time.com

Миротворцы ООН в бронированном автомобиле во время восстания на улицах Порто-Пренс, Гаити.

Мысль о том, что голодающие массы, ведомые отчаянием, выйдут на улицы и свергнут старый режим, казалась до невозможности нелепой с того самого времени, как капитализм одержал решающую и триумфальную победу в холодной войне. С тех пор истории про то, как голод разжигает революционное насилие, можно было увидеть скорее в Бродвейских мюзиклах, чем в мире реальной политики. Тем не менее, заголовки прошлого месяца подсказывают, что стремительно повышающиеся цены на продукты питания угрожают стабильности растущего числа государств по всему миру. По иронии судьбы, успешное развитие капитализма в преобразующихся регионах, которые ранее сдерживались той или иной формой социализма, как раз и могло поспособствовать возникновению нового кризиса.

Гаити охвачен пламенем, голодные мятежи превратились в яростный вызов, брошенный уязвимому правительству. Перед авторитарным режимом Египта встала нарастающая политическая угроза из-за неспособности обеспечить устойчивые поставки субсидируемого хлеба для бедных слоев населения. Кот-д’Ивуар, Камерун, Мозамбик, Узбекистан, Йемен и Индонезия — вот неполный список стран, столкнувшихся с ожесточенными голодными восстаниями и демонстрациями. Президент Всемирного банка Роберт Целик (Robert Zoellick) на прошлой неделе отметил, что за последние три года мировые цены на продукты питания возросли на 80%, и что в результате этого, по крайней мере, 33 страны столкнулись с общественными беспорядками.

Социология голодного бунта проста: большинство нищего населения может молча соглашаться с правлением ненавистного коррупционного и репрессивного режима до тех пор, пока они заняты ежедневной борьбой, чтобы накормить себя и своих детей, но когда обстоятельства складываются так, что добывать пропитание становится невозможным, обычно пассивные граждане могут очень быстро превратиться в агрессивных борцов, которым нечего терять. Это особенно справедливо для тех случаев, когда источником их голода служит не отсутствие продовольственных ресурсов, а невозможность позволить себе их приобрести. Именно это и наблюдается в сегодняшней волне глобальной инфляции цен на продукты питания. Как сказала Жозетт Ширан (Josette Sheeran), руководитель всемирной продовольственной программы ООН: «Продукты лежат на полках, но люди не могут себе их позволить».

Когда все, что разделяет голодных людей и склад, наполненный рисом и бобами, это лишь пара висячих замков и полицейский (который, возможно, является соседом тех, кто пытается его обойти, и чья собственная семья может так же голодать), то невидимая преграда законов о неприкосновенности частной собственности может быть легко проигнорирована. В конце концов, накормить себя и собственного ребенка любой ценой — это основной человеческий инстинкт. Принимая во внимание тот факт, что цены на основные продукты питания уже выросли до такой степени, что мировые агентства по оказанию помощи, цель которых — в экстренных случаях предоставлять продовольствие нуждающимся, не способны, по финансовым причинам, выполнять свои обязательства перед растущей армией голодающих, у нестабильных режимов всего мира есть множество поводов для беспокойства.

Исторически голод всегда служил зачинщиком революций и гражданских войн, но его недостаточно для сопротивления такой силы. Для того чтобы масса, кипящая от ярости и подстрекаемая голодом, превратилась в серьезную угрозу установившемуся порядку, необходимо организованное политическое лидерство, способное направить этот гнев против государства. Неудивительно, что Гаити стал одним из крупнейших очагов новой волны политических кризисов, возникающих из-за голода: кипящая ярость была направлена по уже существующим каналам политического недовольства. Пожалуй, это может послужить весомой причиной задуматься для Египта, где хлебный кризис увенчал собой усиливающиеся попытки ряда оппозиционных групп бросить вызов законности настоящего режима.

Социальные теории Карла Маркса уже давно были преданы забвению как не имеющие достаточной ценности даже для революционеров. Однако он предупреждал, что капитализм имеет тенденцию порождать собственные кризисы. И в самом деле, распространение капитализма и его ускоренной индустриализации вместе с созданием богатств могло спровоцировать кризис продовольственной инфляции путем усиления борьбы за ограниченные ресурсы. Стремительная индустриализация Китая и Индии за последние двадцать лет и возникший в результате рост среднего класса, приближающегося по своим размерам к среднему классу Америки, породили спрос на нефть в пределах лимита глобальной способности обеспечивать бесперебойные поставки. Вследствие этого цены на нефть выросли в пять раз по сравнению с серединой 90-х, что отразилось на ценах на продукты питания, так как возросли сельскохозяйственные расходы, и возникла необходимость замены посевов биологического топлива на посевы пищевых культур на дефицитной сельскохозяйственной земле. Кроме того, этот новый средний класс питается намного лучше своих родителей, в частности, они едят больше мяса. По некоторым подсчетам, для того, чтобы произвести одну калорию говядины, требуется от восьми и более калорий зернового корма, а отсюда следует, что повышенное потребление мяса влечет за собой увеличение потребности в корме. Добавьте к этому климатические катастрофы, подобные Австралийской засухе и недавнему неурожаю риса, и получите продовольственную инфляцию, развивающуюся столь стремительно, что даже агентства ООН, цель которых — предоставлять продовольствие нуждающимся, предупреждают о нехватке средств на выполнение своих обязательств.

Причина, по которой официальные лица, такие как Целик, бьют тревогу, может крыться в том, что продовольственный кризис и сопутствующие ему политические риски вряд ли могут быть разрешены или сдержаны рыночными силами капитализма без вмешательства государства. Государственная интервенция от имени бедных — такая немодная во времена глобализации бурных 90-х и текущего десятилетия — может вот-вот вернуться.