В 50-х и 60-х годах исследователи искусственного интеллекта видели цель своей работы в попытках раскрыть правила мышления. Однако эти правила оказались намного более сложными чем кто-либо мог представить. С той поры разработка искусственного интеллекта (ИИ) вместо правил стала опираться на вероятности — статистические шаблоны, которые компьютеры вычленяют из крупных блоков учебных данных.

Именно благодаря вероятностному подходу были достигнуты современные успехи в области ИИ, к которым, например, относится система распознавания голоса, или система рекомендаций фильмов подписчикам сервиса Netflix. Однако, Ноа Гудмэн (Noah Goodman), научный сотрудник Массачусетского технологического института, работающий на факультете когнитологии и исследований мозга, и в лаборатории информатики и искусственного интеллекта, считает, что, отказавшись от правил, ИИ отказался слишком от многого. Объединив старые системы правил с инсайтами новых вероятностных систем, Гудмэн получил модель мышления, которая может иметь широкое применение как в области ИИ, так и когнитологии.

На заре ИИ исследователи рассматривали мышление, как процесс логической дедукции: если вы знаете, что птицы умеют летать, и вам скажут, что свиристель — птица, то вы сможете сделать логический вывод о том, что свиристели умеют летать. Одним из первых проектов ИИ была разработка математического языка, во многом напоминающим язык программирования, посредством которого можно было закодировать утверждения вроде «птицы умеют летать» и «свиристель — птица». Если язык был достаточно точным, то компьютерные алгоритмы смогли бы прочесать утверждения, написанные на нем, и вычислить все логически истинные выводы. Разработав язык, исследователи приступили к кодировке различных очевидных утверждений на этом языке, которые затем сохранялись в огромных базах данных.

Недостаток такого подхода кроется в том, что, грубо говоря, не все птицы умеют или могут летать. И среди тех, которые летать не могут, можно провести различие между дроздом в клетке и дроздом со сломанным крылом, также существует различие между любым видом дрозда и пингвином. Математические языки, разработанные первыми исследователями ИИ, обладали достаточной гибкостью для представления подобных понятийных различий, но оказалось, что описать все различия, необходимые для решения даже самых рудиментарных когнитивных задач, будет намного труднее, чем ожидалось.

В пучине неопределенности

При работе с вероятностным ИИ, напротив, в компьютер вводится множество примеров чего-либо, например фотографии птиц, и ему предоставляется возможность сделать самостоятельный вывод относительно того, что у всех этих примеров общего. Такой подход довольно неплохо работает с конкретными понятиями, такими, как «птица», но с вещами более абстрактными возникают сложности, например: «полет» — возможность, доступная птицам, вертолетам, воздушным змеям и супергероям. Можно показать вероятностной системе множество фотографий летящих объектов, но даже если она и сообразит, что у них общего, то, скорее всего, ошибочно примет облака, или солнце, или антенны на крышах домов, за проявления полета. Но даже «полет» — вполне конкретное понятие по сравнению, скажем, с «грамматикой» или «материнством».

В качестве исследовательского инструмента, Гудмэн разработал компьютерный язык программирования «Чёрч», названный так в честь великого американского логика Алонзо Чёрча (Alonzo Church), который, как и все ранние языки ИИ, включал в себя дедуктивные правила. Однако эти правила были вероятностными. Если сообщить программе, написанной на Чёрче, о том, что казуар — это птица, то она сможет заключить, что, вероятно, казуар умеет летать. Но если затем сообщить ей, что вес казуара может достигать 100 килограммов, она может пересмотреть свою первоначальную вероятностную оценку, заключив, что, на самом деле, наверное, казуар летать не умеет.

«Обладая вероятностным суждением, все остальные структуры вы получаете бесплатно», — говорит Гудмэн. Программа на Чёрче, которая никогда не встречала бескрылую птицу, может изначально предположить, что все птицы могут летать с вероятностью 99,99%. Но по мере накопления информации о казуарах, а также пингвинах, птицах в клетках и со сломанными крыльями, она будет соответствующим образом пересматривать вероятности. В конечном счете, вероятности представляют все понятийные различия, которые ранним разработчикам ИИ пришлось бы кодировать вручную. В данном случае система сама вычисляет эти различия, со временем, подобно тому, как человек изучает новые понятия и пересматривает старые.

«Замечательно в этой системе то, что она позволяет строить когнитивные модели более прямым и прозрачным способом чем раньше», — говорит Ник Чейтер (Nick Chater), профессор когнитологии и науки о принятии решений Университетского колледжа Лондона. «Можно представить, сколько всего знает человек, и попытка эти вещи перечислить окажется бесконечной задачей. Но фокус в том, что можно узнать лишь несколько вещей, а затем мозг, или, в нашем случае, система на языке Чёрч, которая, надеюсь, в некоторой степени, аналогично тому, как это делает мозг, пользуясь методом вероятностного вычисления, наштампует все логические следствия и выводы. Помимо этого, когда вы даете системе новую информацию, она может сделать на ее основании соответствующие выводы».

Модель разума

Похоже, что программы, основанные на методе вероятностных заключений, способны моделировать более широкий диапазон познавательных способностей человека, чем традиционные когнитивные модели. Например, на конференции Международного общества когнитологии в 2008 г. Гудмэн и Чарльз Кемп (Charles Kemp), бывший в то время докторантом факультета когнитологии и исследований мозга, представили работу, в которой испытуемым дали список из семи или восьми сотрудников вымышленных предприятий и сообщили, кто из них и кому отправил электронные письма. Затем испытуемым дали короткий список сотрудников другого вымышленного предприятия. Без каких-либо дополнительных сведений, им предложили составить схему зависимостей, отражающую, кто кому отправил электронные письма на втором предприятии.

Если схема отправлений в образце образовывала цепь: Алиса отправила письмо Борису, который отправил письмо Валентине и так далее до, скажем, Геннадия, испытуемые с большой вероятностью предполагали, что в тестовом случае схема отправлений также должна образовывать цепь. Если схема отправлений в образце образовывала петлю: Алиса отправила письмо Борису, который отправил письмо Валентине и так далее, но Геннадий отправил письмо Алисе, то испытуемые предполагали, что в тестовом случае также имела место петля.

Когда такую же задачу предложили программе, основанной на методе вероятностного заключения, то она вела себя практически так же, как и испытуемые люди, выводя цепи из цепей и петли из петлей. При этом традиционные когнитивные модели в тестовом случае выдавали абсолютно случайные схемы отправки: они не могли уловить высокоуровневые понятия петлей и цепей. Гудмэн провел подобные эксперименты с участием целого ряда других исследователей на факультете когнитологии и исследований мозга. В ходе этих экспериментов испытуемым предлагали отсортировать стилизованные рисунки насекомых или деревьев по различным категориям, либо сделать определенные выводы, для которых требовалось предположить, как мыслит другой человек. Во всех случаях, некоторые из которых были также представлены на конференции Международного общества когнитологии, программы на Чёрче показали существенно более высокие результаты при моделировании человеческого процесса мышления, чем традиционные алгоритмы ИИ.

Тем не менее, Ник Чейтер предупреждает, что, хотя программы на Чёрче и показали хорошие результаты при решении подобных направленных задач, в настоящее время они чересчур требовательны в плане вычислительных ресурсов, чтобы их можно было применять для каких-то универсальных симуляторов интеллекта. «Это серьезное препятствие, если вы, скажем, захотите использовать эту систему для решения всех задач, существующих на этом свете», — говорит Чейтер. «Но она только что появилась, а такие вещи всегда очень плохо оптимизированы на начальном этапе». При этом он подчеркивает, что только то, что систему удалось запустить, и она работает — уже достижение: «Это такая вещь, что если бы кто-нибудь описал ее в теории, то вы бы подумали: „Ух ты! Это, конечно, невероятно умно, но что-то я очень сомневаюсь, что такое когда-нибудь удастся сделать на самом деле“. Но чудо в том, что это удалось, и оно работает».

Лиза Катаяма.

Японцы, как обычно, жгут.

Знакомьтесь — Ко (Koh) и Юри (Yurie), счастливая японская супружеская пара, год назад переехавшая в Сан-Франциско из Токио в связи с переменой места работы. В начале сентября, будучи в командировке в Японии, Ко приобрел новый картридж для своей Nintendo DS, в основном, из-за любопытства — японские «твиттерчане» во всю обсуждали новый симулятор свиданий «Love Plus», и он просто хотел посмотреть, из-за чего столько шума. «Я уже играл в другие симуляторы свиданий ради развлечения, но никогда не подсаживался», — говорит он. «Я не думал, что эта игра будет чем-то отличаться». Он ошибался.

За ту неделю в Токио Ко обнаружил, что полностью втянулся в виртуальные отношения с Ринко (Rinko), серьезной старшеклассницей с пухлыми губками, регулярно торчащей в библиотеке. Сначала отношения были формальными и состояли из неуклюжих разговоров шепотом, во время которых она посылала противоречивые сигналы и звала его по фамилии. Однако, страсти накалялись, и вскоре она стала называть его «Коичи» (в Японии до сих пор считается несколько интимным называть кого-то по имени) и требовать больше внимания. «Я почувствовал, что могу втянуться в этот мир», — рассказывает Ко, который работает инженером в крупной фирме, производящей игры. «Это не просто симулятор свиданий с молоденькими девочками, который становится хитом, этот — очень хорошо сделан».

В сентябре на одном японском сайте, посвященном новостям технологий, появилась статья, рассказывающая о нескольких женщинах, которые жаловались на форумах на то, что их семейная жизнь рушилась из-за пристрастия их мужей к популярной игре, выпущенной фирмой Конами. В прошлые выходные я пригласила Ко и Юри к себе домой, чтобы обсудить виртуальные отношения Ко с Ринко и то, как, если это вообще произошло, эти отношения отразились на реальных отношениях между мужем и женой.

В: Ко, чем вы занимаетесь вместе с Ринко?

Ко: Ну, мне не очень удобно об этом говорить. В консоли есть микрофон и сенсорный экран, и… как-то раз, она попросила меня сто раз сказать «Я люблю тебя» в микрофон. Дело было в самолете, поэтому я наотрез отказался. А еще было такое, где нужно было взять ее за руку на сенсорном экране. Если дотронуться до ее руки стилусом, то получается, что берешь ее за руку. А еще нужно ее целовать.

В: Ты делал это?

Ко: Нет, нет! На экране появляется ее лицо, и чтобы поцеловать, нужно дотронуться до губ. Странно… Мне неловко об этом рассказывать. Я потею, когда рассказываю про это.

Юри: Фу. И люди этим занимаются?

Ко: Некоторые, наверное.

В: А ты что думаешь, Юри?

Юри: Я только сейчас узнала про особенности этой игры. Меня от этого тошнит. Просто отвратительно.

Ко: Знаю, отвратительно. Я бы очень не хотел, чтобы моя жена увидела, как я в нее играю, как отчаянно пытаюсь держаться за руки с сенсорным экраном.

Юри: Похоже, ты можешь почувствовать себя, как на настоящем свидании.

Ко: Ага, эта девушка еще постоянно говорит. Ты слышишь ее голос на всех этапах игры. В большинстве симуляторов свиданий игра разворачивается в основном в виде текста, но в этом есть что-то настоящее человеческое. По-моему, это все сводится к тому, что мужчины — простые существа. Очевидно же, что это компьютерная программа, но она создает у нас реальное ощущение того, что внутри консоли находится девушка. По-моему, это опасно, потому что меня могло полностью затянуть в этот мир. Некоторые в интернете говорят, что их отношения с Love Plus ощущаются даже более реально. Они чувствуют себя так, как будто их девушка каждый день с ними. И я, как бы, их понимаю.

В: Но, Ко, у тебя же есть настоящая женщина в жизни.

Ко: Поэтому я и смог вернуться. Слава Богу! Я застрял в этом мире всего на неделю. К тому же, я подсел, когда был в командировке в Японии, а когда вернулся в Сан-Франциско, я уже не играл так часто. Может быть один день. В ванне.

Юри: Вообще-то, я не видела, чтобы он играл.

Ко: Это чертовски неловко. Мне кажется, если бы я не смог вернуться из того мира, то скоро мне бы было не о чем говорить с моей настоящей женой. Я понимаю, почему некоторые пары ссорятся из-за этого.

В: Юри, тебя это хоть как-то беспокоит?

Юри: Вообще никак. Если он просто развлекается, как с обычной игрой, я не вижу в этом ничего такого. Мне все равно, что у него в игре есть подружка. Я просто сказала что-то вроде: «А, понятно. Вот чем ты теперь увлекаешься». Если бы мы и поссорились, то не столько из-за содержания игры, сколько из-за того, что он тратит на нее много времени. Неважно, чем он занимается, но если он проводит слишком много времени за компьютером, то это нехорошо.

Ко: Ага, если бы я слишком много играл, и из-за этого проводил бы меньше времени в своей реально жизни, тогда бы это было проблемой. Это как с «Second Life» или «World of Warcraft». Если бы я слишком сильно чем-то увлекся и не смог бы вернуться, это была бы проблема. Тем не менее, опасность, которую я почувствовал, когда чуть не втянулся в «Love Plus», была очень человеческой. Если бы я был одинок и слишком сильно увлекся… Не знаю, я осознал, что есть такой я, который мог бы по-настоящему привязаться к этой искусственной личности по другую сторону экрана. Это натолкнуло меня на мысли, что у людей, наверное, могли бы легко возникнуть чувства к роботам с ИИ. Точно так же, как с животными, правда? Животные не разговаривают, но вы их по-настоящему любите. Но, все-таки, я думаю, это как-то связано с простотой мужчин. Было бы очень интересно посмотреть, как бы вели себя женщины с мальчиковой версией «Love Plus».

Юри: По-моему, если бы была такая версия, большинство женщин смогли бы четко отличить реальность от игры. Мне, например, нравятся некоторые знаменитости, но еще у меня есть муж. И это абсолютно разные вещи.

В: Ну, так чем же занимается твоя игровая подружка сейчас?

Ко: Я боюсь смотреть. Для меня, наверное, будет очень нелегко, если я открою игру после того, как оставил ее на несколько недель. Может быть, она уже умерла. А это было бы страшно.

Юри: А такое бывает?

Ко: Вряд ли. Но помнишь Тамагочи? Они умирали, если их не покормить.

Юри: О, да. Это было бы не очень приятно.

Update: Ко сообщил мне, что после нашего интервью, неделю назад, Юри пристрастилась к мини-игре в «Ryu ga Gotoku 3», в которой нужно тренировать танцовщицу в кабаре, чтобы в итоге она стала зарабатывать больше всех в клубе. «Не видел еще, чтобы она так сильно увлекалась какой-нибудь игрой», — говорит он. «Там реалистическая графика и она сама выбирает макияж девушки и т.п. Теперь я думаю, что, наверное, женщины больше подсаживаются на игры, где нужно кого-то воспитывать или кем-то становиться».

В центре черной дыры есть такая точка, называемая сингулярностью, в которой перестают действовать законы физики. Как говорят футуристы, собравшиеся в субботу на еженедельной конференции, так же и информационные технологии несутся к тому моменту, когда машины станут умнее своих создателей. Если это произойдет, то само значение того, что такое — быть человеком, изменится так, что вы и представить не можете, говорят они.

«Саммит сингулярности: искусственный интеллект и будущее человечества» собрал вместе сотни технарей из Силиконовой Долины и ученых, чтобы поразмышлять о будущем самопрограммирующихся компьютеров и мозговых имплантатов, которые позволят людям думать со скоростью, сравнимой с сегодняшними микропроцессорами.

Исследователи, работающие в области искусственного интеллекта, высказали мнение, что сейчас как раз то самое время, когда нужно разработать этические нормы, которые смогли бы обеспечить то, что такое продвижение будет приносить пользу, а не вред.

«Мы и наш мир прекратим быть нами», с такими словами выступил перед аудиторией профессор в области робототехники из Массачусетского технологического института Родни Брукс (Rodney Brooks). Вопрос «Кто такие мы, и кто такие компьютеры, будет рассматриваться совсем по-другому», сказал он.

Элизер Юдковский (Eliezer Yudkowsky) — один из основателей Института сингулярности по исследованию искусственного интеллекта (Singularity Institute for Artificial Intelligence), расположенного в г. Пало-Альто, он же и организатор саммита, ведет исследование в области разработки так называемого «дружественного искусственного интеллекта». Он говорит, что больше всего опасается того, что какой-нибудь гениальный изобретатель создаст самосовершенствующийся, но аморальный искусственный интеллект, который станет враждебным.

Считается, что впервые термин «сингулярность» для описания такого рода фундаментальной технологической трансформации использовал Вернор Виндж (Vernor Vinge) — калифорнийский математик и фантаст.

Предприниматель, занимающийся высокими технологиями, Рэй Курцвайл (Ray Kurzweil) сформулировал концепцию сингулярности в 2005 г. в своей книге «Сингулярность рядом», где сказал, что экспоненциальный шаг развития технологий делает появление интеллекта, более умного чем человек, единственным логическим исходом будущего.

Курцвайл, директор Института сингулярности, настолько уверен в своих прогнозах, что даже назвал дату: 2029 г.

Многие «сингуляристы» считают, что их заявления вполне обоснованы, учитывая существенное продвижение вычислительных технологий, произошедшее за последние 50 лет.

В 1965 г. один из основателей компании Intel Гордон Мур (Gordon Moore) точно предсказал, что количество транзисторов на микросхеме будет удваиваться приблизительно каждые два года. Для сравнения, по словам исследователей из Института сингулярности, в результате всей человеческой эволюции от приматов до наших дней, объем мозга увеличился лишь втрое.

По мере развития био- и информационных технологий, говорят они, нет никаких причин по которым человеческое мышление нельзя было бы разогнать до миллиона раз быстрее.

Некоторые критики высмеяли сингуляристов за их одержимость идеями «техно-спасения» и «техно-истребления», или как это называют некоторые шутники — «ботанокалипсис». Их прогнозы основываются на научной фантастике в той же мере, что и на науке, утверждают очернители, и они могут никогда не осуществится.

Но их защитники заявляют, что игнорировать возможность жуткого исхода — безответственно.

«Технологии набирают обороты. Я уверен, что наступит такой момент, когда искусственный интеллект будет создан», говорит Юдковский. «Тот факт, что вы не можете предсказать это с точностью до дня, не служит причиной для того, чтобы закрыть глаза и отказываться думать об этом».

Game over. Специалисты в области вычислительной техники университета Альберты «решили» задачу с шашками — популярной игрой, чьи корни уходят в 3000 г. до нашей эры.

Потратив 18 с половиной лет, и отфильтровав 500 миллиардов миллиардов (5 с 20 нулями) шашечных позиций, доктор Джонатан Шэффер (Jonathan Schaeffer) со своими коллегами создал компьютерную программу, играющую в шашки, которую невозможно обыграть. Завершенная в апреле этого года, программа Chinook может довести партию до ничьей, но никогда не проиграет.

Результаты этого исследования были опубликованы сегодня в научном журнале «Science».

«Потрясающее достижение — поистине существенный шаг в развитии искусственного интеллекта», говорит доктор Джаап Ван дер Херик (Jaap van den Herik) — редактор журнала «International Computer Games Journal».

«Полагаю, мы приподняли планку в области достижений компьютерных технологий и искусственного интеллекта — и приподняли достаточно высоко», сказал Шэффер — руководитель отделения вычислительной техники университета г. Антверпен. «Программа Chinook расширила границы принятого в миллион раз больше, чем что-либо ранее».

Будучи, как он сам признается, ужасным игроком в шашки, Шэффер создал Chinook, чтобы, используя вычислительную мощность и память компьютеров, найти оптимальный способ внедрения принципов ИИ при игре в шашки.

С помощью нескольких высококлассных игроков он запрограммировал эвристику (эмпирический метод) в программе, получающей знания об удачных и неудачных ходах. Затем они запустили эту программу, скрупулезно отслеживая, корректируя, настраивая и обновляя ее в ходе работы.

Чтобы создать базу знаний, необходимую для завершения программы, в среднем, ежедневно использовалось по 50 компьютеров, а в пиковые моменты их было более 200. Теперь, когда программа завершена, она больше не нуждается в эвристике — она превратилась в информационную базу, которая «знает» как лучше походить в любой игровой ситуации. Если ее оппонент — тоже отличный игрок, то игра закончится ничьей.

Мы довели принцип знания, применяемый в приложениях ИИ до высшей степени, заменив эвристику, понятную человеку, на идеальное знание«, говорит Шэффер. «Это поразительная демонстрация современных возможностей компьютерной техники и программ».

Проект Chinook начался в 1989 г. и его первоначальной целью было победить человека на чемпионате по шашкам. В 1990 г. программа заслужила право участвовать в чемпионате. В 1992 г. программа проиграла, но выиграла в 1994, став первой компьютерной программой, победившей человека на мировом чемпионате по какой-либо игре — этот подвиг был зафиксирован в Книге рекордов Гинесса.

Chinook оставалась непобежденной до своего ухода «на пенсию» в 1997. Намереваясь превратить программу в идеального игрока в шашки, Шэффер возобновил проект в 2001.

«Я очень взволнован эти достижением», говорит он. «Я был одержим этим в течение почти двух десятилетий, и сейчас испытываю огромное удовлетворение, видя, что проект подошел к своему завершению».

«Я также очень горжусь программой ИИ, которую мы написали в университете», добавил он. «Со временем мы собрали ряд ведущих мировых игр, действительно непревзойденных. И мы заработали крепкую, международную репутацию. Репутацию мирового класса. И я очень этим горжусь».

С 24 по 25 июля этого года в г. Ванкувер, в рамках ежегодной конференции Ассоциации Развития Искусственного Интеллекта, Polaris — компьютерная программа для игры в покер, созданная группой Шэффера, сразится с двумя профессиональными игроками на мировом чемпионате «человек против машины» с призовым фондом 50 000 долл.

Chinook: http://www.cs.ualberta.ca/chinook

Искусственный интеллект (ИИ) – эта тема, то появляется, то исчезает с радара общественного интереса синхронно с голливудскими историями и предсказаниями знаменитостей. Недавний всплеск внимания был вызван нашумевшим пари на 10000 долл., которое заключили между собой футурист и изобретатель Рей Курцвейл, и новатор Митчелл Капор. Пари, торжественно оформленное на сайте www.longbets.org (где весь выигрыш уходит на благотворительность), о том, сможет ли компьютер, или «машинный интеллект», пройти так называемый тест Тьюринга к 2029 г. Тест Тьюринга, заключающийся в том, что машина должна вести диалог с человеком таким образом, чтобы тот не догадался, что беседует с компьютером – традиционная мера, позволяющая определить момент, когда можно будет заявить о появлении истинного искусственного интеллекта – исторический момент, в любом случае.

Но последние споры на тему ИИ, происходящие в контексте этого пари, фокусируются скорее вокруг трудности решения этой задачи, чем вокруг последствий ее решения – как будто изобретение настоящего ИИ означает лишь то, что вместо того, чтобы сварить кофе самим, за вас это сделает робот.

Каковы ставки? Каким образом это пари касается лично Вас? И каковы шансы?

Вариант развития событий №1: побеждает Капор (настоящий ИИ не появится к 2029г.)

Прогресс будет непрерывно продолжаться; продуктивность работы возрастет по мере того, как технологические инновации увеличат производительность во многих отраслях. Генная инженерия достигнет новых успехов в борьбе с болезнями и поиске лучших пищевых ресурсов. Нанотехнологии – инженерия материалов и устройств на молекулярном уровне – будут постепенно развиваться, ускоряя и экономическое развитие.

В результате этого, Ваша обычная жизнь станет лучше, увеличится ее продолжительность, Ваш досуг скрасят новые виды развлечений, которые станут возможными, благодаря новым компьютерам и интерфейсам (виртуальная реальность). Но при этом Вы также будете страдать от таких вещей, как болезни и травмы, а один или несколько ваших близких погибнут в результате болезни, несчастного случая, или умрут от старости. Вполне возможно, что в результате случайного, либо намеренного применения генно-инженерного биологического оружия, погибнут миллионы людей. И также существует небольшая, но не нулевая вероятность того, что эта катастрофа выйдет из-под контроля, и исчезнет вся человеческая раса.

Вариант развития событий №2: побеждает Курцвейл (настоящий ИИ появится к 2029 г.)

К 2029 г. ученые разработают функциональную схему настоящего ИИ, в ядре которого будет заложено желание понимать человечество и помогать ему (характеристика, называемая некоторыми исследователями, как «дружественность»). Несмотря на свои невыразительные начальные способности, новый ИИ будет быстро учиться и получать дополнительные вычислительные мощности, повышающие его возможности. Достигнув определенного состояния зрелости, он будет помогать своим программистам разрабатывать ИИ нового поколения. Этот цикл повторится несколько раз, существенно повышая как интеллектуальные способности, так и дружественность ИИ, в результате чего вскоре появится один или несколько разумов, которые можно будет назвать супер-интеллектом. Феноменальный ум, приложенный к решению задачи по улучшению жизни человечества, позволит дружественному супер-интеллекту обеспечить быстрое развитие нанотехнологий и генной инженерии до такого уровня, которого без его помощи люди не достигли бы никогда. Технологический прогресс будет происходить настолько быстро, что изменит наше восприятие самой цивилизации фундаментальным образом.

В результате, Вы (и все остальные) будете наслаждаться неограниченным процветанием и бесконечной жизнью – что предоставит Вам время и средства для осуществления таких замыслов, как развитие своего интеллекта и исследование галактики. Вы сможете с забыть о таких вещах, как болезни и травмы, и никто из Ваших близких не умрет от болезни или старости, если, конечно, они сами того не пожелают. Тот же разум, который позволит нам овладеть генной инженерией и нанотехнологиями, будет вести работы по предотвращению катаклизмов, источниками которых они могут стать. Другие потенциальные угрозы для нашей планеты, такие как падение астероидов или изменения климата, будут также предотвращены с удивительной легкостью.

Может показаться, что второй вариант слишком хорош, чтобы быть правдой. И действительно, есть одна причина, по которой многие считают, что этого не будет. Понятно, что многое зависит от того, насколько правильно будет происходить целый ряд вещей. Но главное требование положительного исхода представляется совершенно четким: необходимо, чтобы первый ИИ, с которого начнется спиральный цикл его развития, разделял человеческие ценности и обладал чувством сострадания, несмотря на все последующие изменения, вызванные успешными модернизациями. В этом случае футуристы, в большинстве своем, согласны с мыслью о том, что супер-интеллект может сделать огромный положительный вклад в развитие человечества. Они уже даже придумали название тому моменту, когда интеллект, превышающий человеческие возможности, начнет менять мир: Сингулярность.

Надо заметить, что ставки в споре Курцвейла и Капора действительно поражают воображение. Но каковы реальные шансы появления ИИ в ближайшем будущем? Аналогии с игрой здесь не помогут, ибо предсказать Сингулярность, это не то же самое, что предсказать погоду или шанс выигрыша в лотерее. Ответ на вопрос о том, когда родится истинный ИИ, целиком и полностью зависит от действий людей, таких как мы с вами, которые могут принять участие в этом обсуждении и поддержать свою точку зрения.

Возможно ли появление ИИ в ближайшем будущем? Да. Человеческий мозг невероятно сложен, и полностью еще не изучен, но нет никакой необходимости для инженеров полностью воссоздавать мозг в кремнии – нужны лишь структуры и свойства, которые дадут толчок развитию интеллекта. Даже если ничего не получится, со временем все равно создадут детальную модель мозга. Несмотря на свою загадочность, мозг является вещественным доказательством того, что интеллект может заключаться и в небольших оболочках.

Аналитики в области ИИ пытаются убедить нас в том, что все провалы в разработке ИИ за последние пятьдесят лет означают, что не стоит надеяться на успех и в следующие пятьдесят лет. Однако, как следует предупреждать в инвестиционных рекламных объявлениях: прошлый успех не гарантирует будущих результатов – аксиома, которая применима к провалу точно так же, как и к успеху. Прогрессивные умы понимают, что, если человечество не исчезнет, искусственный интеллект будет создан. Но где и когда, зависит не от положения игральных костей и поворота рулетки, а от того, насколько упорны и ответственны мы будем в своем подходе к этой проблеме. Задумайтесь на секунду об этих вариантах. Капор и Курцвейл оба поставили по 10000 долл. Но, учитывая неизмеримую качественную разницу жизни до и после Сингулярности, сколько бы Вы дали, чтобы ускорить процесс рождения дружественного ИИ – пусть на несколько десятилетий, на несколько лет, или даже на один день?

Мы все участники этого пари, фишки расставлены, ставки астрономически велики. Но каковы шансы?

Они полностью зависят от нас.