telegraph.co.uk

Есть ли там кто-нибудь?
Картина Уильяма Блейка «Господь отвечает Иову из вихря».

В то время как ученые доказывают, что вера может успокаивать боль, выдающийся психолог Дороти Роу (Dorothy Rowe) изучает аргументы за и против религии.

Я не религиозна, но я размышляла о религии всю свою жизнь. Моя мать никогда не ходила в церковь, однако она настояла, чтобы я посещала церковь святого Андрея — холодное недружелюбное место, которое наполняли холодные недружелюбные люди. Дома отец вслух зачитывал нам отрывки из рассказов Роберта Ингерсолла (Robert Ingersoll), воинствующего атеиста 19 века.

Проза Ингерсолла не уступала в музыкальности и величественности Библии короля Якова. Мне нравился язык обеих книг. Я научилась использовать логику Ингерсолла, чтобы исследовать учения Библии. Я безгранично осуждала жестокость и тщеславие пресвитерианского Бога, а Иисус мне нравился: он представлялся мне добрым и любящим человеком, как мой отец.

Бог не сидел в окопах вместе с бывшими военнослужащими, с которыми я познакомилась в университете. Беседуя о религии, мы перечисляли ее различные жестокости и глупости, которые встречались на протяжении всей истории, точно так же, как через 40 лет начали делать Ричард Докинс (Richard Dawkins) и Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens).

Однако когда я начала работать в психиатрической больнице, я поняла, что недостаточно лишь критиковать религию. Нужно понять, почему она становится неотъемлемой частью жизни человека и не перестает быть ею, даже когда вера причиняет сильную боль и порождает чувство вины, а то и приводит к убийству: вплоть до геноцида. [ ↓ ]

mrwiggleslovesyou.com

wired.com

Ноябрь 1999

Майклу Персингеру было видение: Всемогущий не мертв. Он — энергетическое поле. А наш разум — электромагнитная карта души.

Я слышу голос одного из них, передаваемый через скрипучий громкоговоритель: «Джек, один из электродов слетел, мы входим». Пятисотфунтовая (~226.7 кг) дверь экспериментальной камеры с тяжелым свистом открывается, и внутрь входят два лаборанта в белых халатах. Они снимают половинки шарика для пинг-понга, закрепленные клейкой лентой поверх моих глаз, и аккуратно приподнимают желтый мотоциклетный шлем, по бокам которого приделаны электромагнитные соленоиды, направленные на мои виски. Болтающийся электрод, необходимый, чтобы измерять и отслеживать мозговые волны, располагается над левым полушарием моего 42-летнего мужского мозга. Исследователи щедро смазывают клочки моих седеющих рыжих волос дополнительным количеством токопроводящей пасты и посильнее вдавливают крепежную ленту в череп.

Вернув все в рабочее положение, лаборанты выходят, а я остаюсь сидеть в этой очень тихой и темной камере. Они вводят несколько команд в компьютер, расположенный за пределами камеры, и специальные электромагнитные поля начинают мягко теребить височные доли моего головного мозга. Эти поля не сильнее сопутствующих полей обычного фена для сушки волос, но то, что входит в мой мозг вместе с ними — далеко не обычно. Сейчас мои височные доли искупают в волнах особой длины и последовательности, которые должны будут удивительным образом повлиять на мое сознание и искусственно вызвать ощущение, как будто я вижу Бога. [ ↓ ]