситуация постоянно меняется и в любой момент времени с разных точек зрения она выглядит по-разному, но в уме мы держим неподвижную картинку, как если бы ситуация оставалась неизменной. Если мы измерим уровень холестерина, например, и нас спросят, каков он, то мы назовём полученное значение, независимо от того, замеряли ли мы его вчера или в прошлом году — как будто, моллюски, съеденные за лето и зарядка, которую мы так и не начали делать, ничего не меняют. Если с самого начала уровень низкий, то мы можем так и считать, ни разу больше не проверив! В качестве другого примера можно привести бездумно заученное правило о том, что в случае заноса автомобиля на скользкой поверхности нужно осторожно подкачивать педаль тормоза, чтобы не попасть в аварию. Многие по-прежнему так и поступают, даже находясь за рулём автомобиля с антиблокировочной тормозной системой, однако, для этих машин лучший способ избежать аварии — крепко вдавить педаль тормоза в пол. Контекст меняется, но бездумно усвоенное поведение, как правило, остаётся.

Практически все наши знания зависят от контекста. Например, не во всех системах счисления «один плюс один» равно двум. Более наглядный пример: один комок жевательной резинки плюс один комок жевательной резинки даст один комок жевательной резинки, а не два. Если вдумчиво подходить к обучению, то такое становится очевидным. Далее описывается, как некоторые мифы и мыслительные установки ограничивают способности к обучению. Также обсуждаются результаты исследований и примеры, демонстрирующие, как вдумчивое обучение может превратить эти недостатки в достоинства.

Мифы обучения

Миф 1: Необходимо как следует заучить основы, чтобы они стали второй натурой

Согласно этому мифу, необходимо настолько хорошо заучить «основы», чтобы они бездумно «от зубов отскакивали». В таком случае нам и в голову не придёт что-то менять, даже когда это будет выгодно. (Да и чьи они, эти «основы»? Должна ли, например, маленькая женщина подходить к занятиям спортом так же, как и высокий мужчина?) Несколько лет назад мы с Элисон Пайпер (Alison Piper) провели исследование, чтобы проверить, насколько вдумчивое первичное усвоение информации влияет на способность её творческого применения в будущем. Мы представили участникам несколько предметов, причём представили таким способом, который, по нашему мнению, должен был способствовать либо бездумному (например: «Это собачья жевательная игрушка»), либо вдумчивому усвоению (например: «Это могло бы быть собачьей жевательной игрушкой»). Затем испытуемым потребовался ластик, и мы наблюдали, кто из них спонтанно проявит творческое мышление и решит воспользоваться «жевательной игрушкой» в качестве ластика. Фантазию проявили лишь те участники, которым предметы были представлены условно.

В ходе одного из недавних экспериментов мы с коллегами обучили участников правилам игры в «хлопбол», в которой применяются ракетки, надеваемые на руки подобно перчаткам. Одну команду обучали в традиционной абсолютной манере, а другую — в условной, чтобы стимулировать вдумчивое обучение. Им говорили не как нужно, а как можно играть в хлопбол, употребляя слова, которые подразумевали вариативность и пространство для манёвра. Когда участники хорошо попрактиковались в игре, мы тайком заменили мяч другим, гораздо более тяжёлым. Испытуемые, которые учились играть вдумчиво, легче приспосабливались к этой перемене, т.е. она не так сильно сказалась на их уровне игры, в отличает от тех, кто принял основы за должное и бездумно их заучил. Учитывая, что многих учат практиковаться и повторять, утверждение о том, что «повторенье — мать ученья», кажется сомнительным.

Миф 2: Чтобы удерживать на чём-то внимание, объект внимания необходимо неподвижно зафиксировать и сосредоточиться

Мы с коллегами спрашивали учителей и учеников старших классов, что значит удерживать внимание. Все они согласились с тем, что чтобы успешно удерживать внимание на каком-то объекте, нужно сфокусироваться на нём подобно фотоаппарату, при этом объект внимания должен быть неподвижен. То есть разногласий между учителями и учащимися, вроде бы, нет, но есть изначально неверный подход. Чтобы в этом убедиться, попробуйте внимательно смотреть на неподвижный большой палец, поднесённый к глазам, и скоро поймёте, что это не так-то просто: изображение начинает таять и исчезать. Теперь попробуйте изучать палец вдумчиво, обращая внимание на различные подробности — размер, крапинку, небольшое покраснение. Так удерживать внимание значительно легче.

В ряде исследований я и мои коллеги просили испытуемых либо просто внимательно смотреть на объект, либо находить в нём новые детали (т.е. подходить вдумчиво). Результаты улучшились и у пожилых людей, и у детей с проблемами внимания, и даже у студентов Гарвардского университета, когда им посоветовали варьировать объекты внимания. Так не только легче удерживать внимание, но и можно запомнить больше подробностей об исследуемом объекте, если подойти к этому вдумчиво. Также это стимулирует положительное отношение к объекту внимания, как описано ниже.

Миф 3: Необходимо научиться откладывать вознаграждение

Данное утверждение предполагает, что деятельность по своей природе делится на приятную и неприятную. Чтобы справиться с неприятными делами, мы должны с нетерпением ждать приятных, т.е. «подсластить горькую пилюлю». Однако такие свойства различных видов деятельности находятся не в самих делах, а в головах. Работа и учёба не будут неприятными, если мы сами не сделаем их таковыми. Мы с моей коллегой Софией Сноу (Sofia Snow) разделили испытуемых на две группы и попросили оценить степень юмористичности мультфильмов. Для одной группы мы называли это задание работой, а для другой — игрой. Несмотря на то, что эта задача может показаться забавной по своей сути, испытуемым она не доставляла большого удовольствия, когда мы охарактеризовали её как работу, и им приходилось прилагать усилия, чтобы удерживать внимание, выполняя её.

В других экспериментах испытуемым приходилось делать что-то, что им не по нраву (слушать рэп или классическую музыку, рассматривать предметы искусства, смотреть футбол). Некоторым было поручено делать это точно так же, как они делают это обычно, других попросили подметить в объекте изучения три, шесть или девять новых деталей. Чем больше нового они замечали, тем больше им это нравилось. Вдумчивый подход вовлекает в предмет изучения и, как правило, стимулирует положительный опыт.

Заключение

Многие соглашаются, что нужно быть в настоящем и увлечённо заниматься своим делом, потому что это заставляет мозг работать. Проблема в том, что мы обычно не осознаём, когда выпадаем из настоящего, и когда мозг практически закрыт. Простой процесс вдумчивого обучения, активный поиск различий и новых деталей, стремление увидеть знакомое в новом и новое в знакомом — вот верный способ заставить мозг работать, увлечься процессом и не выпадать из настоящего. Так мы сможем предотвратить ещё не возникшую опасность, заметить и использовать появляющиеся возможности. Вдумчивое преподавание полезно не только учащимся — тем, что настраивает их на получение всех этих преимуществ — но и самим преподавателям.

Зачастую уважение к культурным различиям порождает дилемму, связанную с выбором учебного материала. Где учителям взять такой материал, который одинаково подходил бы людям столь разных культур, которых мы видим во многих наших школах? Этим и интересна тема, которую мы затронули — своим применением: если учебный материал способствует вдумчивому обучению, а не «замораживается» в умах в неизменной форме, то учащимся будет проще подвести материал под свои характерные нужды.

Должно ли всё обучение, начиная с самого раннего детства, проходить в этой условной манере? Иди же всех (или некоторых? и каких, если некоторых?) детей следует сначала научить стабильности, чтобы не перегружать их всеми возможностями, которые теоретически даёт вдумчивое обучение? Некоторые считают, что бездумность необходима, так как она высвобождает ограниченные когнитивные ресурсы. Возможно, это так, но возникает вопрос: «Какой ценой?» (вспомните пример с тормозами). Всё это ещё предстоит решить. Лично я считаю, что бездумное обучение оказывает нам медвежью услугу, а потому, чтобы преждевременно не закрывать дверь в будущее, необходимо, по крайней мере, рассмотреть возможности вдумчивого или потенциально вдумчивого (т.е. не бездумного) обучения. Быть может, нам только кажется, что мы нуждаемся в определённостях, потому что так учили нас самих?

Заблуждение: вы прокрастинируете, потому что ленивы и не умеете эффективно распоряжаться своим временем.

Факт: прокрастинация питается слабостью перед лицом импульса и неспособностью размышлять о мышлении.

Сервис Netflix может кое-что рассказать о вашем поведении — что вы уже давно должны были заметить сами, и что мешает вам достигать поставленных целей.

Если вы пользуетесь Netflix, а тем более, если он подключен к телевизору, у вас постепенно накапливается очередь из сотен фильмов, которые вы планируете посмотреть в один прекрасный день, вот эта очередь нас и интересует. Взгляните на неё. Почему там собирает виртуальную пыль такое огромное количество документальных фильмов и драматических эпопей? Вы бы уже по памяти могли нарисовать обложку фильма «Мертвец идёт». Почему вы его постоянно пропускаете?

Психологи знают ответ на этот вопрос — почему вы постоянно добавляете в растущий список будущего проката фильмы, которые никогда не будете смотреть, и почему (по этой же причине) вам кажется, что и в жизни вы всегда будете делать то, что лучше для вас, но редко это делаете.

В ходе эксперимента, проведённого в 1999 г., испытуемым предлагали выбрать три фильма из двадцати четырёх. Некоторые выбирали быдлофильмы вроде «Машины времени в джакузи» или «Миссис Даутфайр». А некоторые — интеллектуальное кино вроде «Списка Шиндлера» или «Английского пациента». Другими словами, это был выбор между фильмами, над которыми можно было посмеяться, но они быстро забывались, либо которые запоминались, но требовали больше усилий для восприятия.

Сделав выбор, испытуемые должны были сразу же посмотреть один из фильмов. Через два дня они должны были посмотреть другой фильм и ещё через два дня — третий.

Многие выбрали «Список Шиндлера» в качестве одного из трёх. Они знали, что это отличный фильм, потому им рассказывали их друзья. Картина получила блестящие отзывы и заработала десятки высших наград. Однако не многие стали смотреть её в первый же день.

Вместо этого они, в основном, выбирали быдлофильмы. Лишь 44% выбрали для первого просмотра что-то потяжелее, остальные предпочли комедии вроде «Маски» или боевики вроде «Скорости», когда узнали, что смотреть их придётся сразу же.

Планируя, что смотреть в будущем, в 63% случаев испытуемые выбирали интеллектуальные фильмы для второго просмотра и в 71% случаев — для третьего.

Когда эксперимент повторили и сказали испытуемым, что все три фильма нужно будет смотреть подряд, «Список Шиндлера» оказывался в числе избранных в 13 раз реже.

Исследователи подозревали, что сначала люди будут выбирать фаст-фуд, но на будущее запланируют здоровое питание.

Многие исследования на протяжении многих лет показали, что предпочтения людей часто несогласованны по времени. Если спросить, что вы предпочтёте через неделю — пирожное или фрукт, многие выберут фрукт. Спустя неделю, когда перед вами будет лежать кусок шоколадного торта и яблоко, выбор в пользу торта, по статистике, более вероятен.

Вот почему ваша очередь фильмов, которые нужно посмотреть, набита прекрасными картинами, которые вы постоянно пропускаете ради «Гриффинов». С Netflix выбор, что смотреть прямо сейчас, а что потом, подобен выбору между конфетами и морковкой. Когда вы планируете на будущее, всё лучшее в вас тянется к тому, что полезно, но здесь и сейчас вы выбираете то, что вкусно.

Как отмечает специалист в области экономической поведенческой психологии Кэтрин Милкмэн (Katherine Milkman), именно поэтому конфеты в продуктовых магазинах лежат прямо на кассе.

Это явление называется «смещением предпочтений в пользу настоящего» и выражается в неспособности понять то, что ваши предпочтения со временем изменятся, и что потом вы не будете хотеть того же, чего хотите сейчас. Смещение предпочтений объясняет, почему вы покупаете салат и бананы, а потом выбрасываете их, забыв съесть. Почему, будучи ребёнком, вы удивлялись тому, что взрослые не заваливают себя игрушками.

Именно поэтому вы уже десять лет подряд планируете сделать одно и то же, и на этот раз уж наверняка: похудеть и накачать такой пресс кубиками, что даже стрелы будут от него отскакивать.

Вы взвешиваетесь. Покупаете ДВД с тренировками. Заказываете набор гирь.

Но однажды перед вами встаёт выбор: пробежка по кварталу или кино, и вы выбираете кино. В другой раз вы отдыхаете с друзьями, и вам предлагают: чизбургер или салат? И вы выбираете чизбургер.

Проколы случаются всё чаще, но вы продолжаете твердить, что со всем справитесь. Вы начнёте заново в понедельник, который становится понедельником на следующей неделе. В итоге ваша воля погибает от тысячи ударов и, похоже, что к зиме вы уже знаете, что будете планировать на следующий год.

Прокрастинация проявляется во всех аспектах вашей жизни.

Вы ждёте до последней минуты, чтобы купить рождественские подарки. Вы откладываете поход к врачу или заполнение налоговой декларации. Вы забываете зарегистрироваться для голосования. Вам нужно поменять масло. На кухне растёт гора посуды. Не лучше ли постирать сегодня, чтобы не тратить воскресенье на уборку И стирку?

Возможно, в вашем случае ставки выше, чем выбор между игрой в Angry Birds и приседаниями. Возможно, поджимают сроки подачи заявки на грант, сдачи диссертации или книги.

Но вы справитесь. Начнёте с завтрашнего дня. Найдёте время, чтобы изучить иностранный язык, научиться играть на музыкальном инструменте. А еще у вас есть постоянно увеличивающийся список книг, которые вы когда-нибудь прочитаете.

Но предварительно вы, наверное, проверите электронную почту. А ёще надо бы заглянуть на Facebook, чтобы потом не отвлекаться. Пожалуй, чашка кофе поможет войти в ритм, да и много времени это не займёт. И, наверное, пара эпизодов вот этого сериальчика.

Вы постоянно обещаете себе, что этот год станет годом выполнения всех дел. Вам прекрасно известно, что жизнь станет лучше, стоит лишь сделать усилие.

Можно попробовать побороться. Можно купить планировщик и приложение для ведения списка дел в телефоне. Можно делать заметки и составлять графики. Можно стать фанатом продуктивности и окружить себя инструментами для эффективной деятельности, но сами по себе эти средства не помогут, потому что проблема не в том, что вы плохо управляете своим временем, а в том, что вы избрали плохую тактику для ведения войны в своём мозгу.

Прокрастинация настолько распространена, что существует более 600 книг, обещающих отучить вас от плохих привычек. Только в этом году вышло 120 новых книг на эту тему. Очевидно, что все признают наличие этой проблемы, почему же её так трудно победить?

Чтобы объяснить это, давайте рассмотрим силу зефира.

В конце 60-х — начале 70-х Уолтер Мишел (Walter Mischel) проводил эксперименты в Стэнфордском университете, в ходе которых он и его исследователи предлагали детям небольшую сделку.

Дети сидели за столом, а перед ними стоял колокольчик и угощения на выбор: солёные крендельки, печенье и гигантский зефир. Маленьким мальчикам и девочкам сказали, что они могут либо угоститься сразу, либо подождать несколько минут. Если они подождут, то удвоят свой выигрыш и получат два угощения. Если ждать невмоготу, то нужно позвонить в колокольчик и эксперимент закончится.

Некоторые даже не пытались проявлять силу воли и сразу же что-то съедали. Другие внимательно взирали на объект своего желания, пока не поддавались искушению. Многие корчились в агонии, заламывая руки и ноги, и глядя в сторону. Некоторые издавали дурацкие звуки.

В конце концов, не устояла треть.

То, что началось как эксперимент с задержкой вознаграждения, сейчас, спустя десятилетия, позволило сделать гораздо более интересные открытия в области метапознания — мышлении о мышлении.

Мишел следил за жизнями своих испытуемых в школе и колледже — до вступления во взрослую жизнь, когда они обросли детьми, кредитами и работами.

Выяснилось, что дети, которым удавалось побороть своё желание краткосрочного вознаграждения ради лучшего результата в будущем, не были умнее других детей, не были они и менее прожорливыми. Просто они поняли, как можно перехитрить и заставить себя сделать то, что лучше для них.

Они смотрели на стену, а не на еду. Они стучали ногами, а не принюхивались к сладостям. Ожидание было пыткой для всех, но некоторые знали, что не смогут просто сидеть и смотреть на вкусный гигантский зефир, не поддавшись искушению.

Чем младше ребёнок, тем хуже его успехи в метапознании. Любой родитель вам скажет, что маленькие дети не очень хорошо владеют собой. Некоторые дети постарше придумывали более действенные схемы для обхода собственного слабоволия, и несколько лет спустя это умение помогло им выжать из жизни по максимуму.

«Приступив к анализу результатов эксперимента, Мишел заметил, что самые нетерпеливые дети, которые звонили в колокольчик слишком быстро, были более склонны к поведенческим проблемам как в школе, так и дома. Они получали низкую оценку академических способностей. Они постоянно попадали в стрессовые ситуации, часто имели проблемы с концентрацией внимания, и им было трудно поддерживать дружеские отношения. Оценка академических способностей ребёнка, который мог подождать пятнадцать минут, была в среднем на 210 баллов выше оценки ребёнка, которого хватало лишь на тридцать секунд».

— Джона Лерер (Jonah Lehrer), «Не нужно», статья в «Нью-Йоркер».

Мышление о мышлении — вот в чём ключ. Некоторые поняли что-то очень важное о борьбе между «хочу» и «надо»: «хочу» никуда не уйдёт.

Прокрастинация — это когда выбирают «хочу» вместо «надо», потому что не имеют никакого плана действий на случай искушения.

Мы очень плохо умеем прогнозировать своё будущее психическое состояние. А когда дело касается выбора между «сейчас» и «потом», то всё просто ужасно. «Потом» — это тёмное место, где всё может пойти не так.

Если бы я предложил вам 100 долларов сейчас или 200 долларов через год и один день, что бы вы выбрали? Естественно, вы возьмёте 100 долларов сейчас. В конце концов, кто его знает, что может случиться через год, правильно?

Хорошо, а если я предложу вам 100 долларов через год или 200 долларов через год и один день? Кроме долгой задержки, ничего не изменилось, но теперь естественным кажется выбор в пользу 200 долларов. Всё равное придётся долго ждать, чего уж там.

Существо чистой логики подумало бы, что «больше есть больше», и всегда выбирало бы более крупную сумму, но вы не существо чистой логики. Из двух возможных наград вы скорее выберете ту, которой можно насладиться прямо сейчас, а не ту, которая станет доступной лишь потом, даже если «потом» будет больше чем «сейчас».

В данный момент сортировка папок на компьютере кажется намного более полезным занятием, чем какая-то задача, которая должна быть выполнена через месяц, и которая может стоить работы или диплома, поэтому вы и тянете до последнего вечера.

Если бы пришлось выбирать, что будет более ценным для вас через месяц: дальше получать зарплату или иметь безукоризненный рабочий стол в компьютере, вы бы выбрали ту награду, что покрупней.

Свойство человека проявлять логику и рассудительность в случае вынужденного ожидания называется гиперболическим дисконтированием, потому что желание отказаться от более крупного, но более позднего выигрыша со временем идёт на спад и рисует на графике красивую крутопадающую кривую.

Синица в руках имеет смысл с точки зрения эволюции: нашим предкам не приходилось задумываться о пенсии и заболеваниях сердца. Наш мозг развивался в мире, где мы вряд ли дожили бы до встречи с внуками. Глупая обезьяна в мозгу хочет сожрать все конфеты сразу и глубоко залезть в долги. А старый Вы, если таковой вообще есть, умеет эти позывы контролировать.

Из-за гиперболического дисконтирования «потом» превращается в такое место, куда можно легко зашвырнуть всё, с чем не хочется возиться сейчас. По той же причине вы связываете себя непосильными планами на будущее. У вас ни на что не хватает времени, потому что кажется, что в будущем, в этой загадочной и волшебной стране возможностей, свободного времени будет больше.

«Будущее всегда идеально: забитый холодильник, хорошая погода, поезда прибывают по расписанию и совещания кончаются вовремя. А сегодня… что ж, всякое бывает».

— Хара Естрофф Марано (Hara Estroff Marano), «Психология сегодня».

Хотите оценить, насколько хорошо вы справляетесь с прокрастинацией? Лучший способ для этого — посмотреть, как вы справляетесь со сроками.

Предположим, вы получили задание по учёбе — подготовить три реферата за три недели, и преподаватель разрешил вам установить собственные сроки.

Есть варианты: сдавать работы по одной в неделю, либо две в первую неделю и одну во вторую. Можно сдать их все в последний день или распределить по всему периоду. Можно даже сдать все три в конце первой недели и покончить с этим. Решать вам, но, сделав выбор, вы должны придерживаться выбранного графика. Если пропустите срок сдачи, то получите большую жирную единицу.

Что бы вы выбрали?

Наиболее рациональным кажется вариант сдачи одной работы в конце каждой недели. Это даст достаточно времени, чтобы хорошенько поработать над каждой из них и выполнить всё в наилучшем виде. Мудрое решение, но вы не настолько умны.

Подобный выбор был предложен студентам в 2002 г. в рамках эксперимента, который проводили Клаус Вертенброх (Klaus Wertenbroch) и Дэн Ариэли (Dan Arielly).

Они разделили студентов на три группы и дали каждой группе по три недели на подготовку трёх работ. Группа А должна была сдать все три работы в конце трёхнедельного срока, группа Б — выбрать три разных срока и придерживаться их, и группа В — сдавать по работе в неделю.

Какая группа справилась лучше всех?

Группа В — с конкретными сроками сдачи. Группа Б, которая должна была заранее выбрать сроки, но имела полную свободу, оказалась на втором месте, и группа А, чьим единственным сроком был последний день, справилась хуже всех.

Как правило, студенты, которые выбирали сроки сами, расставляли их с интервалом в одну неделю. Они знали, что будут откладывать и тянуть время, поэтому предусмотрели периоды, в которых будут вынуждены потрудиться. Тем не менее, некоторые чересчур оптимистичные товарищи либо ждали до последнего, либо поставили невыполнимые цели, что и снизило общую оценку группы.

Студенты, которые находились на полном самоуправлении, до последней недели откладывали работу над всеми тремя рефератами.

Те же, кому ничего не оставалось, как «размазать» свою прокрастинацию по всему периоду, справились лучше всех, потому что возможность для появления «оптимистов» была исключена. У людей, которые нечестны с собой по поводу собственных привычек откладывать работу, либо чересчур самоуверенны, не было возможности обмануть себя.

«Результаты эксперимента демонстрируют, что, несмотря на практически повсеместное распространение прокрастинации, выигрывает тот, кто осознаёт свою слабость и преодолевает её, пользуясь доступными средствами для предварительного принятия решений, позволяющих ограничить иррациональность своих действий в будущем».

— Дэн Ариэли в своей книге «Предсказуемая иррациональность».

Если вы не верите, что будете тянуть время, или начнёте идеализировать своё умение круто работать и распоряжаться временем, то вы никогда не придумаете способ, как перехитрить собственную слабость.

Прокрастинация — это импульс, покупка шоколадки на кассе; это гиперболическое дисконтирование, предпочтение «верняка» сейчас туманной перспективе одного прекрасного дня.

Вы должны стать мастером мышления о мышлении, чтобы победить себя на поле прокрастинации. Вы должны понять, что есть Я, который сейчас сидит и читает этот текст, и есть Я когда-то в будущем, на которого будет влиять уже другой набор идей и желаний — Я в других декорациях, в которых реальность будет раскрашена уже другой палитрой мозговых функций.

Теперешний Я может осознать, что стоит на кону, когда приходится выбирать подготовку к экзамену вместо похода в клуб, салат вместо пирожного, написание статьи вместо видеоигры.

Фокус в том, чтобы понять, что столкнётся с этим выбором не теперешний Я, а будущий Я — человек, которому нельзя доверять. Будущий Я уступит, и тогда вы снова станете теперешним Я, вам будет стыдно, и вы будете чувствовать себя слабым. Теперь вы должны перехитрить будущего Я и заставить его делать то, что будет правильно для обеих сторон.

Вот, почему на многих эффективно действуют программы питания вроде «Нутрисистем» (Nutrisystem). Теперешний Я решает потратить много денег на огромную коробку с едой, разбираться с которой будет будущий Я. Тот, кто понимает эту концепцию, пользуется программами вроде Freedom (Свобода), которые отключают доступ в интернет на три часа. Это инструмент, с помощью которого теперешний Я не позволит будущему Я саботировать вашу работу.

Опытные психонавты, которые размышляют о мышлении, о состояниях сознания, о месте и окружении, умеют добиваться поставленных целей не потому, что обладают огромной силой воли или энергией, а потому, что знают, что продуктивность — это игра в кошки-мышки с детской первородной человеческой склонностью к удовольствиям и новизне, которую не выкорчевать из души. Лучше потратить силы на то, чтобы попытаться перехитрить себя, чем на то, чтобы давать пустые обещания, вбивать даты в календарь или устанавливать сроки, когда начать отжиматься.

p1cture.ru
Не нравится картинка — загрузи другую.

Почему многие двадцатилетние так медленно взрослеют?
Длинная, но интересная статья, которая, возможно, поможет кому-то разобраться в себе или окружающих.

Мы часто слышим этот вопрос, в основе которого лежат такие понятия, как «неудачный старт» и «дети-бумеранги». Главные герои двух новых комедийных сериалов — взрослые дети, переехавшие к своим родителям: «Бред, который несёт мой отец» («$#*! My Dad Says») с Уильямом Шатнером (William Shatner) в роли разведённого брюзги, чей двадцатилетний сын не может прокормить себя блогерством; и «Биг Лейк» («Big Lake»), в котором молодой талантливый финансист теряет работу на Уолл Стрит и переезжает обратно к родителям в сельскую Пенсильванию. На обложке «Нью-Йоркера» (The New Yorker) прошлой весной даже появилась иллюстрация, подчёркивающая дух времени: молодой человек вешает на стену в своей детской комнате новенький диплом кандидата наук, а картонная коробка у его ног указывает на то, что теперь, когда он официально считается сверхквалифицированным для любой работы, он возвращается в родительский дом. В дверях стоят его родители и их лица выражают смесь смирения, беспокойства, раздражения и недоумения: как же так получилось?

Такое случается везде, в разных семьях, и не только в тех случаях, когда молодые люди возвращаются домой, но и в тех, когда молодёжь вообще медленно взрослеет. Эта тенденция возникла ещё до нынешнего экономического спада и пока никто не знает, как она отразится на молодых мужчинах и женщинах; на родителях, на чьей шее они сидят; на обществе, основанном на ожидании упорядоченного поступательного движения, в рамках которого дети оканчивают школу, взрослеют, начинают работать, создают семью и, со временем, уходят на заслуженный отдых, чтобы жить за счёт пенсии и помощи от следующего поколения, которое оканчивает школу, взрослеет, начинает работать, создаёт семью и т.д. и т.д. Кажется, что традиционный цикл отклонился от курса и молодые люди, не привязанные ни к любовным партнёрам, ни к постоянному жилью, за неимением лучших вариантов, снова идут в школу, путешествуют, избегают ответственности, жёстко конкурируют в борьбе за неоплачиваемую стажировку или временную работу от организации Teach for America (отбираются выпускники из лучших вузов США (причём их специальность может быть абсолютно не связана с образованием) и после ускоренного курса подготовки направляются на работу в самые неблагополучные государственные школы с условием, что проведут там как минимум два года), откладывая начало взрослой жизни.

Двадцатилетние — это чёрный ящик и в этом ящике всё бурлит. Треть двадцатилетних ежегодно меняют место жительства. Сорок процентов как минимум раз возвращаются к родителям. В течение третьего десятка молодые люди меняют работу в среднем семь раз — больше, чем в любой другой период жизни. Две трети как минимум какое-то время живут со своими любовными партнёрами вне брака, да и браки заключаются позже чем когда-либо. В начале 70-х, когда повзрослели дети «беби-бума», средний возраст первого брака составлял 21 год для женщин и 23 года для мужчин; к 2009 г. этот возраст поднялся до 26 лет для женщин и 28 для мужчин — 5 лет чуть более чем за одно поколение.

Мы находимся в разгаре того, что один социолог назвал «изменением графика взрослой жизни». В социологии традиционно выделяют пять этапов «перехода во взрослую жизнь»: окончание школы, покидание родительского дома, обретение финансовой независимости, вступление в брак и рождение ребёнка. В 1960 г. 77% женщин и 65% мужчин достигали всех пяти этапов к 30 годам. В 2000 г., согласно данным Бюро переписи населения США, среди тридцатилетних этих же этапов достигли менее половины женщин и треть мужчин. По результатам одного канадского исследования выяснилось, что типичный тридцатилетний человек в 2001 г. достиг столько же этапов, сколько двадцатипятилетний человек в начале 70-х.

Вся эта идея с этапами, конечно, уже стала в некоторой степени анахронизмом. Она подразумевает строго определённый путь во взрослую жизнь, который сегодня встречается очень редко. Подростки не шаркают в унисон по дороге к совершеннолетию. Они пробираются к взрослости неуклюжим и неровным шагом с индивидуальной скоростью. Некоторые так и не достигают всех пяти этапов, включая тех, кто сознательно не заводит детей и не вступает в брак, либо не может вступить в брак, даже если бы хотел, потому что является гомосексуалистом. Другие достигают всех этапов, но абсолютно в ином порядке: укрепляются в профессиональном плане, прежде чем вступают в моногамные отношения; заводят детей молодыми, а в брак вступают позже; бросают обучение, чтобы начать работать и вернуться к обучению после обретения финансовой устойчивости.

Даже если некоторые из традиционных этапов не достигаются никогда, ясно одно: переход в тот период жизни, который обычно называется взрослостью, стал происходить позже чем когда-либо. Но почему? Именно это и является предметом оживлённых дискуссий среди политиков и учёных. Некоторые считают, что происходящее является временным осложнением, побочным продуктом культурных и экономических сил. По мнению других, более долгий путь к взрослости свидетельствует о чём-то глубоком, долговременном и, возможно, более подходящем нашему неврологическому устройству. То, что мы наблюдаем, настаивают они, представляет собой рассвет нового жизненного периода, периода, под который нам всем придётся подстроиться.

Джефри Йенсен Арне (Jeffrey Jensen Arnett), профессор психологии университета Кларка в г. Вустер, штат Массачусетс, является лидером движения, которое рассматривает третий десяток жизни, как отдельный период, который он называет «ранней взрослостью». Он считает, что происходящее сегодня аналогично тому, что происходило в прошлом веке, когда, благодаря социальным и экономическим переменам, появился пубертатный период, воспринимаемый нами сегодня как нечто само собой разумеющееся, но которому пришлось пройти через признание психологами и принятие обществом, и под который пришлось подстроиться учреждениям, работающим с подростками. Схожие перемены на рубеже 21 века послужили фундаментом для ещё одного нового жизненного периода, утверждает Арне, — между 18-ю и 20-ю годами. Среди прочих культурных перемен, приведших к «ранней взрослости», он выделяет необходимость дополнительного образования для выживания в условиях информационной экономики; снижение количества рабочих мест, доступных молодым специалистам без опыта работы даже с учётом всего полученного образования; молодые люди не торопятся вступать в брак вследствие всеобщего признания добрачного секса, внебрачного сожительства и доступности противозачаточных средств; а молодые женщины не торопятся заводить детей в связи с наличием широких карьерных возможностей и достижениями современной медицины, позволяющими нормально рожать даже в более позднем возрасте.

Подобно юности, утверждает Арне, ранняя взрослость так же имеет особый психологический профиль: исследование собственной личности, нестабильность, самососредоточение, ощущение промежуточности и, довольно поэтическая характеристика, которую он называет «ощущением возможностей». Некоторые из перечисленных характеристик, особенно исследование собственной личности, относятся и к пубертатному периоду, но после 20 они достигают новых глубин и становятся более насущными. Ставки повышаются по мере приближения к тому возрасту, когда возможности начинаются закрываться и наступает пора пожизненных обязательств. Арне называет это «границей тридцатилетия».

В учёных кругах, особенно среди психологов и социологов, разгорелся жаркий спор по поводу того, можно ли считать раннюю взрослость новым жизненным периодом, однако благополучное разрешение этого спора окажет влияние не только на научные круги. Например, посмотрите, что произошло с подростковым периодом. Век назад психологам пришлось потрудиться, чтобы выделить его как новый период развития. Но когда это произошло, общественные учреждения были вынуждены приспосабливаться: образование, здравоохранение, социальные службы и законодательство — везде произошли перемены с учётом потребностей 12- и 18-летних. Понимание профиля пубертатного периода привело, например, к созданию младшей средней школы (В США, включает 7-9 классы средней школы; ступень обучения между начальной и старшей средней школой.) в начале 20 века, отделив старших детей от учащихся начальной школы первой ступени. Также это привело к осознанию того, что, несмотря на юридический статус подростков, 14- и 18-летние уже достаточно созрели для самостоятельного выбора опекунов в случае смерти родителей. Если ранняя взрослость является аналогичным периодом, то нас ожидают аналогичные перемены.

Но что получится, если к 20-летним будут применяться некоторые из особенностей обращения с подростками? Наша неуверенность на этот счёт отражена в беспорядочном подходе к маркерам взрослости. Голосовать разрешается с 18, но в некоторых штатах совершеннолетие наступает лишь с 21. В 18 можно идти в армию, но выпивать — только с 21. Водить машину можно с 16, но брать напрокат без внушительной доплаты — только с 25. Налоговая служба США считает студентов очного обучения иждивенцами до 24 лет, при этом, если у них нет медицинской страховки, то вскоре они смогут оставаться на родительском плане страхования до 26, либо, в некоторых штатах, до 30 лет, даже если нигде не учатся. Родителям не позволяется просматривать личные дела учащихся колледжа старше 18 лет, но если молодой человек обращается за финансовой помощью, то доход его родителей будет приниматься во внимание, пока ему не исполнится 24. Складывается ощущение, что мы никак не можем договориться, какой возраст можно считать достаточным для взрослой ответственности. Но при этом мы вполне уверены, что дело здесь не только в возрасте.

Если общество решит защищать этих молодых людей или относиться к ним не так, как к взрослым, как при этом избежать всего того, что так не любят старшие дети — контроля, моралей, опеки? Подростки проводят свои жизни, сбившись в возрастные группы, — на этом и основывается 12-летняя американская школьная система, — но перевалив за 20, они расходятся. Некоторые в 25 уже женаты, имеют собственное жильё, хорошую работу и пару детей; другие же по-прежнему живут с родителями и имеют временную работу, либо не работают вообще. Означает ли это, что нам следует применить некоторые особенности статуса подростков ко всем двадцатилетним? Только к некоторым? К кому именно? Это очень важный вопрос, так как если в критический момент мы не поддержим и не защитим уязвимую молодёжь, они могут выбрать неверный путь, который предопределит всю их последующую жизнь. Но иногда чрезмерная защита и опёка могут навредить, превратив «изменение графика взрослой жизни» в накликанную беду.

Но за научной стороной дела скрывается ещё один серьёзный вопрос, который очень беспокоит родителей: продление этого неустойчивого жизненного периода — это хорошо или плохо? Когда продолжительность жизни превышает 80 лет, не будет ли лучше позволить 20-летним молодым людям поэкспериментировать, прежде чем принимать решения, с которыми им придётся жить более полувека. Или взрослая жизнь сегодня настолько переменчива, с постоянной переоценкой карьерных и семейных возможностей, что молодым лучше сразу же начинать хоть с чего-то, а иначе они никогда не наверстают и навсегда останутся на несколько шагов позади «ранних пташек»? Чем является эта ранняя взрослость — богатым и разнообразным периодом самопознания, как утверждает Арне? Или очередным названием сибаритства?

Годом открытия подросткового периода считается 1904 г., когда была опубликована грандиозная научная работа выдающегося психолога и первого президента Американской психологической ассоциации Г. Стэнли Холла (G. Stanley Hall) под названием «Юность». Холл объяснял появление нового периода за счёт социальных перемен на рубеже 20 века. Законы о детском труде не позволяли детям младше 16 лет трудиться, а законы о всеобщем образовании удерживали их в средней школе, тем самым продлевая период иждивения, что, в свою очередь, позволило им заняться решением тех психологических задач, которые раньше могли просто игнорироваться, когда сразу из детства они попадали во взрослую жизнь. Холл, первый президент университета Кларка (тот же самый университет, что интересно, в котором сейчас преподает Арне), охарактеризовал подростковый возраст, как время «бури и натиска», наполненное эмоциональными потрясениями, печалью и бунтарством. Он упоминал «кривую уныния», которая, «начинаясь в 11, резко и уверенно идёт вверх до 15, а затем устойчиво падает до 23», а также описал другие характеристики юности, в том числе увлечение поиском острых ощущений, повышенную податливость влиянию средств массовой информации (что в 1904 означало, в основном, «рассказики» и «копеечное бульварное чтиво») и чрезмерное упование на взаимоотношения со сверстниками. Книга Холла имела свои недостатки, но она положила начало научному изучению подросткового возраста и поспособствовала его принятию в качестве отдельного периода с собственными трудностями, образом жизни и биологическим профилем.

В 90-х годах 20 века Арне начал подозревать, что нечто подобное происходит с молодыми людьми в позднем подростковом возрасте и после 20 лет. Он преподавал теорию развития человека и семейных отношений в университете штата Миссури и изучал студентов как в университете, так и в городе Колумбия. Он расспрашивал их о жизни и планах на будущее, задавал вопросы вроде: «Чувствуете ли вы уже себя взрослыми?».

«Мне самому было немного за 30 и помню, как мне казалось, что они ничем на меня не похожи», — рассказывал мне Арне, когда мы встретились весной прошлого года в Вустере. «Я понял, что происходит что-то особенное». Молодые люди, с которыми он беседовал, не испытывали кардинальных физических перемен, сопутствующих пубертатному периоду, но их психологический портрет, как представителей определённой возрастной группы, казалось, отличался от тех, кто был немного моложе или немного старше. Это не соответствовало представлению большинства психологов о развитие человека, когда в моде была восьмиэтапная модель Эрика Эриксона (Erik Erikson). Эриксон одним из первых сосредоточил внимание на психологическом развитии после детства и разделил взрослую жизнь на три этапа: этап молодости (приблизительно от 25 до 45), средний этап (около 45 до 65) и поздний этап (вся остальная жизнь); а также охарактеризовал их на основании трудностей, с которыми люди сталкиваются на протяжении того или иного этапа, и которые им приходится решать, прежде чем перейти к следующему этапу. Согласно его модели, главная психологическая проблема молодых взрослых кроется в положении «между близостью и изоляцией», т.е. в необходимости принимать решение: либо выбирать спутника жизни и брать на себя обязательства пожизненных близких отношений, либо нет.

Но, по мнению Арне, «молодой взрослый» — это слишком широкий термин, чтобы применять его к тому периоду, в котором находился и он сам и его студенты. Ему казалось, что 20-летние чем-то отличаются от 30- и 40-летних. Признавая, что борьба за близость является одной из задач этого периода, он отмечал, что есть и другие критически важные задачи.

Мы с Арне обсуждали развитие его мысли во время обеда в «BABA Sushi», тихом ресторанчике рядом с его офисом, куда он ходит так часто, что знает суши-поваров по имени. Ему 53, он очень высокий и худой, с подстриженными волосами серо-стального цвета и бледно-голубыми глазами, напористый и серьезный человек. Себя он называет «поздней пташкой», прошедшей через период ранней взрослости до того, как этому периоду дали название. После окончания университета штата Мичиган в 1980 г. он провёл два года, играя на гитаре в барах и ресторанах и экспериментируя с подругами и наркотиками в атмосфере общей бесшабашности, прежде чем приступил к работе над докторской диссертацией по возрастной психологии в университете штата Вирджиния. В 1986 он получил свою первую преподавательскую работу в университете Оглторпа, небольшом колледже в пригороде Атланты. Там он познакомился со своей будущей женой Лин Йенсен (Lene Jensen), самой умной студенткой факультета психологии во всём колледже, которая ошеломила Арне тем, что в один прекрасный день 1989 г., вскоре после окончания колледжа, вошла к нему в кабинет и пригласила его на свидание. Йенсен тоже стала доктором психологии и тоже преподает в университете Кларка. У них с Арне есть 10-летние двойняшки — мальчик и девочка.

Какое-то время Арне проработал в Северо-Западном университете и университете Чикаго, прежде чем в 1992 г. перешёл в университет штата Миссури, где и начал изучать молодых людей студенческого городка Колумбия, постепенно расширяя выборку до Нового Орлеана, Лос-Анджелеса и Сан-Франциско. Он намеренно не ограничивался лишь состоятельной молодёжью, изучая и молодёжь рабочего класса, и тех, кто никогда не учился в колледже, и тех, кто до сих пор учится, и тех, кто содержит себя самостоятельно, и тех, чьи счета оплачивают родители. Белые составляли чуть более половины его выборки, 18% — афроамериканцы, 16% — американцы азиатского происхождения и 14% — латиноамериканцы.

Проведя более 300 бесед и 250 опросов, Арне убедился, что нащупал что-то новое. Это была эпоха бездельников «Поколения Икс», но Арне предчувствовал, что его открытия простираются за пределы одного поколения. Он подробно описал их в 2000 г. в журнале «Американский психолог», где впервые изложил свою теорию «ранней взрослости». По сведениям службы Google Scholar, которая отслеживает подобные вещи, статью процитировали в профессиональных книгах и журналах около 1 700 раз. По меркам научного мира, она стала практически вирусной статьёй. Самое меньшее, на что указывают цитаты — что Арне подобрал удачный термин для описания определённой возрастной группы; самое большее — что он предложил абсолютно новый взгляд на эту группу.

Арне отмечает, что в течение периода, который он называет ранней взрослостью, молодые люди сосредоточены на себе больше, чем в какой либо другой жизненный период, ощущают меньше уверенности в своём будущем, но при этом — больше оптимизма, независимо от экономической обстановки. Здесь на сцену выходит «ощущение возможностей» — они ещё не умерили свои идеалистические представления о будущем. «Унылая бесперспективная работа, горечь разводов и неуважение разочаровывающих детей… никто из них не представляет своё будущее таким», — написал он. Спросите, согласны ли они с утверждением «Я совершенно уверен, что когда-нибудь добьюсь всего, чего хочу от жизни» и 96% скажут «да». Но, несмотря на приятные и волнующие вещи, связанные с этим возрастом, есть и обратная сторона: страх, разочарование, неуверенность, чувство непонимания правил игры. Но чаще Арне слышал не об отрицательных или положительных переживаниях, а о двойственности, начиная с того, что 60% его испытуемых рассказали, что чувствуют себя одновременно и взрослыми и не вполне взрослыми.

Некоторые учёные утверждали, что эта двойственность всего лишь отражает происходящее в мозгу, который так же является одновременно и взрослым, и не вполне взрослым. Когда-то неврологи полагали, что мозг прекращает расти вскоре после достижения половой зрелости, но теперь им известно, что он продолжает развиваться и после 20. Большей частью это новое понимание происходит из продольного исследования развития мозга, проведённого под эгидой Государственного института психиатрии, в ходе которого велось наблюдение почти за 5 000 детей в возрасте от 3 до 16 лет (средний возраст на момент включения в исследование составил около 10 лет). Исследователи обнаружили, что детский мозг достигает полной зрелости не ранее чем к 25 годам. «Оглядываясь назад, я бы не назвал это шокирующим, но тогда это звучало именно так», — сообщил мне руководитель исследования Джей Гидд (Jay Giedd). «Правильно это поняли только компании по прокату автомобилей».

Начиная исследование в 1991, Гидд и его коллеги планировали закончить его, когда испытуемым исполнится 16. «Мы считали, что к 16 их тела уже физически разовьются», — отмечает он. Но каждый раз, когда дети приходили для очередного обследования, мы замечали, что мозг по-прежнему изменяется. Учёные отложили завершение проекта до 18 лет, затем до 20, а затем до 22. Но даже тогда мозг испытуемых продолжал меняться. Что характерно, наиболее значительные изменения произошли в префронтальной коре и мозжечке — участках, задействованных в эмоциональном управлении и высших когнитивных функциях.

По мере созревания мозга происходит удаление синапсов, но не абы как — во многом это зависит от того, как используется тот или иной нервный путь. Обрезая неиспользуемые пути, мозг постепенно приобретает наиболее эффективную для своего владельца структуру, создавая хорошо проторенные дорожки для путей, используемых чаще всего. Удаление синапсов усиливается после быстрого разрастания мозговых клеток в детстве, а затем в период, охватывающий юность и двадцатилетие. Здесь действует принцип «или пан, или пропал»: наш мозг большей частью формируется в ответ на требования, которые мы ему предъявляем.
Мы пришли к пониманию того, что воздействие окружающей среды, оказываемое в течение первых трёх лет жизни, имеет долгосрочное влияние на восприятие, контроль над эмоциональным состоянием, внимание и т.п. Не пора ли уделить такое же внимание, надеясь на аналогичные результаты, обогащению познавательной среды двадцатилетних?

Кроме этого учёные из института психиатрии обнаружили отставание между ростом лимбической системы, где возникают эмоции, и префронтальной коры головного мозга, которая этими эмоциями управляет. Лимбическая система взрывается в период полового созревания, а префронтальная кора продолжает зреть ещё 10 лет. Логично предположить, считает Гидд, — и пока нейробиологам приходится делать множество логических предположений, — что, когда лимбическая система полностью активна, а кора головного мозга ещё строится, эмоции могут перевесить рационализм. «Именно префронтальная часть позволяет контролировать импульсы, принимать долгосрочные стратегические решения, отвечать на вопрос «Что мне делать со своей жизнью?», — говорит он. «После 20 и 30 лет оценка будущего постоянно меняется».

Среди испытуемых, поступивших ещё детьми, магнитно-резонансная томография была сделана лишь до возраста 25 лет, так что учёным предстоит сделать ещё одно логическое предположение о том, что происходит с мозгом при приближении к 30 годам, после 30 и далее. Возможно ли, что мозг продолжает меняться и обрезать синапсы в течение многих лет? Коллега Гидда Филип Шоу (Philip Shaw) считает, что «Исходя из кривых роста, которые у нас имеются, действительно создаётся впечатление, что наиболее существенные структурные изменения в большей чести серого вещества, где происходит удаление синапсов, завершаются к 25 годам». Что касается белого вещества, где продолжает формироваться изоляционная ткань, которая помогает импульсам проходить быстрее, «Действительно, похоже, что кривые продолжают подниматься, указывая на дальнейший рост» после 25 лет, пишет он, хотя и более медленными темпами, чем раньше.

Конечно, это не новости, мы всегда знали, что мозг молодых постоянно работает — даже когда у нас не было сложных томографов, чтобы составить точную диаграмму. Почему же тогда только сейчас молодой мозг стал объяснением кажущейся «незавершённости» людей в возрасте от 20 лет? Пожалуй, можно найти аналогию с иерархией потребностей, теорией, которую в 40-х годах выдвинул Абрахам Маслоу (Abraham Maslow). Согласно его теории, люди ставят перед собой более высокие цели только после удовлетворения основных потребностей в еде, крыше над головой и сексе. Что, если у мозга есть собственная иерархия потребностей? Когда люди вынуждены рано принимать обязанности взрослых, может быть, они просто делают то, что нужно делать, независимо от того, готов их мозг или нет. Может быть, только теперь, когда у молодых людей появилась возможность отсрочить взрослые обязательства, не боясь общественного порицания, социальное созревание может, наконец, проходить параллельно созреванию мозга.

Культурные ожидания также могут укрепить эту задержку. Молодые люди в возрасте от 20 лет и их родители во многом одинаково приняли «изменение графика взрослой жизни». Современная молодёжь не планирует вступать в брак раньше 25, заводить семью раньше 30, да и карьеру начинает намного позже своих родителей. Такие решения они принимают о своей будущей жизни, что отражает более широкий временной горизонт. Многие из них не готовы взять на себя атрибуты взрослой жизни раньше, даже если будет такая возможность. Они ещё не решились.

Родители тоже не ожидают, что их дети сразу же повзрослеют — а, может быть, им этого даже и не хочется. Не исключено, что родители сами сожалеют о том, что рано ввязались в брак или карьеру, и надеются, что их дети примут более продуманные решения. Или же они просто для подстраховки не желают терять опекунской связи с детьми, когда те покидают родительский дом. Есть и «родители-вертолётчики» (термин, описывающий родителей, которые чрезмерно «трясутся» над своими детьми, «зависая» над ними и пикируя по первому требованию, чтобы вмешаться и решить возникшие трудности) — они ещё долго продолжают «нянчить» своих детей, когда те уже давно должны решать свои проблемы самостоятельно. В некотором роде, они тоже, отчасти, виноваты в том, что их взрослые дети застревают в неопределённости между юностью и зрелостью. Иной раз трудно понять, где заканчивается нежелание ребёнка взрослеть и начинается нежелание родителей его отпускать.

Объявить о существовании нового этапа жизни — это очень большое событие в возрастной психологии и Арне посвятил 10 лет своей жизни сбору доказательной базы. Вскоре после появления статьи в «Американском психологе» в 2000 г. он и Дженнифер Линн Тэннер (Jennifer Lynn Tanner), возрастной психолог университета Рутгерса, созвали первую конференцию общества, позже названного ими «Обществом по изучению ранней взрослости». Конференция состоялась в 2003 г. в Гарварде с участием 75 человек. С тех пор состоялось ещё три конференции. На прошлогодней конференции в Атланте собралось уже 270 участников. В 2004 г. Арне опубликовал книгу «Ранняя взрослость: извилистая дорога от поздней юности через двадцатилетие», которая до сих пор издаётся и неплохо раскупается. В 2006 г. они вместе с Тэннер выпустили новый отредактированный том: «Ранняя взрослость в Америке: взросление в 21 веке», рассчитанный на профессионалов, университетских преподавателей и исследователей. Учебник Арне для ВУЗов «Юность и ранняя взрослость: культурный подход» издаётся с 2000 г. и уже выдержал 4 издания. В следующем году он надеется выпустить ещё одну книгу — на этот раз для родителей двадцатилетних.

Если все эти рассуждения по поводу ранней взрослости кажутся вам смутно знакомыми… так и должно быть. Сорок лет назад в журнале «Американский учёный» появилась статья, объявившая о существовании «нового этапа жизни» между юностью и совершеннолетием. Это было в 1970, когда старейшим представителям «беби-бума» — родителям сегодняшних двадцатилетних, было 24. Современная молодёжь «как будто не может «угомониться», — писал психолог Йельского университета Кеннет Кенистон (Kenneth Keniston). Он назвал этот новый период «молодостью».

Описание «молодости» Кенистона предвещает описание «ранней молодости» Арне поколение спустя. В конце 60-х Кенистон писал о «растущем меньшинстве пост-подростков, которые пока не ответили на вопросы, когда-то определявшие взрослость: вопросы отношений в современном обществе, вопросы призвания, вопросы социальной роли и образа жизни». Если раньше такая бесцельность наблюдалась лишь у «необычайно творческих или необычайно неуравновешенных», писал он, то сейчас она становится всё более распространённой и обычной среди детей беби-бума 1970 г. Среди наиболее выдающихся характеристик «молодости» Кенистон отмечал «всепроникающее двойственное отношение к собственной личности и обществу», «ощущение абсолютной свободы и жизни в мире чистых возможностей» и «огромное значение, придаваемое переменам, преобразованиям и движению» — все те характеристики, которые Арне теперь приписывает «ранней взрослости».

Арне с готовностью признаёт свой долг перед Кенистоном и упоминает его практически во всех своих трудах о ранней взрослости. Но он считает, что 60-е были уникальным временем, когда молодые люди были чрезвычайно мятежны и отчуждены, чего не случалось ни прежде, ни после. Взгляды Кенистона так и не стали популярными, продолжает Арне, потому что «молодость» — не очень хорошее название для этого периода. Оно «неоднозначно и запутанно», и совсем не такое броское, как его «ранняя взрослость».

Но какова бы ни была причина исчезновения терминологии Кенистона, читать его старую статью и слышать в ней эхо того, что происходит с детьми сегодня — это настоящее откровение. Он описывал родителей современных молодых людей, когда они сами были молодыми, и, что удивительно, они не сильно отличаются от своих собственных детей. Статья Кенистона служит прекрасной демонстрацией вечного круговорота жизни, постоянного конфликта между поколениями и постепенного разрешения этого конфликта. Если представить всё это в виде рекурсии и предположить, что всегда должна быть группа 20-летних, которые не торопятся остепениться, так же как и всегда должна быть группа 50-летних, которых это беспокоит — то это обнадёживает.

Кенистон называл это молодостью, Арне называет это ранней взрослостью, но как бы это ни называлось, подобная задержка перехода наблюдается уже несколько лет. Однако полного расцвета она может достигать только при условии наличия у молодых людей иных, нетрадиционных средств к существованию — в таком случае задержка станет чем-то вроде предмета роскоши. Именно такое впечатление складывается при ознакомлении с примерами из практики, описанными Арне в его книгах, статьях, или при чтении сочинений из сборника «Манифест 20-летних» (20 Something Manifesto), выпущенного под редакцией лос-анджелесской писательницы Кристин Хасслер (Christine Hassler). «Становится как-то страшно», — пишет 25-летняя Дженнифер, «если подумать обо всех тех вещах, что я должна сделать, чтобы стать успешной: „Следуй за своей страстью, живи своей мечтой, рискуй, общайся с нужными людьми, найди наставников, неси финансовую ответственность, занимайся общественной деятельностью, работай, подумай насчёт поступления в аспирантуру, влюбись, поддерживай личное благополучие и психическое здоровье, хорошо питайся“. А когда можно просто жить и наслаждаться?». «В двадцать тебя пытаются заставить принять решения, которые станут фундаментом всей остальной жизни. Как будто, если ограничить выбор в будущем, то будет легче».

Хотя жалобы этих молодых людей искренни — это жалобы привилегированных. Джули, 23-летняя жительница Нью-Йорка и один из авторов «Манифеста 20-летних», видимо, это понимает. Всю жизнь её баловали, отправляли на уроки валторны и в летний лагерь, говорили, что ей всё можно. «Это палка о двух концах», — пишет она, «потому что, с одной стороны вся моя жизнь и бесконечные возможности — это просто дар, но с другой стороны, я до сих пор чувствую себя ребёнком. У меня такое ощущение, как будто моя работа ненастоящая, потому что я не там, где были мои родители в моём возрасте. По дороге домой, в туфлях, купленных моим отцом, мне по-прежнему кажется, что я ещё не выросла».

Несмотря на эти впечатления, Арне настаивает, что ранняя взрослость не ограничивается привилегированными молодыми людьми, и что она — не просто период сибаритства. В «Ранней взрослости» он старательно описывает примеры из жизни молодых мужчин и женщин из неблагополучных семей, которые пытаются изменить свою жизнь, воспользовавшись периодом сосредоточения и изучения собственной личности после 20 лет.

Одним из таких примеров служит история Николь, 25-летней афроамериканки, выросшей в муниципальном многоквартирном доме в Окленде, Калифорния. В возрасте 6 лет Николь, как самая старшая, была вынуждена взять хозяйство на себя после психического срыва матери. В восемь она подметала магазины и работала нянькой, чтобы помочь прокормить трёх других детей. «Я зарабатывала пару баксов и помогала своей матери и своей семье», — рассказывала она Арне. Ей удалось окончить среднюю школу, правда, с низкими оценками, и получить работу администратора в дерматологической клинике. Она переехала в свою квартиру, поступила на вечерний факультет местного «общинного» колледжа и начала совершенствоваться. «Мне нужен был опыт жизни вне дома своей матери, чтобы учиться», — отмечает она.

В книге Арне Николь представлена в качестве символа всех молодых людей из бедных семей, для которых «ранняя взрослость стала возможностью — может быть, последней — повернуть свою жизнь». Это как раз тот этап, на котором люди вроде Николь могут сбежать из жесткой или неблагоприятной семьи и, наконец, реализовать свои собственные мечты. Николь мечтает о многом — остался один курс до окончания колледжа, затем она намерена получить высшее образование, а затем — степень доктора психологии, но семью она не оставила. Она по-прежнему помогает матери, поэтому и работает на полную ставку, несмотря на то, что учёба пошла бы быстрее, если бы она работала неполный рабочий день. Неужели только такой мрачный пессимист вроде меня видит, как много препятствий будет на её пути к осуществлению мечты, и удивляется, насколько вольной должна быть её ранняя взрослость?

Конечно, пример Николь не является репрезентативным для общества в целом. Многие родители, — в том числе и те, кто на самом деле не может себе этого позволить, — продолжают помогать своим детям в финансовом отношении ещё долго после того, когда дети на это уже не рассчитывают. Два года назад Карен Фингермэн (Karen Fingerman), возрастной психолог из университета Пердью (Purdue University), провела опрос среди родителей взрослых детей, оказывали ли они значительную помощь своим сыновьям и дочерям. Под помощью подразумевались не только деньги или содействие при решении повседневных задач (практическая помощь), но также совет, дружеское общение и готовность выслушать. Восемьдесят шесть процентов заявили, что помогли советом в прошлом месяце; в 1988 г. так ответили менее половины опрошенных. Двое из трёх родителей оказали сыну или дочери практическую помощь в прошлом месяце; в 1988 г. так ответил один из трёх опрошенных.

Результаты опроса утешили Карен. По её словам, это указывает на то, что родители сохраняют связь с детьми, и она подозревает, что обе стороны извлекают из этого какую-то пользу. Опрос, в конце концов, касался не только раздачи денег, но также совета, поддержки и дружбы. Результаты другого исследования, проведённого Фингермэн, предполагают, что хорошее самочувствие родителей во многом зависит от того, насколько близки они со своими взрослыми детьми и как у них (детей) идут дела — объективное подтверждение поговорки «ты счастлив ровно настолько, насколько счастлив твой самый несчастный ребёнок». Однако, ожидание того, что молодые люди не смогут самостоятельно свести концы с концами, и брешь придётся закрывать их родителям, тяжёлым бременем ложится на плечи родителей, которые, возможно, и сами не уверены в гарантированности собственной работы, и при этом стараются ухаживать за своими престарелыми родителями или печалятся по поводу того, что их планы на пенсию становятся всё более и более несбыточной мечтой.

Кроме этого, зависимость от мамы с папой означает, что разрыв между богатыми и бедными у двадцатилетних становится ещё шире. Согласно данным, собранным Ассоциацией по изучению перехода во взрослую жизнь (исследовательским консорциум при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров), американские родители в среднем отдают 10% своего дохода своим детям в возрасте 18-21 года. Этот показатель в основном не зависит от общего дохода семьи, т.е. дети из семей более высокого класса, как правило, получают больше, чем дети из рабочих семей. В распоряжении богатых детей есть и другие, менее очевидные, преимущества. Поступая в колледжи высшей ступени или университеты, они получают место в охраняемом общежитии, обеспечиваются медицинским обслуживанием и зачисляются в ассоциации выпускников, что недоступно учащимся общинных колледжей. Кроме этого, они часто получают толчок в развитии карьеры, пользуясь связями своих родителей, которые помогают им устроиться на перспективную работу, либо, пользуясь самими родителями, в качестве финансового резерва, если хотят пройти интересную, но неоплачиваемую стажировку.

«Вы выбираете путь, а у путей есть инерция», — поясняет Дженнифер Линн Тэннер из Рутгерса. «В период ранней взрослости, если вы исследуете и выбираете определённый путь, который по-настоящему вам подходит, то события начинают развиваться подобно снежному кому: нужные обстоятельства, нужный партнёр, нужная работа, нужное местожительство. Чем меньше вы имеете сначала, тем меньше будет положительный эффект, накапливающийся со временем. Ваше ускорение будет другим».

Даже Арне признаёт, что период «ранней взрослости» бывает не у всех молодых людей. Это редкость в развивающихся странах, отмечает он, где людям приходится быстро взрослеть, а в промышленно развитых странах, зачастую, пропускается теми, кто рано вступает в брак, несовершеннолетними матерями, вынужденными взрослеть, и молодыми мужчинами и женщинами, которые сразу после школы устраиваются на любую доступную работу, не имея возможности попробовать себя в разных областях, чтобы найти самую подходящую. Более того, кажется, что этого периода не бывает у большей части человечества. Именно этот факт, что ранняя взрослость — не всеобщее явление, служит наиболее сильным аргументом против заявлений Арне о новом периоде развития. Если ранняя взрослость настолько важна, то почему её можно перескочить?

«Базовая идея классической теории этапов развития состоит в том, что все люди, я подчёркиваю — все, проходят через ряд качественно различных периодов в инвариантной и универсальной последовательности этапов, изменение порядка или пропуск которых невозможен», — пояснил Ричард Лернер (Richard Lerner), председатель отделения прикладных наук по изучению развития из университета Тафтса. Лернер — близкий друг Арне, они с женой, тоже психологом, живут в 20 милях от Вустера и часто обедают вместе.

«Я очень высокого мнения об Арне», — говорит Лернер. «Я считаю, что он умный и страстный человек, который делает великое дело — не только умный и продуктивный учёный, но один из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал в своей жизни».

Однако, как бы сильно он ни восхищался Арне, Лернер считает, что его друг игнорирует некоторые из основных принципов возрастной психологии. В соответствии с классической теорией этапов развития, говорит он, «ты должен развиваться так, как должен, и тогда, когда должен, а иначе никогда толком не разовьёшься».

Когда я спросил Арне, что происходит с теми, кто не проходит через раннюю взрослость, он сказал, что это не обязательно. Они могут столкнуться с задачами этого периода — изучение собственной личности, сосредоточение на себе, эксперименты в любви, работе и мировоззрении — позднее: может быть, во время кризиса среднего возраста, или не столкнуться вообще, ответил он. Частично это зависит от того, почему они пропустили раннюю взрослость в первую очередь, было ли это сделано в силу обстоятельств или по выбору.

Лернер не согласен с этими утверждениями. Чтобы считаться стадией развития, ранняя взрослость должна быть как всеобщей, так и обязательной. «Если вы не развили какой-то навык во время нужного периода, вы будете трудиться всю жизнь, чтобы развить его, в то время как нужно будет идти дальше», — говорит он. «При этом остальное ваше развитие претерпит неблагоприятные изменения». Именно эта случайность, с которой Арне отзывается о неоднородности ранней взрослости и её существовании в одной культуре, но отсутствии в другой, более того — даже у некоторых людей, но не их соседей или друзей, не позволяет многим учёным согласиться с его утверждениями о новом жизненном этапе.

Почему это важно? Потому что если задержка взросления является лишь временной аберрацией, обусловленной проходящими социальными нравами и экономическим мраком, временным препятствием, с которым приходиться бороться лишь сегодня, то можно только немного посочувствовать молодым людям, которые имели несчастье взрослеть в период рецессии. Но если это настоящий новый этап жизни, то мы должны начать переосмысливать определение нормального развития и создавать такие системы образования, здравоохранения и социальной поддержки, которые будут это учитывать.

Ассоциация по изучению перехода во взрослую жизнь выпускает отчеты о молодёжи с самого начала своего существования в 1999 г. и часто в конце рекомендует оказывать 20-летним дополнительную поддержку. Но какую именно? Учреждений, рассчитанных на обслуживание интересов этой возрастной группы, не существует; а социальные услуги, связанные с развитием, как правило, исчезают после подросткового возраста. Но вполне можно представить себе некоторые направления, которые могли бы учитывать беспокойство и мобильность, свойственные данному периоду, как утверждает Арне, и которые также могли бы сделать эксперименты ранней взрослости доступными для большего числа молодых людей. Как насчёт расширения программ, подобных City Year, в которых молодые люди из разных семей в возрасте от 17 до 24 лет в течение года выполняют функции наставников для детей из центральных районов города, получая стипендию, медицинскую страховку, уход за детьми, оплачиваемую сотовую связь и денежное пособие на образование в размере 5 350 долларов? Или федеральной программы, по которой для каждого новорожденного открывается спонсируемый правительством сберегательный счёт, который можно обналичить по достижении 21 года, чтобы на эти средства можно было прожить год, путешествуя, учась или занимаясь общественной работой — нечто вроде «детских облигаций», предложенных Хиллари Клинтон в ходе ей основной кампании 2008 г.?

Или попробовать реализовать что-то вроде разрешённой обществом «румспринги» — временной отсрочки от социальных обязанностей, которую предоставляют своим молодым людям амиши, члены консервативной секты меннонитов, позволяя им поэкспериментировать, прежде чем они остепенятся. Требуется лишь чуть-чуть изобретательности (плюс немного социального терпения и финансовых обязательств), чтобы придумать, как расширить существующие программы, столь прекрасно работающие для элиты, такие как «Стипендия Фулбрайта» или «Корпус мира», чтобы дать возможность временной работы и самоанализа более широкому кругу молодых людей.

Сто лет назад, когда подростков начали воспринимать не просто как ленивых бунтарей, но как людей, идущих по тяжёлому пути взросления, это принесло большую пользу. Только тогда общество признало уникальность образовательных, медицинских и социальных потребностей этой группы, и то, что вклад в эти области окупится в будущем. Двадцатилетние тоже трудятся, даже если кажется, что у них нет цели или они не исполняют свои обязанности, отмечает Арне. Это служит отражением нашего коллективного отношения к этому периоду — то, что мы уделяем так мало ресурсов, чтобы позволить им заработать и предоставить хоть какую-то уверенность.

Чтобы посмотреть, какие услуги можно предложить молодым людям, если ранняя взрослость станет новым признанным этапом жизни, поезжайте в лечебное учреждение Йеллоубрик (Yellowbrick) в городе Эванстон, штат Иллинойс. Это учреждение считается единственным психиатрическим лечебным учреждением для «ранних взрослых». «Перед молодыми людьми, перешедшими в период ранней взрослости, действительно встают уникальные задачи, на которых им нужно сосредотачиваться», — сказал Джесси Вайнер, главврач учреждения. Вайнер открыл Йеллоубрик в 2005, когда работал в составе группы психиатрической практики в Чикаго и заметил необходимость иного отношения к этой возрастной группе. Это тихий человек, похожий на бухгалтера и говорящий как пророк Эры Водолея, приправляя свою речь фразами вроде «поможем облечь их посредничество силой».

Под «посредничеством» подразумевается сложная концепция, когда родители выплачивают полную стоимость комплексной программы лечения с проживанием в Йеллоубрик, доходящую до 21 000 долл. в месяц, которая при этом не всегда покрыта страховкой. Сотрудники учреждения знают о парадоксе — они призывают ребёнка уйти от папочки и мамочки за их деньги. Они подходят к этому с концепцией так называемой связанной независимости, которая заключается в том, что нужно знать, когда быть самостоятельным, а когда принять помощь.

Пациенты поступают в Йеллоубрик с различными проблемами: наркомания, нарушение питания, депрессия, тревожность или более серьёзными психическими заболеваниями, такими как шизофрения или биполярное расстройство, которые, как правило, появляются в позднем подростковом возрасте или после 20 лет. Требование неизбежной независимости может усугубить существующие психические проблемы или создать новые у людей, которые до этого момента сумели выполнить все ожидаемые социальные роли: сына или дочери, друга или подруги, студента, партнёра, товарища, — но которые теряются, когда заканчивается обучение и ожидаемые роли исчезают. Именно это случилось с одним пациентом, который преуспевал в одном из ведущих колледжей Лиги плюща, пока не настал последний семестр обучения, когда он закончил свою курсовую работу и не мог заставить себя сдать её.

Философия Йеллоубрик такова, что с молодыми людьми не нужно нянчиться или спасать их, они сами должны преодолевать эти трудности. В четырёхэтажном многоквартирном доме, резиденции Йеллоубрик, владельцем которого является Вайнер, одновременного могут проживать до 16 пациентов. Они живут в больших, солнечных, роскошно обставленных квартирах, группами по три-четыре человека, а «под рукой» всегда находятся сотрудники учреждения, которые учат их делать покупки, готовить, убирать, панировать, принимать обязательства и не опаздывать.

Вайнер разрешил мне поприсутствовать на ежедневном «раунде», назначенном в тот день для С., молодой женщины, которая провела в Йеллоубрик уже три месяца. Раунд — это нечто, напоминающее самое изнурительное собеседование в мире: пациентка сидит, а перед ней — её врач-адвокат и около десятка сотрудников, сидящих на расставленных по комнате диванах и креслах и обстреливающих её вопросами. С., кажется, нервничает, но довольна собой и часто сверкает огромной белозубой улыбкой. Ей 22, высокая и тощая, одета в крошечные джинсовые шорты, футболку и жилетку. Она начала разваливаться на третьем курсе колледжа, страдая от беспробудного пьянства и анорексии. Пьянство продолжалось и в течение первых нескольких недель в Йеллоубрик. Из большинства психиатрических учреждений её бы выкинули после первого же рецидива, говорит Дэйл Монро-Кук (Dale Monroe-Cook), вице-президент по клиническим операциям. «Мы же наоборот — хотим, чтобы поведение развернулось, и чтобы мы присутствовали в этот критический момент, чтобы работать с этим поведением и помочь молодому человеку перейти во взрослую жизнь к большей независимости».

Персонал Йеллоубрик позволил С. столкнуться со своими бесами лицом к лицу и решить, как с ними бороться. После пяти рецидивов С. попросила сотрудников забрать её паспорт, чтобы она не могла купить алкоголь. В конце концов, она решила начать посещать собрания «Анонимных алкоголиков».

На своём раунде в июне С. смогла сообщить, что не пила уже 30 дней. Жена Джесси Вайнера, Лора Вайнер, штатный психолог, начала ей аплодировать, но больше никто не поддержал. «Мы стараемся быть очень осторожными», — объясняет С. Гэри Журавски (Gary Zurawski), социальный работник, специализирующийся на наркомании. «Мы не знаем, следует ли поздравлять вас слишком часто». Сотрудники хотят, чтобы у молодой женщины сохранилась мотивация улучшать свою жизнь ради собственного блага, а не ради чьей-то похвалы.

С. спокойно восприняла разговор об аплодисментах и сообщила персоналу ещё одну хорошую новость: через два дня она заканчивает колледж. По расписанию.

Двадцатилетние — это стволовые клетки человеческого развития, плюрипотентный момент, когда возможен любой из нескольких результатов. Решения и действия, предпринимаемые в это время, имеют долгосрочные последствия. Третий десяток жизни — это время, когда большинство людей получают почти всё своё формальное образование, встречают будущих супруг/супругов и друзей на всю жизнь и начинают карьеру, которой будут заниматься в течение многих лет. Это время, когда происходят приключения, эксперименты, путешествия и отношения, сопровождаемые такой дикой страстью, которой больше никогда не будет.

Означает ли это, что мы должны позволять двадцатилетним блуждать, или даже поощрять их блуждания, прежде чем они остепенятся? Этот вопрос мучает многих родителей. Преимущества задержки легко заметны. Времени для взрослой жизни и сопутствующих обязательств хватит, так что, может быть, если дети будут подольше выбирать своих спутников и свою карьеру, они сделают меньше ошибок и их жизнь будет счастливее? Но так же легко заметны и недостатки. По мере того, как к «ранним взрослым» подкрадывается пора остепениться, для остальных ситуация может принять неблагоприятный оборот. Родители помогают оплачивать счета, на которые не рассчитывали, а общественные институты ощущают нехватку молодых людей, которые бы способствовали их росту и развитию. Безусловно, рецессия всё усложняет, и даже если бы все двадцатилетние отказались от «отсрочки» от взрослости и стали бы действовать как взрослые, вряд ли всем хватило работы. Так что мы оказались в странном положении: разрешить молодым и дальше изучать и исследовать или прекратить их содержание и велеть найти хоть что-нибудь, чтобы заработать на кусок хлеба и начать собственную жизнь.

Арне предлагает выбрать нечто среднее. «Жизнь молодого американца сегодня — это интерес и неопределённость, широкие возможности и путаница, новые свободы и новые страхи», — пишет он в «Ранней взрослости». Во время передышки, которая предоставляется им от безостановочных, часто утомительных и удручающих обязанностей, «молодые люди на этапе ранней взрослости развивают навыки, необходимые им для повседневной жизни, стараются лучше понять, кто они и чего хотят, и приступить к созданию фундамента своей взрослой жизни». Если это действительно так, если более длинная дорога к взрослости действительно ведёт к более глубоким и правильным решениям, то и правда стоит подождать, чтобы увидеть проницательное, чуткое, вдумчивое, содержательное, отлаженное и самореализованное поколение взрослых, каким видит его Арне.

Заблуждение: вы скептически относитесь к неопределённостям.

Факт: вы склонны верить в правдивость туманных утверждений и предсказаний, особенно если они имеют положительную окраску и адресованы лично вам.

Основываясь на информации, что я собрал из комментариев, писем и прочих материалов в этом блоге, я составил достаточно точный портрет своего читателя.

Вот, что я узнал:

Вы нуждаетесь в том, чтобы нравиться другим людям, чтобы они вами восхищались, но в тоже время стремитесь быть самокритичным.

Несмотря на наличие некоторых слабостей характера, в основном, вы способны их компенсировать.

У вас есть немало неиспользованных способностей, которым вы не нашли применения. Со стороны вы выглядите дисциплинированным и сдержанным, но внутри часто ощущаете тревогу и неуверенность.

Иногда вы испытываете серьёзные сомнения по поводу правильности принятого решения или совершённого поступка.

Вы предпочитаете определённые перемены и разнообразие и не любите, когда вас стесняют ограничениями и запретами. Также вы гордитесь собой, как независимым мыслителем, и не принимаете утверждения других людей без удовлетворительных доказательств. Со временем вы решили, что быть чересчур откровенным с другими — не очень мудро.

Иногда вы ведёте себя как экстраверт: общительно и дружелюбно, а иногда — как интроверт: осторожно и скрытно.

Некоторые из ваших стремлений довольно нереалистичны.

Похоже на правду? Описывает ваш характер? Так и должно быть, потому что это описывает всех.

Все эти формулировки взяты из эксперимента Бертрама Форера (Bertram Forer), проведённого в 1948 г. Он раздал студентам анкеты для характеристики личности и сообщил, что каждая анкета будет анализироваться индивидуально, но затем выдал им одинаковые результаты.

Он попросил студентов просмотреть результаты анализа и оценить их точность. В среднем они оценили фальшивые результаты как обладающие 85-процентной точностью, как будто они действительно представляли собой индивидуально подготовленную личностную характеристику.

Текст, приведённый выше, на самом деле является смесью из различных гороскопов, которые Форер собрал специально для эксперимента.

Склонность верить привлекательным утверждениям, рассчитанным на то, чтобы понравиться практически всем, называется эффектом Форера, и психологи часто указывают на это явление, объясняя, почему люди «ведутся» на различные псевдонауки вроде биоритмов, иридодиагностики и френологии, а также мистицизм вроде астрологии, нумерологии и карт Таро.

Эффект Форера в свою очередь является частью более обширного явления, которое психологи называют субъективным подтверждением, и которое, по сути, означает, что вы намного более восприимчивы к разного рода утверждениям, когда речь идёт о вас.

Так как вы постоянно находитесь у себя в голове, то мысли о том, что это значит — быть вами, занимают приличное ментальное пространство.

С некоторыми культурными различиями, большинство страстно желает быть индивидуальной, уникальной и особенной личностью, чьи чаяния, мечты, страхи и сомнения абсолютно не похожи на других.

По возможности, вы стараетесь персонализировать всё подряд: номер машины, рингтон, картинку на рабочем столе, стены в ванной комнате.

Всё, что вас окружает, может кое-что рассказать о вашей личности. Вы серьёзно подходите к вопросу создания несравненного себя путём потребления или созидания.

Тем не менее, где-то между природой и воспитанием, все мы похожи гораздо больше, чем вы думаете. Генетически вы и ваши друзья практически идентичны. Гены создают мозг, который генерирует разум, из которого исходят ваши мысли. Таким образом, генетически, ваша умственная жизнь так же похожа на жизни других, как и ступни в ваших ботинках.

Культурно мы различаемся. Различные события в различных средах формируют нас. Но, тем не менее, глубоко внутри, мы — одинаковы, и если кто-то этого не понимает, то этим можно воспользоваться.

Мы не хотим слышать о себе плохое. Если кто-то скажет, что «Вы очень честный человек, но требуется время, чтобы люди по-настоящему вас узнали», то вы наверняка согласитесь, потому что в этом утверждении нет никакой отрицательной окраски. Но разверните его и скажите обратное: «Вы лжец и люди читают вас, как открытую книгу», и это прозвучит ужасно. Никто не хочет услышать такое, ведь это описывает человека, как недалёкого и злого.— Пол Майкл (Paul Michael), рекламный гуру.

Если утверждение неоднозначно и вам кажется, что оно относится непосредственно к вам, вы отбросите неоднозначность, отыскав, как приладить эту информацию к особенностям своего характера. Вы вспомните время, проведённое в мыслях о себе и поисках качеств, которые отличают вас от других, и примените ту же логику.

Вот отрывок из реального гороскопа с horoscopes.com: «В какой-то момент дня у вас может появиться ощущение, что вы не достаточно стараетесь, чтобы поддерживать движение вперёд, и вас может охватить приступ паники. Это послужит хорошей мотивацией, но не нужно напрягаться сильнее, чем сейчас. Вам сопутствует удача и всё указывает на то, что она будет сопутствовать вам и дальше. Главное — не сбавляйте темп».

Теперь посмотрим ещё один гороскоп того же дня из другого источника и для другого знака: «Старайтесь сильно не давить на себя, если к концу дня начнёте уставать. У вас будет возможность подзарядить свои батареи перед началом нового дня. Вечером отдохните дома с хорошей книгой».

Сразу понятно, что гороскопы описывают такие вещи, которые испытывает каждый, но они выдёргивают из кучи одну, разворачивают её, и вы начинаете видеть детали и достоверность. Если вы верите, что живёте под знаком зодиака, и что движение планет может предопределить ваше будущее, неопределённость может стать вполне конкретной.

Именно надежда даёт силу субъективному подтверждению. Если вы хотите, чтобы экстрасенсы существовали, или чтобы священные камни предсказывали неизвестное, вы найдёте способ им поверить, даже когда они говорят что-то невразумительное.

Когда вы хотите во что-то верить, когда вам надо, чтобы что-то было правдой, вы будете искать признаки, будете соединять точки, как звёзды в созвездии. Будете придавать смысл сделанному наугад, преобразовывать хаос в систему, видеть судьбу в случае.

Мозг ненавидит беспорядок. Мы находим образы там, где их нет, видим лица в облаках и бесов в огне.

Люди, заявляющие, что обладают даром предсказания, эксплуатируют эти человеческие наклонности. Они знают, что могут воспользоваться субъективным подтверждением в первый момент и предвзятостью подтверждения впоследствии. Они рассчитывают, что вы увидите себя в зеркале с тысячью лиц, а потом будете видеть только вещи, подтверждающие это отражение.

Естественные человеческие наклонности — искать порядок в хаосе и верить в неопределённости — усиливаются, когда информация будто бы адресована лично вам, когда она носит личный характер.

В 90-х популярное телешоу «The Psychic Friends» (в котором зрители звонили медиумам и спрашивали у них совета) зарабатывало до 115 млн. долл. в год на субъективном подтверждении.

Я выходил перед ними в начале передачи и говорил: «Послушайте, сейчас я буду кое-что делать, но я не утверждаю, что обладаю некой особой силой, хотя и много в этом практиковался. Вам решать, как назвать то, что будет здесь происходить». И даже после этого заявления никто не ставил мои способности под сомнение. Меня всегда считали телепатом. После каждой передачи, а я был всего лишь подростком, женщины отводили меня в сторону и начинали рассказывать про свою личную жизнь, я при этом краснел, а они просили, чтобы я «погадал» им с глазу на глаз. Тогда я понял, что стоило мне узнать про них лишь один маленький факт, как они тут же приписывали мне всевозможные сверхспособности.— Рей Хаймен (Ray Hyman) в интервью с Майклом Шермером (Michael Shermer) в журнале «Скептик».

Психолог Рей Хаймен изучает искусство обмана почти всю жизнь. Прежде чем вступить в храм науки, он работал фокусником, а затем переключился на ментализм, обнаружив, что гаданием по руке можно заработать больше, чем карточными фокусами.

Больше всего в карьере Хаймена в качестве гадалки потрясает то, что, как многие хироманты, со временем он сам начал верить в свои сверхспособности. Люди, которые приходили к нему, уходили такими довольными и потрясёнными, что он начал думать, что, должно быть, действительно обладает особым даром.

Субъективное подтверждение поражает обе стороны.

Хаймен использовал метод, известный как «холодное гадание» — когда начинаешь с «широкоугольного объектива» общих неопределённостей и следишь за человеком в ожидании подсказок и намёков, которые позволят сузить объектив до такой степени, что результат покажется впечатляющим проникновением прямо в его душу. Этот метод работает благодаря тому, что люди, как правило, игнорируют небольшие промахи и концентрируют внимание на попаданиях.

Во время обучения в колледже другой менталист, Стэнли Джекс (Stanley Jaks), избавил Хаймена от иллюзий, посоветовав попробовать кое-что новенькое: говорить людям противоположное тому, о чём говорят ему их ладони.

Результат? Они были так же ошеломлены его способностями, если не больше.

Холодное гадание было мощной методикой, но, отбросив его, он по-прежнему изумлял.

Хаймен понял, что важно не что говорить, а как это преподнести. Всю работу делает тот, кому гадают, обманываясь и воспринимая общую информацию, как конкретную — точно как в эффекте Форера.

Медиумы и гадалки, говорящие с мертвыми и глядящие в потусторонний мир в поисках наличности, работают на субъективном подтверждении.

Помните, что ваша собственная способность обмануть себя гораздо сильнее способностей любого волшебника, и эти волшебники имеют множество обличий.

Вы — существо, движимое надеждой, жаждущее ответов. Пытаясь разобраться в окружающем мире, вы обращаете внимание лишь на те детали, которые подходят к вашей мозаике, игнорируя всё остальное, а в жизни так много деталей, которые не подходят.

Когда вам встретится гороскоп, прочтите предсказания для всех знаков. А когда кто-то заявит, что видит самую глубину вашего сердца, вспомните, что все наши сердца практически одинаковы.

Заблуждение: ваши убеждения — это результат многолетнего рационального и объективного анализа.

Факт: ваши убеждения — это результат многолетнего внимания к информации, подтверждающей ваши взгляды, и пренебрежения информацией, противоречащей вашей предвзятой точке зрения.

Доводилось ли вам участвовать в разговоре, в котором упоминался какой-нибудь старый фильм, вроде «Золотого ребёнка», или что-нибудь ещё более безвестное?

Вы посмеялись, вспомнили несколько фраз из фильма, поговорили о том, что могло стать с актёрами, которых вы больше никогда не видели, и забыли про это.

До тех пор, когда…

Переключая каналы как-то вечером, вдруг видите, что идёт «Золотой ребёнок». Странно.

На следующий день читаете статью в газете, а в ней, откуда ни возьмись, упоминается забытое кино 80-х и, чёрт побери, идут три абзаца о «Золотом ребёнке»!

Вечером того же дня в кинотеатре вы смотрите трейлер нового фильма с Эдди Мерфи, а потом на улице вам попадается рекламный щит с Чарли Мерфи, выступающим в городе, а потом друг присылает вам ссылку на пост со свежими фотографиями актрисы из «Золотого ребёнка».

Что происходит? Вселенная пытается вам что-то сказать?

Нет. Так работает предвзятость подтверждения.

С той вечеринки и разговора, в котором вы с друзьями по очереди повторяли «мне-э-мне-э-мне нужен нооож», вы много раз переключали каналы, прошли мимо массы рекламных щитов, пролистали десятки статей о знаменитостях и посмотрели несколько трейлеров, но просто проигнорировали всю эту другую информацию, не относящуюся к «Золотому ребёнку». Из всего хаоса, всех частиц информации вы замечали лишь то, что связано со свежими воспоминаниями.

Пару недель назад, когда Эдди Мерфи и его тибетское приключение всё еще были похоронены под горой поп-культуры на дне вашего черепа, вы бы не обратили никакого внимания на упоминания о них.

Ели вы подумываете о покупке новой машины, то вдруг станете замечать, что новые машины разъезжают повсюду. Если у вас только что закончились длительные отношения, то вам будет казаться, что все песни, которые вы слышите — о любви. Если у вас появился ребёнок, то вы начнёте везде замечать маленьких детей.

Предвзятость подтверждения — это фильтр, через который вы смотрите на мир, это выборочное мышление.

Вышеприведённые примеры являются своего рода пассивным видом этого явления. Настоящие проблемы начинаются тогда, когда предвзятость подтверждения искажает активный поиск фактов.

Политические обозреватели и различные «эксперты» создали целую индустрию, основанную на предвзятости подтверждения.

Раш Лимбо (Rush Limbaugh) и Кейт Ольберман (Keith Olbermann), Глен Бек (Glenn Beck) и Арианна Хаффингтон (Arianna Huffington), Рэйчел Мэддоу (Rachel Maddow) и Энн Катлер (Ann Coulter) — эти люди подпитывают убеждения других людей и отфильтровывают мир, чтобы он вписывался в существующее мировоззрение.

Если их фильтр похож на ваш, вы их любите, если нет — терпеть не можете. При этом неважно — говорят ли они правду, проверяют ли свои воззрения или тщательно исследуют свою тему. Вы смотрите их не для информации, а для подтверждения.

«Будьте осторожны. Люди любят слышать то, что им уже известно. Не забывайте об этом. Они не любят слышать новое. Нового они не ожидают. Им нравится знать, что, скажем, собака может укусить человека. Ведь именно так ведут себя собаки. Они не желают знать, что человек может укусить собаку, потому что в их мире этого не должно быть. Словом, люди полагают, что им нужны новости, но на самом деле жаждут „старостей“… Именно старостей, которые скажут им, что то, что, по их мнению, им уже известно — правда».— Терри Пратчетт (Terry Pratchett) устами своего персонажа лорда Ветинари в романе «Истина» из цикла «Плоский мир».

Посмотрите любой список желаний на Amazon.com и увидите, что люди редко ищут книги, которые оспаривают их понятия о том, как устроены или должны быть устроены вещи.

Во время президентских выборов 2008 г. в США Валдис Кребс (Valdis Krebs, основатель orgnet.com) проанализировал покупательские тренды на Амазоне.

Люди, которые уже и так поддерживали Обаму, были теми самыми людьми, которые покупали книги, изображающие его с положительной стороны. Те, кому Обама и так уже не нравился, были теми самыми, кто покупал книги, изображающие его с отрицательной стороны.

Как и в случае с политическими обозревателями — люди покупали книги не для информации, а для подтверждения.

Несколько лет Кребс изучал покупательские тренды на Амазоне и особенности группирования людей в социальных сетях и выяснил то, что предсказывает психологическое исследование предвзятости подтверждения: люди хотят, чтобы их мировоззрение было правильным, поэтому ищут информацию, подтверждающую их убеждения, и избегают информации и мнений, которые этим убеждениям противоречат.

После полувекового исследования предвзятость подтверждения была признана одним из самых серьёзных ментальных препятствий.

Журналисты, намеревающиеся рассказать определённую историю, не должны игнорировать противоречащие данные. Учёные, пытающиеся доказать какую-либо гипотезу, должны устраивать эксперименты так, чтобы в них оставалось достаточно места для альтернативного результата.

Без предвзятости подтверждения все теории заговора просто бы развалились. Мы действительно высадились на луне? Если вы будете искать подтверждения того, что это неправда, вы их найдёте.

«Если попытаться выделить один проблемный аспект человеческого мышления, заслуживающий особого внимания, то предвзятость подтверждения определённо войдёт в число возможных кандидатов. Про эту особенность много написано, и, по-видимому, она сильна и распространена настолько, что заставляет людей задуматься, может ли это искажение само по себе быть причиной определённой доли споров, стычек и недопонимания, случающихся между отдельными людьми, группами и странами».— Реймонд С. Никерсон (Raymond S. Nickerson)

В 1979 г. Марк Снайдер (Mark Snyder) и Нэнси Кантор (Nancy Cantor) провели эксперимент в университете штата Миннесота, участникам которого предлагалось прочитать описание одной недели из жизни вымышленной женщины по имени Джейн. В течение этой недели Джейн совершала поступки, которые в некоторых ситуациях характеризовали её как экстраверта, а в некоторых — как интроверта.

Спустя несколько дней испытуемых снова собрали вместе.

Исследователи разделили участников на две группы и попросили помочь определить, подойдёт ли Джейн для выполнения опредёленной работы. Одну группу спросили, подойдёт ли она на должность библиотекаря, а другую — подойдёт ли она на должность риэлтора.

«Группа библиотекаря» запомнила её как интроверта, а «группа риэлтора» — как экстраверта. После, когда участников попросили оценить её кандидатуру для другой должности, они придерживались своего первоначального суждения, утверждая, что на эту работу она не подходит.

Из этого эксперимента можно сделать вывод, что даже в воспоминаниях люди становятся жертвой предвзятости подтверждения, запоминая вещи, подтверждающие их взгляды, и забывая то, что с ними не соотносится.

В результате эксперимента, проведённого в 2009 г. в штате Огайо, выяснилось, что испытуемые тратили на чтение статьи на 36% больше времени, если она совпадала с их мнением.

В ходе другого эксперимента, состоявшемся в том же штате и в том же году, испытуемым демонстрировали нарезку из пародийной телепередачи «Репортаж Кольбера» (The Colbert Report), при этом участники, считавшие себя политически консервативными, неизменно утверждали, что «Кольбер лишь делает вид, что шутит, а на самом деле говорит абсолютно серьёзно».

«Благодаря Гуглу, мы можем моментально найти информацию в поддержку любой самой безумной идеи, которую только можно вообразить. А если первая попытка не даст желаемого результата, мы не станем пересматривать своё мнение, а просто перефразируем запрос и попробуем ещё раз».— Джастин Оуингс (Justin Owings)

Существует популярный метод наглядной демонстрации предвзятости подтверждения при обучении, представленный П.К. Уэйсоном (P.C. Wason) в 1960 г., который заключается в том, что аудитории демонстрируются следующий ряд чисел: 2, 4, 6.

Затем преподаватель предлагает студентам угадать правило, по которому выбраны эти числа, и предложить свои три числа, при этом он будет говорить «да» или «нет», в зависимости от того, соответствует ли предложенный ряд правилу или нет. Когда студент считает, что разгадал правило, он должен записать его и отдать преподавателю.

Как правило, студенты предлагают цепочки типа «10, 12, 14» или «22, 24, 26», на что преподаватель говорит «да» и большинство сдаёт неправильный ответ.

Чтобы разгадать правило, студенты должны предложить наборы чисел вроде «2, 2, 2» или «9, 8,7» — на них преподаватель даст отрицательный ответ. Сделав достаточное количество попыток, оспаривающих ту версию, которая кажется правильной, студенты, наконец, разгадывают правило: три числа в восходящем порядке.

Данное упражнение демонстрирует склонность человека к тому, чтобы, выдвинув гипотезу, стараться доказать её правильность, а не наоборот. Получив удовлетворительный ответ, он прекращает поиски.

Мы ищем безопасную гавань для своей идеологии, друзей и коллег, придерживающихся того же мнения, что и мы, и СМИ, гарантирующие приятный нам результат.

Когда наши взгляды или убеждения настолько переплетаются с образом собственного «Я», что их невозможно отделить, не повредив основные представления о собственной личности, мы начинаем избегать ситуаций, которые могут этим убеждениям навредить.

«Однажды приняв какое-либо убеждение (как признанное правильным, либо как само собой разумеющееся), человеческий разум начинает притягивать всё, чтобы укрепить и подтвердить его».— Френсис Бэкон (Francis Bacon)

Со временем, ни разу не попытавшись найти противоположное, прочитав массу журналов и книг, и просмотрев множество телепередач, вы можете настолько увериться в своём мировоззрении, что никто не сможет вас переубедить.

Помните, что всегда найдутся желающие продать рекламодателям аудиторию, страждущую подтверждения. Спросите себя, не являетесь ли вы частью этой аудитории? Учёные приближаются к истине путём поиска противоположных доказательств. Пожалуй, этот метод следует применять и при формировании своих взглядов.

Как-то раз, поздно вечером, на небольшом кладбище в Алабаме, Вэнс Вандерс (Vance Vanders) повздорил с местным знахарем, который стал размахивать бутылкой с неприятно пахнущей жидкостью перед его лицом и заявил, что тот умрёт, и никто ему не поможет.

Вернувшись домой Вандерс слёг и его состояние начало ухудшаться. Через несколько недель, его, истощённого и умирающего, доставили в местную больницу, но врачи не нашли причину его симптомов и не смогли приостановить ухудшение его здоровья. Только тогда его жена рассказала одному из врачей, Дрейтону Доэрти (Drayton Doherty), о встрече с колдуном.

Доэрти крепко и надолго задумался. На следующее утро он созвал семью Вандерса у его постели и рассказал, что вчера вечером ему удалось заманить знахаря на то же кладбище, где он прижал его к дереву и не отпускал, пока тот не рассказал ему, как действует это проклятье. Шаман, рассказывал врач, втёр яйца ящерицы в живот Вандерса и они вылупились у него внутри. Одна рептилия сохранилась, и она выедает Вандерса изнутри.

Великая церемония

Доэрти позвал медсестру, которая, по предварительному сговору, заполнила шприц сильнодействующим рвотным средством. Он торжественно осмотрел шприц и ввёл его содержимое в руку Вандерса. Через несколько минут Вандерса начало неудержимо рвать. В разгар всего этого Доэрти незаметно достал «гвоздь программы» — припасённую заранее зелёную ящерицу. «Смотрите, что вышло из вашего Вэнса», — закричал он. «Проклятие вуду снято!».

Вандерс внимательно посмотрел на ящерицу, упал на постель и крепко заснул. На следующий день он проснулся бодрым и голодным. Он быстро восстановил силы и через неделю выписался.

Обстоятельства этого случая, произошедшего 80 лет назад, были подтверждены четырьмя профессиональными врачами. Пожалуй, наиболее примечательно в этой истории то, что Вандерс выжил. Существует множество документально подтверждённых случаев по всему миру, когда люди умирали после проклятия.

Без медицинских карт и результатов вскрытия нельзя точно утверждать, как они встретили свой конец. Но через все эти случаи красной нитью проходит факт наложения уважаемой фигурой проклятия на кого-либо путём произнесения заклинаний или указав на жертву костью. Вскоре после этого жертва умирала и, по-видимому, по естественным причинам.

Новое вуду

Может сложиться мнение, что подобные вещи происходят крайне редко и ограничиваются лишь отдалёнными племенами, но, по словам Клифтона Мэдора (Clifton Meador), доктора из медицинского колледжа университета Вандербильта в г. Нашвилл, штат Теннеси, изучающего случаи подобные случаю с Вандерсом, проклятие приняло новою форму.

Возьмём, например, Сэма Шумэна (Sam Shoeman), у которого в 70-х обнаружили рак печени конечной стадии, и сказали, что он протянет лишь несколько месяцев. Шумэн, как и следует, скончался в отведённое время, хотя вскрытие показало, что врач ошибся. Опухоль была крошечной и не распространялась. «Он умер не от рака, а от веры в то, что умирает от рака», — говорит Мэдор. «Если все обращаются с вами так, как будто вы умираете, то вы поверите этому. Всё ваше существование превратиться в ожидание смерти».

Он умер не от рака, а от веры в то, что умирает от рака

Подобные случаи могут послужить крайними примерами гораздо более распространенного явления. Во многих случаях, когда больные страдают серьезными побочными эффектами, это происходит лишь потому, что им сказали, что этого следует ожидать. Более того, люди, уверенные, что они подвергаются повышенной опасности какого-либо заболевания, имеют больше шансов заболеть этим, чем те, кто имеют такие же факторы риска, но считают, что опасность заболевания невелика. Похоже, что современные шаманы носят белые халаты и стетоскопы.

Эффект ноцебо

Идея о том, что можно заболеть от того, что веришь, что ты болен, кажется натянутой, но строгие испытания без сомнения показали, что противоположное верно: сила мысли может улучшить здоровье. Это хорошо известный эффект плацебо. Плацебо не делает чудес, но производит ощутимый физический результат.

У плацебо есть злой брат-близнец — эффект ноцебо, при котором таблетки-пустышки и негативные ожидания могут дать пагубный результат. Термин «ноцебо», что означает «Я причиню вред», появился в 60-х, и это явление было гораздо менее изучено, чем эффект плацебо. В конце концов, непросто получить этическое одобрение на исследования, направленные на ухудшение самочувствия людей.

Из того что мы знаем следует, что эффект ноцебо имеет широкое распространение. «Смерть вуду, если она существует, может представлять собой экстремальную форму явления ноцебо», — считает Роберт Хан (Robert Hahn), антрополог Центра по контролю и профилактике заболеваний США в Атланте, штат Джорджия, занимающийся изучением эффекта ноцебо.

Опасно для жизни

В ходе клинических испытаний около четверти пациентов контрольных групп — подвергшиеся инертному лечению — продемонстрировали негативные побочные эффекты. Тяжесть этих эффектов иногда соответствовала эффектам, связанным с настоящим лекарством. Ретроспективное исследование результатов 15 экспериментов с участием тысяч больных, которым прописывали либо бета-блокаторы, либо контрольное средство, показало сравнимые уровни побочных эффектов у обеих групп, включая усталость, подавленность и нарушение сексуальной функции. Равное количество участников пришлось вывести из эксперимента из-за этих эффектов.

Иногда такие эффекты могут представлять опасность для жизни (см. «Передозировка»). «Убеждения и ожидания являются не только сознательными, логическими явлениями, но они также имеют физические последствия», — говорит Хан.

Эффект ноцебо наблюдается также и в нормальной медицинской практике. Около 60 процентов больных, проходящих химиотерапию, начинают чувствовать ухудшение еще до начала лечения. «Это может случиться за несколько дней до лечения или на пути в больницу», — рассказывает Гай Монтгомери (Guy Montgomery), психолог-клиницист медицинского колледжа Маунт-Синай в Нью-Йорке. Бывает, что достаточно лишь мысли о лечении или голоса врача, чтобы пациенту стало плохо. Эта «предваряющая тошнота» может быть вызвана частично условным рефлексом — когда пациенты подсознательно связывают какой-то прошлый опыт с тошнотой, а частично — ожиданием.

Заразность

Опасность заключается еще и в том, что эффект ноцебо может быть заразным. На протяжении веков известны случаи, когда симптомы без определимой причины распространялись среди групп людей — явление, известное как массовое психогенное заболевание. Одна такая вспышка (см. «Зараза») послужила основой для исследования психологами Ирвином Киршем (Irving Kirsch) и Джулианой Мацони (Giuliana Mazzoni) из университета Хала в Великобритании.

Они попросили группу учащихся вдохнуть пробу обычного воздуха, причем участникам сообщили, что в ней содержится некий «подозрительный токсин», вызывающий головную боль, тошноту, кожный зуд и вялость. Половина участников также наблюдала, как все эти симптомы появились у девушки, вдохнувшей пробу. Учащиеся, вдохнувшие пробу, сообщали о симптомах чаще тех, кто не вдыхал. При этом симптомы были более ярко выраженными у лиц женского пола, особенно у тех, которые видели, как заболела другая девушка — искажение, также наблюдаемое и при массовых психогенных заболеваниях.

Исследование указывает на то, что если вы наблюдаете или слышите о возможных побочных эффектах, то существует вероятность, что они разовьются и у вас. Таким образом перед врачами возникает щекотливый вопрос: «С одной стороны, у людей есть право знать, чего ожидать, но зная это, повышается вероятность, что эти побочные эффекты действительно появятся», — говорит Мацони.

Уловка 22

Это значит, что врачам следует внимательно подбирать слова, чтобы сократить негативные ожидания, считает Монтгомери. «Всё дело в том, как сказать».

Гипноз тоже может помочь. «Гипноз меняет ожидания, снижая тревогу и напряжение, что, в свою очередь, улучшает последствия», — говорит Монтгомери. «Полагаю, гипноз можно применить для лечения широкого круга симптомов, когда некоторую роль играет ожидание».

Достаточно ли велик масштаб проблем, связанных с ноцебо, чтобы оправдать подобные профилактические меры? Нам неизвестно, потому что многие вопросы остаются без ответов. При каких обстоятельствах включается эффект ноцебо? И как долго длятся симптомы?

Похоже, что, как и в случае с плацебо, эффект ноцебо широко варьируется и может сильно зависеть от ситуации. Эффект плацебо в клинических условиях зачастую намного сильнее эффекта, вызываемого в лаборатории, говорит Пол Энк (Paul Enck), психолог университетской больницы в г. Тюбинген, Германия, что говорит о том, что проблема ноцебо может иметь глубокое влияние в реальном мире. По очевидным причинам лабораторные эксперименты вызывают лишь мягкие и временные симптомы ноцебо.

Реальные последствия

Также неясно, кто восприимчив. Личный оптимизм или пессимизм могут иметь какое-то значение, но постоянных личностных показателей нет. Массовому психогенному заболеванию подвержены оба пола, хотя женщины сообщают о наличии большего количества симптомов, чем мужчины. Энк продемонстрировал, что у мужчин ожидание влияет на развитие симптомов ноцебо больше, чем определенные условия. Для женщин справедливо обратное. «Женщины больше опираются на прошлый опыт, тогда как мужчины неохотно вводят прошлое в ситуацию», — говорит он.

Становится ясно то, что эти, по-видимому, психологические явления, имеют очень реальные последствия в мозге. При помощи снимков позитронно-эмиссионной томографии, позволяющей заглянуть внутрь мозга людей, подверженных плацебо или ноцебо, Джон-Кар Зубьета (Jon-Kar Zubieta) из Мичиганского университета, г. Анн-Арбор, продемонстрировал в прошлом году, что эффект ноцебо связан с дофаминовой и опиоидной активностью. Это объясняет, каким образом ноцебо усиливает боль. Плацебо, что неудивительно, дает противоположную реакцию.

Тем временем, Фабрицио Бенедетти (Fabrizio Benedetti) из Туринского университета в Италии обнаружил, что боль, вызываемую эффектом ноцебо, можно подавить с помощью препарата проглюмид, который блокирует рецепторы гормона под названием холецистокинин (ХЦК). Как правило, ожидание боли вызывает тревогу, которая активирует рецепторы ХЦК, усиливая боль.

Первопричина

Первопричиной эффекта ноцебо, однако, является не биохимия нервной системы, а вера. По мнению Хана, хирурги опасаются оперировать людей, считающих, что они умрут, потому что такие пациенты часто умирают. Простая вера человека в то, что он склонен к инфаркту, сама по себе уже является фактором риска. В ходе одного исследования выяснилось, что у женщин, уверенных в своей склонности к получению инфаркта, шансы умереть от коронарных болезней сердца почти в четыре раза выше, чем у других женщин с такими же факторами риска.

Несмотря на возрастающее количество доказательств того, что эффект ноцебо реально существует, в наш рациональный век трудно поверить, что вера убивает. В конце концов, многие бы просто рассмеялись, если бы какой-нибудь человек в странной одежде начал бы прыгать вокруг них, размахивая костью, и приговаривая, что они умрут. Но представьте, что бы вы почувствовали, если бы то же самое сказал вам элегантно одетый врач, стена кабинета которого увешана медицинскими дипломами, а компьютер забит снимками томографии и результатами анализов. Социальный и культурный фон имеет решающее значение, утверждает Энк.

По мнению Мэдора, ошибочный диагноз Шумана и последовавшая смерть имеют много общего со смертями, вызываемыми «колдовством». Влиятельный врач выносит смертный приговор, безоговорочно принимаемый жертвой и ее семьей, которые в дальнейшем начинают вести себя на основании полученной веры. Шуман, его семья и его врачи — все верили, что он умирает от рака. Это превратилось в самосбывающееся пророчество.

Никакой мистики

«Плохие новости провоцируют плохой психологический настрой. Я считаю, что можно убедить человека в том, что он умрет, и он умрет», — говорит Мэдор. «По-моему, здесь нет никакой мистики. Мы не желаем верить, что слова и символические действия могут вызвать смерть, потому что это бросает вызов нашей биомолекулярной модели мира».

Пожалуй, когда медикобиологическая основа смерти вуду будет детально раскрыта, это поможет нам легче принять ее реальность и то, что это может случиться с любым из нас.

Передозировка

Тяжело переживая расставание со своей девушкой, Дерек Адамс (Derek Adams) выпил все свои таблетки… а потом пожалел об этом. Боясь умереть, он попросил соседа отвезти его в больницу, где с ним случился обморок. Он дрожал, был бледным и вялым, кровяное давление упало, а дыхание участилось.

Тем не менее, результаты лабораторных анализов и токсикологических тестов ничего не показали. В следующие четыре часа Адамс получил 6 литров минерального слабительного, но его состояние не сильно улучшилось.

Затем прибыл врач, участвовавший в клинических испытаниях антидепрессанта, в которых Адамс тоже принимал участие около месяца назад. Первоначально его настроение улучшилось, но ссора с девушкой заставила его проглотить все оставшиеся 29 таблеток.

Этот врач сообщил, что Адамс был в контрольной группе. Таблетки, которыми он «передозировался», были безвредными. Услышав это, Адамс удивился и прослезился от облегчения. Уже через пятнадцать минут к нему вернулась ясность сознания, кровяное давление и пульс пришли в норму.

Зараза

В ноябре 1998 года учитель средней школы штата Теннеси заметил какой-то «бензиновый» запах и начал жаловаться на головную боль, тошноту, одышку и головокружение. Школа была эвакуирована и в течение следующей недели более 100 сотрудников и учеников обратились в местный пункт скорой помощи с аналогичными жалобами.

Комплексный анализ не обнаружил никакого медицинского объяснения. Анкетирование, проведенное месяц спустя, показало, что пациенты, обратившиеся с симптомами, были в основном женского пола, и они либо знали, либо видели заболевшую одноклассницу. Это был эффект ноцебо в крупном масштабе, считает психолог Ирвин Кирш (Irving Kirsch) из университета Хала в Великобритании. «Насколько мы смогли оценить ситуацию, никакого ядовитого вещества в окружающей среде не было, но люди начали чувствовать себя плохо».

Кирш полагает, что при виде заболевшего одноклассника, у других детей сформировались ожидания на основе симптомов, запуская механизм массового психогенного заболевания. Подобные вспышки случаются во всем мире. В 1998 году в Иордании у 800 детей проявились побочные эффекты после вакцинации, а 122 ребенка были доставлены в больницу, однако в самой вакцине не было обнаружено ничего, что могло бы стать причиной такого массового заболевания.

Маниакальное стремление к счастью последних лет не дало вам ничего кроме тревоги и печали? Мы откроем вам самый верный путь к обретению хорошего самочувствия.

Добро пожаловать в безумие, кульминацию которого можно наблюдать в ближайшей книжной лавке: в прошлом году на тему счастья было выпущено 4000 книг, а в 2000 году всего лишь 50. Позитивная психология — самый популярный курс в Гарвардском университете и подобные курсы предлагают, как минимум, еще 100 университетов. Появляется огромное количество мастерских счастья для выпускников ВУЗов и каждый день открываются новые частные кабинеты инструкторов по персональному росту (так называемых «тренеров жизни»), сулящих блаженство своим потенциальным клиентам.

В конце 90-х психолог Пенсильванского университета Мартин Селигман (Martin Seligman) настойчиво рекомендовал своим коллегам тщательно исследовать оптимальные настроения, с таким же усердием, с которым они так долго исследовали патологии: мы никогда не разберемся в устройстве человека, если не будем знать о его психическом благополучии столько же, сколько мы знаем о психических расстройствах. Новое поколение психологов создает заслуживающую уважения исследовательскую базу положительных черт характера и способов достижения счастья. В то же самое время исследования в области неврологии дают новые ответы на вопрос, что делает нас счастливыми, и даже показывают, как это выглядит в мозге. Чтобы не отставать, «экономисты поведения» занялись исследованием, опровергающим классическое утверждение о том, что люди всегда принимают рациональные решения, которые улучшают их самочувствие. Выяснилось, что мы очень плохо предсказываем, что может сделать нас счастливыми.

Множество академических нитей сплелись вместе, порождая массу новых идей по поводу солнечной стороны жизни, но этого мало. К отряду счастливых примкнули эксперты-самозванцы. Целое море, хотя и неглубокое, желтолицых смайлов, гуру в области «помоги себе сам» и поставщиков кухонной мудрости — они раскопали карьер науки и добыли уйму фальшивого золота, а затем атаковали рынок обещаниями уничтожить волнение, стрессы, тоску, уныние и даже апатию. Раз и навсегда! Все что для этого нужно — лишь немного благодарности. Или много.

Но не все так хорошо. Согласно некоторым показателям, как страна, мы стали печальнее и тревожнее именно в годы процветания движений за счастье; наверное, поэтому мы так охотно скупаем все их предложения. Возможно, студенты колледжей толпами записываются на курсы позитивной психологии именно потому, что 15 процентов из них считаются страдающими клинической депрессией.

Есть и те, кто видит в этой команде счастья беззаботный и даже удручающий блеск ничем не оправданного оптимизма. Неудивительно, что в противовес движению за счастье появилась противодействующая сила, возглавляемая тройкой академиков: Джером Уэйкфилд (Jerome Wakefield) из Нью-Йоркского университета и Алан Хорвиц (Allan Horwitz) из университета Ратджерса сочинили книгу «Утрата печали: как психиатрия превратила нормальную грусть в депрессивное расстройство», а Эрик Уилсон (Eric Wilson) из Уэйк-Форестского университета в защиту меланхолии написал «Против счастья». Они приходят к выводу, что наша озабоченность счастьем развивается в ущерб печали, важного чувства, которое мы пытаемся выкинуть из своего эмоционального репертуара.

Хорвиц сокрушается, что молодых людей, которые испытывают естественную подавленность после разрыва с партнером, заставляют лечиться, вместо того, чтобы справляться со своим горем. Уилсон раздражается тем, что наша одержимость счастьем походит на «трусливое игнорирование» меланхолических перспектив, благодаря которым создавались величайшие произведения искусства. «Счастливый человек», — пишет он, «это пустой человек».

Обе стороны — за и против счастья — соглашаются в одном: мы, американцы, чтобы подавить отрицательные чувства, охватывающие нас, предпочитаем искусственные «быстрые» лекарства, такие как экстравагантные покупки и жирная пища. Подобные меры, похоже, связаны с идеей о том, что право на постоянное счастье, так или иначе, принадлежит нам по рождению. И в самом деле, исследования показывают, что моментальные радости и удовольствия помогают нам успокоиться — на несколько минут. Но в долгосрочной перспективе они приводят нас в еще худшее состояние, делают нас физически нездоровыми и более несчастными, не имеющими реальных навыков выхода из накатанной колеи.

Счастье — это не постоянная улыбка. Это не уничтожение плохого настроения и не обмен Толстовских нюансов и двойственности по отношению к людям и ситуациям на радостные заявления, лишенные критического суждения. Несмотря на то, что истинные специалисты находятся по разные стороны баррикад и иногда вызывают друг друга на поединок, за последнее десятилетие совместными усилиями им удалось собрать кое-какие детали головоломки счастья.

Что такое счастье? Согласно самому приемлемому определению (с которым согласны неврологи, психиатры, экономисты поведения, специалисты в области позитивной психологии и буддистские монахи), счастье больше соответствует удовлетворенности или довольству, чем термину «счастливый» в его абсолютном ликующем смысле. В этом определении есть глубина и рассудительность. Оно подразумевает осмысленную жизнь, в которой целесообразно используются ваши таланты и время — жизнь с целью.

Это ощущение усиливается, когда вы ощущаете себя частью общества. Когда вы с достоинством боритесь с неприятностями и трудностями. Оно включает в себя желание учиться и расти, что иногда может быть связано с некоторыми неудобствами. Оно требует действия в жизни, а не пассивного принятия всего происходящего. Это не радость, не временное возбуждение или даже удовольствие, не внезапный фонтан чувств, но постоянный и устойчивый поток этих ощущений, обмывающий тех, кто хватается за каждый день.

Мы существенно продвинулись в понимании счастья и способов его достижения. Вот наиболее заметные идеи, возникающие из исследований.

Счастливыми рождаются

Некоторые везунчики рождаются с более ярким мировоззрением, чем другие. Они просто видят красоту и возможности там, где другие хнычут о недостатках и опасностях. Однако и обладатели более зловещего мировоззрения могут его изменить, по крайней мере, до определенной степени. Они могут научиться если не полностью уничтожать свои пугающие мысли и отрицательные суждения: «Она думает, что я идиот», «Меня уволят», «Я никогда не стану хорошей матерью», то хотя бы внутренне с ними бороться. Внутренний положительный диалог является признаком умственного здоровья.

Получение желаемого не дает длительного удовлетворения

Вы думаете, что счастье бы настало, если бы вы выиграли в лотерею, или оно навсегда бы ушло, если бы ваш дом разрушило наводнение. Однако человеческие существа на редкость легко приспосабливаются. Через определенный срок привыкания, мы вновь возвращаемся к предыдущему уровню счастья, невзирая на любые происшествия. (Есть несколько научно доказанных исключений, особенно, если дело касается неожиданной потери работы или разрыва с супругом/супругой. Оба случая, как правило, перманентно сбивают людей на лестнице счастья на ступеньку пониже.)

Наша приспособляемость работает в двух направлениях. Благодаря этому, объясняет Соня Любомирски (Sonja Lyubomirsky), профессор психологии Калифорнийского университета, мы быстро привыкаем ко многим достижениям, к которым стремимся в жизни, таким как хорошая работа или брак. Вскоре после достижения определенной вехи, мы начинаем чувствовать, что чего-то не хватает. Мы жаждем очередного мирского обладания или ищем общественного продвижения. Но такой подход приковывает нас к «гедонической бегущей дорожке», когда счастье вот-вот будет достигнуто, стоит лишь купить новую игрушку или сделать этот последний шажок. Полностью сойти с этой дорожки возможно, говорит Любомирски, если сконцентрироваться на динамической, непредсказуемой, поглощающей внимание деятельности, которая будет не так скучна, как приобретение блестящих безделушек.

Боль — составная часть счастья

Счастье не является наградой за избавление от боли. Оно требует, чтобы вы смотрели в лицо своим отрицательным чувствам, не позволяя им завладеть собой. Расс Харрис (Russ Harris), врач и советник, а также автор книги «Ловушка счастья», называет популярные концепции счастья опасными, потому что они настраивают людей на «борьбу с реальностью». Они не осознают, что реальная жизнь полна разочарований, лишений и неудобств. «Если вы хотите вести наполненную смыслом богатую жизнь», — говорит Харрис, «то приготовьтесь к тому, чтобы испытать весь спектр эмоций».

Смысл не в том, чтобы ограничивать палитру чувств. В конце концов, отрицательные состояния подсказывают нам то, что ценно для нас и то, что нужно изменить: печаль по любимым доказывает, насколько мы ценим наши отношения. Разочарование от нескольких мест работы подряд указывает на то, что вы выбрали не ту карьеру. Счастье было бы бессмысленным, если бы не было печали: без контраста тьмы не было бы света.

Ясность ума приносит счастье

Ясность ума, состояние расслабленного осознания настоящего момента, отмеченное скорее открытостью и заинтересованностью по отношению к чувствам, чем осуждением их, представляет собой мощный инструмент, который позволяет испытывать счастье, если пользоваться им регулярно. «Если вы сосредоточите ясный ум на отрицательных чувствах, то они потеряют свою силу. Пусть они будут, не пытайтесь бороться с ними и увидите, что со временем тревога и подавленность начнут спадать», — говорит Харрис. Не изгоняйте отрицательные чувства, но и не позволяйте им мешать вам действовать продуктивно.

Счастье заключается в погоне

Движение к цели, если эта цель не счастье, делает нас счастливыми. Конечно, всегда есть место безделью и чтению дрянных романов, но легкие удовольствия никогда не зажгут нас так, как овладение новым навыком или создание чего-либо с нуля.

Наибольшее удовольствие нам приносит не пересечение финишной черты, а предвкушение достижения своей цели. Нейробиолог из университета штата Висконсин Ричард Дэвидсон (Richard Davidson) обнаружил, что упорное движение к цели и достижение определенного этапа, когда уже можно ожидать, что цель будет вот-вот реализована, не только активирует положительные чувства, но и подавляет негативные эмоции, такие как страх и депрессия.

Да, счастье можно купить за деньги — по крайней мере, определенную степень счастья за определенное количество денег

Деньги могут сделать вас счастливыми, но лишь в том отношении, чтобы позволить вам комфортно жить. Во всем остальном они никак не улучшат ваше самочувствие. Однако, щедрость приносит настоящую радость, так что неожиданное богатство могло бы гарантировать счастье, если бы вы решили все раздать.

Счастье относительно

Наше положение по сравнению с другими людьми — навязчивая мысль, известная как тревога за свой статус — влияет на наше счастье. Некоторые одержимы статусом больше, чем другие, но все мы прислушиваемся к тому, какого наше положение по сравнению с теми, кто нас окружает. Чтобы волнения по поводу статуса не терзали душу, внимательно выбирайте свой круг общения. Владея самым маленьким особняком в богатом сообществе, вы можете чувствовать себя хуже, чем, если приобретете самый большой коттедж в менее богатом окружении.

Выбор делает нас несчастными

Мы постоянно принимаем решения, варьирующиеся от того, что съесть вечером на ужин, и до того, на ком жениться, не говоря уже о всех разновидностях мороженого. Многие свои решения мы основываем на том, улучшит ли, на наш взгляд, определенное предпочтение наше благополучие или нет. Интуитивно нам кажется, что чем больше вариантов мы имеем, тем, в конечном счете, лучше нам будет. Но мир безграничных возможностей скорее лишает нас свободы, чем дает счастье. То, что Барри Шварц, психолог Суортморского колледжа, называет «парадоксом выбора»: наличие многих возможностей утомляет, и мы остаемся не очень довольными своим окончательным выбором. Множество вариантов заставляет нас думать об упущенных возможностях.

Счастье — это другие люди

Специалист в области позитивной психологии Крис Петерсон (Chris Peterson), профессор Мичиганского университета, говорит, что наилучший совет, который он может дать со своей стороны — это поставить крепкие личные отношения на первое место. Хорошие отношения послужат щитом против разрушающего действия неизбежных жизненных разочарований и падений.

Выполняйте домашнее задание по счастью

Можно усилить положительные чувства, если регулярно использовать несколько проверенных методов. Любомирски предлагает выражать благодарность кому-либо в письме или еженедельном дневнике, раз в неделю визуализировать лучшие возможные для себя перспективы и регулярно совершать добрые поступки по отношению к другим, чтобы поднять настроение не только на данный момент, но и вообще. «Чтобы стать счастливее, нужно работать, но это, пожалуй, одна из приятнейших и веселых работ», — говорит она.

Счастье зависит от времени

Ощущение удовлетворения при выполнении повседневных дел может не быть связано с тем, насколько вы удовлетворены в общем. Время искажает восприятие счастья. Например, родители с теплотой вспоминают дошкольные годы своих детей. Тем не менее, Дэниел Канеман (Daniel Kahneman) из Принстонского университета обнаружил, что забота о детях стоит довольно низко в списке вещей, делающих людей счастливыми: ниже сна и просмотра телепередач. Но если оглянуться назад и оценить десять лет жизни, что покажется более счастливым временем — яркий период воспитания детей или ежедневный отдых на диване в перерывах между мыльными операми? Оцените свое благополучие как на макро-, так и на микро-уровне и получите наиболее точную картину своего собственного счастья.

Вы неправы насчет того, что сделает и что сделало вас счастливыми

Гарвардский психолог Дэниел Гилберт (Daniel Gilbert) выяснил глубинную правду о счастье: практически всегда вещи на самом деле являются не настолько плохими или хорошими, как мы ожидаем. Повышение по службе — неплохо, но это не станет круглосуточным карнавалом. Размолвка будет тяжелой, но поучительной и, может быть, даже побуждающей. Мы очень плохо предсказываем свои будущие ощущения, особенно если предсказания основываются на прошлом опыте. Прошлое существует лишь в нашей памяти, а наша память не очень надежное средство хранения информации, мы гораздо лучше помним начала и окончания, чем длинные «серединки», независимо от того, наполнены они событиями или нет. Так что ужасное начало отпуска введет вас в заблуждение и заставит думать о поисках лучшего места для отдыха в следующем году.

Гилберт предлагает отказаться от ментальных проекций. Лучший способ предсказать, понравится вам что-либо или нет, это посмотреть, понравилось ли это кому-то еще. Поэтому просто спросите своего друга, который ездил в Мексику, стоит ли проводить там отпуск.

Счастье — это борьба с трудностями по-своему

Не все могут постоянно улыбаться. Барбара Хельд (Barbara Held), профессор психологии из колледжа Боудена, например, осуждает «тиранию позитивного отношения». «Некоторые не только не могут видеть светлую сторону вещей, но для них это даже может быть невыгодно», — настаивает она. «Когда вы заставляете людей справляться с трудностями тем способом, который им не подходит, это не только не даст желаемых результатов, но и заставит их почувствовать неудачу поверх уже имеющегося неважного самочувствия».

Подход к управлению эмоциями типа «один для всех» — это заблуждение, соглашается Джули Норем (Julie Norem), профессор психологии колледжа Уэллсли, автор книги «Положительная сила отрицательного мышления». В своем исследовании она показывает, что защитный пессимизм, которым обладают люди в состоянии патологического страха, может приспосабливаться ими для достижения своих целей, что в свою очередь делает их счастливыми. Например, архитектор, являющийся по натуре пессимистом, может не возлагать больших надежд на предстоящую презентацию, представить и проанализировать все возможные неблагоприятные последствия, что позволит ему лучше подготовиться и увеличить шансы на успех.

Счастье — это жизнь по своим ценностям

Если вы не живете в соответствии со своими ценностями, вы не будете счастливы, несмотря на все свои достижения. Тем не менее, некоторые люди даже не знают, каковы их ценности. Если вы принадлежите к их числу, у Харриса есть к вам один важный вопрос: «Представьте, что по волшебству все на планете стали одобрять ваши поступки и восхищаться вами. Что бы вы сделали со своей жизнью в этом случае?».

Если вы честно ответили на этот вопрос, то можете начинать путь к идеальному себе. Вы можете приклеивать бумажки с положительными утверждениями на зеркало или порезать книги с советами на мелкие кусочки и сделать из них папье-маше. Все это неважно, если вы ведете сознательную жизнь. Состояние счастья, на самом деле, совсем не состояние. Это непрекращающийся личный эксперимент.

Есть ли там кто-нибудь?
Картина Уильяма Блейка «Господь отвечает Иову из вихря».

В то время как ученые доказывают, что вера может успокаивать боль, выдающийся психолог Дороти Роу (Dorothy Rowe) изучает аргументы за и против религии.

Я не религиозна, но я размышляла о религии всю свою жизнь. Моя мать никогда не ходила в церковь, однако она настояла, чтобы я посещала церковь святого Андрея — холодное недружелюбное место, которое наполняли холодные недружелюбные люди. Дома отец вслух зачитывал нам отрывки из рассказов Роберта Ингерсолла (Robert Ingersoll), воинствующего атеиста 19 века.

Проза Ингерсолла не уступала в музыкальности и величественности Библии короля Якова. Мне нравился язык обеих книг. Я научилась использовать логику Ингерсолла, чтобы исследовать учения Библии. Я безгранично осуждала жестокость и тщеславие пресвитерианского Бога, а Иисус мне нравился: он представлялся мне добрым и любящим человеком, как мой отец.

Бог не сидел в окопах вместе с бывшими военнослужащими, с которыми я познакомилась в университете. Беседуя о религии, мы перечисляли ее различные жестокости и глупости, которые встречались на протяжении всей истории, точно так же, как через 40 лет начали делать Ричард Докинс (Richard Dawkins) и Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens).

Однако когда я начала работать в психиатрической больнице, я поняла, что недостаточно лишь критиковать религию. Нужно понять, почему она становится неотъемлемой частью жизни человека и не перестает быть ею, даже когда вера причиняет сильную боль и порождает чувство вины, а то и приводит к убийству: вплоть до геноцида.

Несмотря на то, что сами они этого не осознавали, моих подавленных и психопатических пациентов мучили те же вопросы, что на протяжении тысяч лет мучили богословов и философов: «Что случится со мной после смерти?», «Как мне быть добропорядочным человеком?», «Почему плохое случается с хорошими людьми?».

Зигфрид, подавленный психиатр-алкоголик, рассказал мне о своем дяде, который во время войны был летчиком. Он дарил Зигфриду ту любовь и заботу, которой не доставало его родителям. «А потом, как-то раз, его самолет снижался чуть быстрее, чем было нужно», — рассказывал он.

«До того времени, мне было 13, я имел достаточно смутное представление о Боге и каждое воскресенье пел в церковном хоре. Мое последнее обращение к Богу случилось как раз в тот вечер: я обзывал его самыми грязными словами, какие только знал. Я думал, что если он есть, то он г…». Я спросила, что он думает о Боге теперь. Он сказал: «Если он существует, то он г…».

Не найдя удовлетворительных ответов на вопрос о смысле своего существования, психопатические больные строили весьма характерные фантазии. Элла, красивая 16-летняя девушка, стала замкнутой и погрузилась в себя. Ее родителям потребовалось время, чтобы понять, что с ней что-то не так, потому что для них она была прекрасным послушным ребенком, которого они и хотели.

Мать Эллы рассказывала: «Я всегда слушалась своих родителей и полагаю, что мои дети должны слушаться меня». Боясь вызвать гнев родителей, Элла научилась ничего самопроизвольно не решать и не делать. Она сказала мне: «Я стала задумываться, не была ли я единственным по-настоящему живым человеком, единственным живущим человеком. Все остальные — лишь видения. Я поочередно проживаю жизни всех людей».

Я спросила, что она думает про все эти жизни. Она сказала: «Я никогда ничего про это не думаю… Моя жизнь не имеет никакой определенной цели. Мои родители не настоящие. Они просто ведут себя как настоящие люди. Мне кажется, что все, что я вижу — это Бог. Я часть Бога».

Всецело послушный ребенок бессилен. Видимо, лишь став единственным настоящим человеком, который является частью Бога, Элла могла ощутить силу.

Все это не интересовало психиатров и психологов, с которыми я работала. Психиатры интересовались лишь тем, что выискивали симптомы: «иррациональное чувство вины», как симптом депрессии, а галлюцинации и мании — как симптомы шизофрении.

Психологи полагали, что их пациенты хотели быть счастливыми, и не замечали, что для многих быть порядочным важнее, чем быть счастливым.

Смерть часто маячила в моих разговорах с больными. Я спрашивала: «Как вы считаете, смерть — это конец вашей личности или переход в другую жизнь?». После этого разговор переходил к обсуждению смысла жизни.

Все что мы знаем о смерти наверняка так это то, что живой человек вдруг становится необычайно неподвижным. Каждый из нас по-своему представляет то, что происходит после смерти, и в зависимости от этого определяется его смысл жизни. Если мы видим смерть, как конец своей личности, то смысл жизни заключается в том, чтобы жизнь приносила удовлетворение.

Существует бесконечное количество определений того, что значит «приносить удовлетворение», и именно то из них, которое мы выбираем, и определяет для нас смысл жизни.

Если мы видим смерть, как переход в другую жизнь, то мы должны решить, будет ли другая жизнь лучше, чем эта. Чтобы дать надежду, мы решаем, что другая жизнь будет лучше. Тут возникает вопрос справедливости. Все ли люди смогут перейти в эту лучшую жизнь или существуют некие критерии, которым необходимо соответствовать?

Чувство справедливости заставляет нас решить, что должны быть критерии, а коли так, то мы обрекаем себя на то, чтобы жить в этой жизни по условиям жизни следующей. Если критерии, которые вы установите, будут легко достижимыми, то вы ограничите страдания, причиняемые самому себе, но если вы, например, обладаете сознанием кальвиниста, то вы установите недостижимые критерии, и будете постоянно бранить себя за то, что не можете им соответствовать.

Для всех нас жизнь полна трудностей и неопределенностей и заканчивается смертью. Каждая религия утверждает, что преодолеет смерть, чтобы внести определенность и вознаградить нас за достойную жизнь. Наш страх смерти настолько велик, что многие позволяют надежде взять вверх над разумом.

Как-то Питер Стэнфорд (Peter Stanford) брал интервью у чемпиона по регби Шона Эдвардса (Shawn Edwards) и речь зашла о католической вере. Шон рассказала о смерти своего младшего брата по имени Билли Джо (Billy Joe). Это событие поставило перед семьей вопрос: «Почему плохое случается с хорошими людьми?».

Он сказал: «Моя мама очень близка к Богу, и я часто думаю, что чем ты ближе к Богу, тем дьявол играет с тобой более изощренные шутки. Эти шутки становятся все более и более суровыми в попытке отвернуть нас от Господа». Означает ли это, что если бы г-жа Эдвардс была менее добропорядочной женщиной, то ее сын не умер бы?

Ни одна из религий не принимает нас такими, какими мы себя знаем. Вместо этого нам говорят, что мы не подходим, не соответствуем, что мы беспомощны. Опасаясь, что это на самом деле так, и желая получить какую-то надежду, мы, подобно Элле, начинаем строить фантазии о своем превосходстве над другими, кто не разделяет наших взглядов.

На этом основании мы считаем, что имеем право насаждать свои взгляды неверующим и, если они сопротивляются, убивать их. Меня учили, что мы, пресвитериане, бесконечно превосходим католиков и всех остальных, а аборигены — вообще не люди.

Мне казалось, что человек по имени Иисус не одобрил ты таких взглядов, и это вывело меня на путь осознания того, что, не смотря на индивидуальные и культурные различия, по сути, все люди одинаковы.

Мы все хотим быть такими, какими мы себя знаем — самим собой, и мы хотим, чтобы другие люди это признавали и обращались с нами уважительно. Мы хотим жить без страха, наслаждаясь хорошими отношениями с другими людьми, и иметь твердое место в обществе. Никто не может быть лучше другого благодаря своей вере.

Когда нам удается быть самими собой без тщеславия или жалости к себе, мы ощущаем чудесную легкость и согласие со всем сущим. Некоторые описывают это религиозными терминами, некоторые — природными, но в любом случае, мы не ощущаем потребности в том, чтобы религия указывала нам во что верить.

Книга  Д. Роу «Во что мне верить?» выходит в следующем месяце в издательстве Routledge.

Для промывки мозгов не нужны никакие научно-фантастические штучки или гипнотическая хрень как в фильме «Манчжурский кандидат». Существует целая куча реальных и испытанных способов, с помощью которых можно обойти мыслящую часть вашего мозга и щелкнуть выключателем, расположенным глубоко внутри, на котором написано «ПОДЧИНЯТЬСЯ».

Некоторые из вас, наверное, подумали: «Да просто сделайте рекламу со старыми добрыми большими сиськами! Это кого хочешь убедит!».

Это, конечно же, так…

…но имеется целый арсенал способов манипулирования, которые будут намного круче, чем самые эффектные сиськи…

№ 6. Скандирование лозунгов

Все лидеры культов, сержанты-инструкторы по строевой подготовке, гуру по самосовершенствованию и политики знают, что если вы хотите заглушить все эти дурацкие сомнения в толпе, заставьте их скандировать повторяющуюся фразу или лозунг. Такие методы называют методами остановки мышления, потому что, плохо ли, хорошо ли, но они делают именно это.

Похоже на:

«Повторяйте за мной, ребята!»

«ЕЩЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА! ЕЩЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА! ЕЩЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА!»

«Раз, два, три, четыре, морская пехота всех круче в мире. Раз, два…»

Почему это работает:

Аналитическая часть вашего мозга и часть, которая отвечает за выполнение повторяющихся действий, работают в разных «комнатах». Но не надо быть экспертом, чтобы понять это. Вы и так знаете, что не сможете решить сложную логическую задачу, если я заставлю вас во время решения постоянно выкрикивать припев из песни группы Chumbawamba. Попробуйте сами.

Медитация работает точно так же. Заклинания и мантры, предназначенные для «успокоения разума» — тоже. Утомленным людям бывает полезно заглушить эти надоедливые голоса, но еще полезнее это бывает для того парня, который хочет заглушить аудиторию, наполненную надоедливыми внутренними голосами, которые намекают, что то, что он говорит, может быть абсолютным бредом.

Недавно было замечено:

На политических собраниях, обратите внимание, как они натренировали аудиторию заполнять паузы между аплодисментами скандированием («С-Ш-А! С-Ш-А! С-Ш-А!»), вместо того, чтобы, скажем, предаваться задумчивому молчанию и тщательно обдумывать то, что только что сказал оратор.

А тем, кто работал в Wal-Mart, знакома их «фирменная» речевка, с которой начинается каждая смена:

[youtube _KA9LqsHSfY]

А еще раньше они приносили в жертву козу, но организация по защите прав животных потребовала это прекратить.

№ 5. Подсовывание дерьма в ваше подсознание

Развитие новостных интернет-порталов породило совершенно новый коварный метод подсовывания чуши. Они (далее под словом «Они», с большой буквы «О», будут подразумеваться те, кто получает зарплату за манипулирование вашим мнением) поняли, что большинство не читает статьи целиком, а лишь просматривает заголовки. И этим можно воспользоваться, благодаря тому, как мозг хранит воспоминания.

Сайт Drudge Report за счет этого живет. Предположим, какой-нибудь анонимный источник сообщает новостному блогу, что сенатор Смит заправляет тайным борделем для геев в Новом Орлеане. На сайте появляется заголовок:

НОВЫЕ ВОПРОСЫ ПРО ТАЙНЫЙ БОРДЕЛЬ СМИТА ДЛЯ ГОЛУБЫХ

Или, возможно, в конце будет поставлен вопросительный знак:

СМИТ: ЖОПОМАСТЕР ТАЙНОГО БОРДЕЛЯ ДЛЯ ГОЛУБЫХ?

Неважно, что заголовок лишь содержит вопрос про бордель. Идея была посеяна и пару месяцев спустя, когда кто-то в разговоре возле автомата с водой упомянет сенатора Смита, вы скажете: «Это тот парень из борделя для голубых, да?».

Похоже на:

«КАК ОБАМА СВЯЗАН С ЛЕВЫМИ ЭКСТРЕМИСТАМИ?»

«TOYOTA PRIUS — РАСТОЧИТЕЛЬНЕЕ ХАММЕРА?»

«ОФИЦИАЛЬНЫЙ ИСТОЧНИК НАЗЫВАЕТ ПРИЧИНЫ РАЗРУШЕНИЯ ВСЕМИРНОГО ТОРГОВОГО ЦЕНТРА «НЕВЫЯСНЕННЫМИ»

Почему это работает:

Это называется «амнезией источника». Например, вам известно кто такая росомаха, но, вероятно, вы точно не помните, откуда вы это узнали. Хранилище мозга ограничено, поэтому он хранит лишь важные крупицы информации (что росомаха — это маленький свирепый зверь) и, как правило, избавляется от незначительного контекста, т.е. когда и где вы узнали об этом (возможно из фильма «Красный рассвет»).

В эпоху интернета и информационной перегрузки Они очень легко могут использовать этот механизм. Еще Они узнали, что частица информации — например грязный слух о неком политике — может подаваться с различными уточняющими деталями (вопросительный знак, отнесение к дерьмовому источнику, слово «неподтвержденный»), но зачастую мозг запоминает лишь сам слух и полностью забывает детали.

И вот еще что: такое происходит, даже если заголовок, который мы прочли, относится к тому, что слух ложный.

Это можно видеть ежедневно, в каждом цикле выборов. Весь смысл того, чтобы запустить сомнительный слух в прессу, заключается в том, чтобы заставить оппонента опровергнуть его. Зачем? Потому что Они знают, что опровержение работает так же хорошо, как и обвинение. Благодаря амнезии источника, для миллионов людей все три заголовка…

СМИТ ОПРОВЕРГАЕТ СЛУХИ О БОРДЕЛЕ ДЛЯ ГЕЕВ

СМИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ КОММЕНТИРОВАТЬ СЛУХИ О БОРДЕЛЕ ДЛЯ ГЕЕВ

СМИТ СОГЛАШАЕТСЯ СО СЛУХАМИ О ГОЛУБОМ БОРДЕЛЕ

…запомнятся, как одно и то же.

Недавно было замечено:

Во время предварительных президентских выборов на Drudge Report появилась огромная фотография Барака Обамы в чалме. Под ней был подстрекательский заголовок о том, как это отвратительно, что сотрудники аппарата Клинтон распространяли такую фотографию.

Огромное количество людей, которые видели ее, запомнят лишь саму фотографию (спустя несколько месяцев 13% избирателей все еще думали, что он мусульманин). В этом и заключается весь смысл.

№ 4. Контролирование того, что вы смотрите и читаете

Ограничение читаемого и просматриваемого материала распространено практически во всех культах. Мы все читали в интернете ужасные истории о культе сайентологии, доступ к интернету членов которого тщательно фильтруется. Очевидно, что смысл этого заключается в том, чтобы изолировать их от противоположных точек зрения и удерживать в марширующем ряду.

Этот метод так же хорошо работает и вне стен культа, но в этом случае Им приходится действовать аккуратнее. Все что нужно, это подсыпать немного яда в колодец и готово.

Похоже на:

«Конечно, общественность дезинформирована! Они читают весь этот мусор в центральных либеральных СМИ!»

«Конечно, общественность дезинформирована! Они смотрят Faux News и прочий мусор в центральных корпоративных СМИ!»

Почему это работает:

Экспериментально подтверждено, что мозг устроен таким образом, что получает «быстрый кайф» от чтения того, что согласуется с нашей точкой зрения. Те же эксперименты показали, что, как ни странно, мы тащимся и от намеренного отклонения информации, которая не согласуется, не зависимо от того, насколько хорошо она подкреплена фактами. Да, мозг поощряет нас за то, что мы ведем себя как ограниченные уроды.

Так что, получив небольшой толчок, сторонники определенных точек зрения с удовольствием закрываются в эхокамере одних и тех же радиопередач, блогов и новостных передач, которые дают им тот самый кайф типа «Они согласны со МНОЙ!».

Еще 20 лет назад такое было бы невозможно. Я вырос в 80-х в доме с тремя телеканалами. Тремя. У нас была одна местная газета. Мне не приходилось выбирать между консервативными и либеральными новостями. В то время ты получал, что получал, и был благодарен за это, черт побери.

Сегодня я получаю такой же объем информации по одним только долбанным новостям индустрии видеоигр.

А с появлением круглосуточных новостных кабельных каналов, а за ними — интернета и блогосферы возникли настоящие параллельные вселенные правых и левых СМИ, вооруженные собственными видами оружия для обнародования информации.

И любимая тема для обсуждения каждой стороны строится на том, насколько коррумпированы и смешны СМИ их оппонентов. У каждой из них есть свои наблюдательные группы, единственная цель которых заключается в том, чтобы «бить по врагу», т.е. друг по другу (у левых это FAIR и MediaMatters, у правых — Media Research Center).

Недавно было замечено:

Когда интервью телеканала MSNBC с кандидатом в президенты Джоном Маккейном достигло определенного напряжения, он, отвечая на следующий вопрос, открыто обвинил журналиста в том, что тот работает на другую сторону:

[youtube vg6f8nsfzZI]

Спустя несколько дней, издание The New York Times назвали «про-Обамовской защитной организацией».Этот способ относительно нов, но вы увидите еще больше примеров его использования в будущих выборах. После интервью с журналистом кандидат будет обращаться к своим сторонникам со словами: «Эти ребята работают на врагов, не верьте не единому их слову. Вся их ложь лишь отравит ваш разум».

№ 3. Сдерживание при помощи стыда

Во время учебы в колледже я выиграл несколько формальных споров, используя свой запатентованный метод, который заключался в том, что я просто повторял доводы своего оппонента повышенным, насмешливым тоном, покручивая пальцами в воздухе. Против этого нет никакой защиты.

Это называют призывом высмеять заблуждение. На что я отвечал так: «Ооооо, призываем высмеять заблуждение! Лучше посмейся над заблуждением в своих штанах, студент».

У профессионалов есть более изощренные методы, но в общем все сводится к тому же. «Они» знают, что если удастся выставить идею на посмешище, то слушатель, как правило, не станет утруждаться, чтобы изучить ее поближе и выяснить насколько это высмеивание обоснованно.

В конце концов, зачем рассматривать что-либо смехотворное? Этим будут заниматься только смешные люди! А вы ведь не такие… да?

Нет, если ваш оператор связи не Alltel Wireless!
Посмотрите на этих придурков! Разве вы на них похожи?

Похоже на:

«Ну что ж, теперь они утверждают, вы только послушайте, что глобальное потепление происходит из-за того, что коровы пердят! Потрясающе!»

«А потом он сказал, что мы могли бы экономить газ, накачивая колеса! Я бы и нарочно такого не придумал, ребята!»

Почему это работает:

Не секрет, что при помощи стыда можно закоротить мозг. Кто из нас не делал глупостей в школе, боясь быть пристыженным? Черт возьми, у меня на спине до сих пор осталась эта огромная татуировка Dokken.

Ну, так почему же это работает? Во всем виноваты эти примитивные нижние части мозга под названием мозжечковые миндалины, которые контролируют базовую эмоциональную реакцию. Именно там коренятся такие вещи как стыд и позор. Их стимуляция может полностью заглушить аналитическую часть мозга. Банда называет тебя трусом, ты и опомниться не успеваешь, как уже запихиваешь себе между ягодицами церковную свечку. Ты им покажешь!

Можешь поблагодарить за это эволюцию. Давным-давно, когда люди начали образовывать группы и племена, социальный статус был самой важной вещью в жизни человека. Именно он гарантировал еду, защиту и женщин (т.е. возможность передать свои гены). Осмеяние применялось в качестве способа принуждения к послушанию, чтобы держать людей в узде.

Если человек, идея или тип поведения превращался в объект насмешек, то ему присваивался более низкий социальный статус, и становилось ясно, что любой, связанный с этим, также разделяет этот низкий социальный статус, оставаясь без охоты/еды/трахания — т.е. того, ради чего и нужно было жить в племени. Спустя тысячи лет насмешка все так же может отключить критическое мышление и заставить нас без вопросов подчиняться.

Недавно было замечено:

Снова возвращаемся к нашей президентской компании 2008 года и снова находим, что виновны обе стороны.

Выступающие на Национальном республиканском съезде от души повеселились, высмеивая Барака Обаму как «организатора сообщества», вызывая смех в толпе и вежливо упуская ту часть, где они объяснили бы, что такое «организатор сообщества» и почему этот должно быть смешно.

Ну и, конечно же, другая сторона делает то же самое с возрастом Маккейна.

Отсюда

… как будто действительно есть что-то глупое в том, чтобы прожить много лет.

№ 2. Выбор между черным и белым

Послушайте спор своих друзей. Любой спор. Послушайте, как один говорит, что Джон Маккейн фашист, а другой — что Барак Обама коммунист. Посмотрите, как даже болельщики одной и той же футбольной команды разделяются на две группы, одна из которых утверждает, что новый защитник будет крутым игроком, а другая — что он отстой.

Никогда ничего посередине. Каждый человек либо друг, либо враг. Каждая музыкальная группа либо крута, либо сосет. Черное или белое, но не посередине. Им (большая «И») это нравится, потому что Они могут убедить тебя, что ты должен выбирать между их взглядом и абсолютно дебильным взглядом на противоположном краю.

Похоже на:

«Будем драться? Или убежим как трусы?!?»

«Вы против смертной казни? Значит вы за то, чтобы убийцы свободно разгуливали по улицам!»

«Ты идешь с нами в стрип-клуб или ты педик?»

Почему это работает:

Потому что мы произошли от существ, которые постоянно подвергались опасности быть съеденными. Наш мозг был построен на очень простом фундаменте: «дерись или беги». Благодаря этому мы могли принимать молниеносные решения, разбивая каждую ситуацию лишь на две половинки. Каждый, кто останавливался и начинал размышлять над тонкостями сценария, заканчивал свою жизнь в пищеварительной системе саблезубого тигра.

Прокрутите жизнь на тысячи лет вперед и увидите людей с гораздо более развитыми мозгами, но которые в стрессовой ситуации все так же предпочитает выбирать между «все или ничего».

Поэтому, когда кто-то хочет обойти ваше критическое мышление, все что ему нужно сделать, это испугать или встревожить вас — зачастую это делается установкой временного ограничения или внезапной угрозой («Мы должны немедленно действовать или потеряем свой образ жизни!»).

Вместо того чтобы обдумать ситуацию аналитической новой корой головного мозга, вы применяете примитивную лимбическую кору, сканируя ландшафт в поисках возможностей для «правильного» и «неправильного» хода. У вас не хватает терпения на хилые разговоры о «спектре вариантов».

Недавно было замечено:

После событий 11 сентября страна затащила деликатность в темный переулок и застрелила ее в голову.

Но мы не виноваты. В конце концов, вся наша долбанная мифология и популярная культура основывается на этом. Есть темная сторона и светлая сторона. Выбирай свой путь! Нихрена, нет никакой серой стороны, Люк!

Уж насколько плох этот приемчик, и вы сами можете догадаться, что 80% всех глупых решений люди принимают именно из-за этого, есть еще более мощная штука. Она является некой разновидностью этого приема и лучшим способом заставить мыслящих людей действовать подобно дрессированным псам.

№ 1. Сиськи

Нет, кроме сисек.

Речь идет о…

№ 1. Мы и они

Срань господня. Пошло-поехало.

Да, мы знаем очевидные примеры, они вписаны в учебники истории кровью и пулевыми отверстиями. Расизм, геноцид, ужасные карикатуры на плакатах пропаганды.

Еще Они просекли, что тот же самый способ, которым люди втягиваются в смертельные апокалипсические бойни, можно также использовать, чтобы продавать им машины или гамбургеры или компьютеры.

Похоже на:

«Сердце Америке не в Голливуде! Оно здесь: в [вставьте название любого маленького городишки]!»

«Вы можете выслушать меня или засунуть голову в песок вместе с остальными слепыми крысами!»

«У тебя есть Nintendo Wii? Ты что, ребенок или просто дебил?»

Почему это работает:

В сущности, мы так устроены, чтобы образовывать племена. Чем большее давление мы ощущаем, тем сильнее любовь и привязанность к тем, кто выглядит и говорит так же как и мы, и тем сильнее ненависть к тем, кто не похож на нас. Это всего лишь старый механизм выживания, перешедший к нам с тех древних времен, когда парней, которые не выказывали достаточной слепой преданности, убивали жестокие племена, образованные парнями, которые эту преданность выказывали.

Вот сегодня мы и получаем эту мелочную дегуманизацию всех, кто не входит в нашу группу (хиппи, деревенщины, фундаменталисты, гики, ничтожества, либералы, консерваторы, педики, гетеросексуалы, неверные, полотенцеголовые, белые, черные, распутники, женоненавистники).

ЧУВАК С УЭСТ-САЙД

Они играют на этих древних примитивных позывах, добиваясь даже самых дебильных результатов, например лютой преданности (форумные войны PS3 vs. 360 vs. Wii заставят вас выцарапать себе глаза).

Но чтобы этот способ сработал по-настоящему, Им недостаточно лишь определить вашу группу, Они должны определить вашу группу как элитную — луч света в царстве слабоумного ходячего дерьма. Все приемы, представленные в нашем списке, лучше всего работают в различных комбинациях, и в этом приеме вы увидите элемент насмешки и оскорбления чужой точки зрения, о которых мы упоминали ранее (зачем слушать мнение этих слепых крыс?). Часто это комбинируется с терминологией осады («Целая страна летит в тартарары, но мы должны крепиться и прислушиваться к здравому смыслу, ребята! Мы против целого мира!»).

Недавно было замечено:

Посмотрите пять секунд агитационной предвыборной речи. Каждая сторона делает это.

В своей речи на съезде Сара Пэйлин говорила о том, что люди из маленьких городов просто лучше всех («В наших маленьких городах мы выращиваем хороших людей, честных, искренних и гордых»). До этого в ходе предварительных выборов кампания Клинтон сделала то же самое — говорила о маленьких городах, как о хребте Америки, в которых живут настоящие и честные люди. Постоянно присутствует невысказанное напоминание о том, что честный сельский народ окружен этими страшными, фальшивыми городскими уродами.

С другой стороны, в разговоре с городским людом Барак Обама допустил одно печально известное высказывание о тех же самых жителях маленьких городов, цепляющихся за оружие и религию, как о каких-то дикарях, которых можно изучать только в бинокль с высокой башни, и которые заражены деревенской болезнью, излечиваемой лишь просветлением.

«Мы и они» — это не только первый и самый важный способ списка, это кульминация и цель всех остальных способов. Втянуть вас в правильное племя — вот чего Они хотят больше всего, потому что без соплеменников им ничего не удастся.

Если мы не сможем этому противостоять, то может случиться так, что от всей нашей планеты останутся лишь обуглившиеся радиоактивные развалины. А знаете, что еще мы потеряем, если такое случится?

Сиськи.

P. S. Господа, если кто располагает, угостите, пожалуйста, (на мыло) инвайтом на дёрти.ру, буду премного благодарен.
(UPD. Или на Лепру.)
(UPD2. Спасибо доброму человеку за инвайт на дёрти. Если кто пригласит на Лепру – тоже не откажусь ;-) )

Ложные убеждения повсюду. Как показал один опрос, восемнадцать процентов американцев думают, что солнце вращается вокруг земли. Поэтому, уже не так удивительно, что, согласно другому опросу, 10 процентов полагают, что сенатор Барак Обама, христианин, является мусульманином. Кампания Обамы создала специальный веб-сайт, чтобы рассеять эту ложь. Однако для этого может потребоваться больше усилий, чем кажется, так как мозг хранит воспоминания весьма странным образом и тем самым вводит нас в заблуждение.

Мозг не просто собирает и складирует информацию подобно жесткому диску. Сперва факты сохраняются в гиппокампе, структуре, расположенной глубоко в мозгу, размером и формой напоминающей скрученный мизинец толстого человека. Но информация не просто покоится там. Каждый раз, когда мы вызываем ее, мозг записывает ее заново, и в процессе этого пересохранения информация подвергается повторной обработке. Через какое-то время факты постепенно переносятся в кору мозга и отделяются от контекста, в котором были узнаны изначально. Например, вам известно, что столицей Калифорнии является город Сакраменто, но, вероятно, вы не помните, как вы это узнали.

Это явление называется амнезией источника и может привести к тому, что вы забудете, является ли некое утверждение истинным. Даже когда ложь представляется с особой оговоркой, в дальнейшем люди, зачастую, будут вспоминать ее как истину.

Со временем это неправильное воспоминание только ухудшается. Ложное утверждение, полученное из ненадежного источника, и которому вначале не верят, может обрести истинность в течение нескольких месяцев, которые требуются, чтобы перенести воспоминания из кратковременного хранилища в гиппокампе в долговременное хранилище в коре головного мозга. По мере того, как источник информации забывается, само сообщение и его смысл обретают новую силу. Этим можно объяснить, почему во время президентских выборов 2004 года кампании «Swift Boat Veterans for Truth» (Ветераны разведывательных катеров за правду) против сенатора Джона Керри потребовалось несколько недель, чтобы повлиять на его участие в выборах.

Даже не разбираясь в том, что стоит за явлением амнезии источника, стратеги кампании могут эксплуатировать ее для распространения дезинформации.

Им известно, что если некое сообщение будет изначально запоминающимся, то его влияние будет еще долго продолжаться даже после разоблачения обмана. Повторяя дезинформацию, кто-то может подкрепить ее высказыванием типа «кажется, я где-то читал» или даже ссылкой на конкретный источник.

В одном эксперименте группе студентов Стэнфордского университета многократно предъявляли необоснованное заявление, взятое из Интернета, о том, что Кока-кола эффективно растворяет краску. Студенты, которые прочли это утверждение пять раз, почти на одну треть чаще приписывали его журналу «Consumer Reports» (ежемесячный журнал Союза потребителей, публикующий обзоры по различным категориям товаров широкого потребления и результаты испытаний отдельных образцов товаров), а не журналу «The National Enquirer» (еженедельный журнал формата таблоид, специализируется на публикации сенсационных новостей для неискушенного обывателя) — другой их выбор, придавая этому утверждению оттенок правдивости.

К этой врожденной тенденции обрабатывать информацию, которую мы вспоминаем, можно прибавить еще и то, как мозг подгоняет факты в установившиеся ментальные рамки. Мы склонны запоминать новости, которые согласуются с нашим мировоззрением, и отклонять утверждения, которые ему противоречат.

В другом стэнфордском эксперименте 48-ми студентам, половина из которых утверждала, что они поддерживают смертную казнь, а другая половина — что они ее отрицают, представили два доказательства, одно из которых подкрепляло, а другое противоречило утверждению о том, что угроза смертной казни удерживает людей от совершения преступлений. Обе группы сочли доказательство, поддерживающее их изначальную позицию, более убедительным.

Психологи полагают, что механизм распространения легенд основывается на том, что легенды затрагивают какие-то эмоциональные струны. Точно так же и идеи могут распространяться на основе эмоционального отбора, а не в зависимости от их фактуальных достоинств, упорно поддерживая ложь о напитке или кандидате в президенты.

Журналисты и участники различных кампаний считают, что могут противостоять дезинформации, лишь указав, что она ложна. Но, повторяя ложный слух, они, сами того не желая, могут сделать его сильнее. В своем стремлении «прекратить потоки грязи» кампании Обамы следовало бы иметь это в виду. Вместо того, чтобы подчеркивать тот факт, что Обама не мусульманин, они, например, могли бы добиться большего, сделав упор на то, что в юношестве он принял христианство.

Потребители новостей, в свою очередь, имеют тенденцию выборочно принимать и запоминать утверждения, которые подкрепляют уже имеющиеся у них убеждения. При повторном проведении эксперимента с доказательствами за и против смертельной казни, исследователи обнаружили, что даже когда испытуемых прямо попросили быть объективными, они все равно отклоняли доказательство, противоречащее их убеждениям.

Однако в том же эксперименте, когда испытуемых попросили представить свою реакцию на то, что доказательство приводит к противоположному выводу, они стали более открытыми к восприятию информации, противоречащей их убеждениям. Видимо, потребителям противоречивых новостей стоит на момент задуматься о том, что противоположная интерпретация может быть правдой.

В 1919 году судья Верховного суда Оливер Уэндел Холмс (Oliver Wendell Holmes) написал, что «лучшим испытанием истинности мысли служит ее способность быть принятой в атмосфере рыночной конкуренции». Он ошибочно полагал, что правдивые идеи распространяются лучше. Наш мозг по своей природе не подчиняется этому замечательному изречению, но, возможно, лучше поняв механизмы памяти, мы сможем приблизиться к идеалу Холмса.